Сталин как личность и сталинизм как явление.

[Bivaliu]

Не было бы сталинизма, его б обязательно изобрели б... Ибо самым болезненным для "вождя" было потерять власть на очередных выборах... Так действовал Хрущев, громя Сталина, так действовал Брежнев, критикуя волюнтаризм, так действовали далее, критикуя субъективизм... Больным местом в партократии было имено то, что генсек (1 секретарь) - самый умный и он должен возглавлять и партию, и державу... Это хроническая болезнь коммунистических режимов. В любой стране, где они были - эта болезнь проявлялась...

[Коминтерн]

Не было бы сталинизма, его б обязательно изобрели б...

Научная мысль...

[Kirax]

Не было бы сталинизма, его б обязательно изобрели б... Ибо самым болезненным для "вождя" было потерять власть на очередных выборах... Так действовал Хрущев, громя Сталина, так действовал Брежнев, критикуя волюнтаризм, так действовали далее, критикуя субъективизм... Больным местом в партократии было имено то, что генсек (1 секретарь) - самый умный и он должен возглавлять и партию, и державу... Это хроническая болезнь коммунистических режимов. В любой стране, где они были - эта болезнь проявлялась...

Это не болезнь, это базовое свойство. Как у животных и древних племен - если вожак стаи умер или ослаб, его заменяет тот кто доказал свою силу. Он же и расчищает всё что осталось от старого вожака. Люди недалеко ушедшие от животных всегда будут хотеть вожака, и непременно сильного и жестокого. Так что.. смотрим как работает эволюция.

[Седьмой]

Я Вам статьи из Конвенции предоставила для ознакомления. Прочитали? Выполнять Конвенцию без финансовой договоренности можно было в минимальном виде, т.е. "просто так не убивать" и кормить до состояния "не умер от голода". Что гитлеровцы и делали в отношении наших военнопленных. А вот если бы Сталин соизволил договориться о более достойном содержании военнопленных, а Гитлер бы начихал на это, то мы с Вами сейчас говорили исключительно о злобном Гитлере.

Я Вам привел действия предпринятые СССР с помощью Красного Креста. Они результата не дали.
Ох, эти правозащитники, досвистелись уже до того, что жертва преступления сама виновна, в провокации преступника.
Когда (не желаю) в отношении Вас будет совершено преступление, хотелось бы услышать Ваше мнение в отношении преступника, а так же правозащитников.

Все решали дни. Сталин был готов покинуть Москву, и Москва готовилась к сдаче. Но...вовремя прибыли войска с ДВ . Парад - бой. А Гитлеру - фига.
ЗЫ. И только не надо из Сталина тут героя делать...

Войска сами купили билеты на поезд и поехали воевать?

Какая разница, сталинщину ни одна страна разводить в будущем не собирается. Пока только КНДР держится.


))))) наоборот, оторваны от цивилизации, молятся на святой портрет.

Ага, ага. То то Уго Чавес бьет поклоны перед США.

Тогда мне казалось, что страдания мои безмерны. Но через несколько месяцев я узнала, что мой конвейер был детской игрушкой сравнительно с тем, что практиковалось позднее, начиная с июня 1937 года. Мне не давали спать и есть, но я сидела, а не стояла на ногах сутками. Мне давали иногда воду из следовательского графина. Меня не били.

Правда, однажды Веверс чуть не убил меня, но это произошло под влиянием кокаиновых паров, в состоянии невменяемом, и страшно испугало самого Веверса.

Произошло это, кажется, в пятую или шестую конвейерную ночь. Я была уже в полубредовом состоянии. Чтобы оказать "давление на психику", практиковалось усаживание арестованного очень далеко от следователя, иногда через всю комнату. В данном случае Веверс усадил меня у противоположной стены и стал орать свои вопросы через весь большой кабинет. Речь шла о том, с какого года я знаю профессора Корбута, примыкавшего в 1927 году к троцкистской оппозиции.

— Не помню, с какого года точно, но давно, еще до голосования его за линию оппозиции.

— Что-о-о? — Распаленный кокаином и моим упорством, Веверс окончательно сатанеет. — Оппозиция? Вы именуете эту банду убийц и шпионов оппозицией! Ах вы...

Большое каменное пресс-папье с веверсовского стола со всего размаха летит в меня. Только увидев дыру в стене на расстоянии сантиметра от моего виска, я осознала, какая опасность мне грозила.

Веверс испугался до того, что даже подал мне сам стакан с водой. Руки его тряслись. Убивать следственных до смерти им еще не разрешалось. Он немного увлекся.

1. Aкaдeмик Павлов: «Должен высказать свой печальный взгляд на русского человека — он имеет такую слабую мозговую систему, что не способен воспринимать действительность как таковую. Для него существуют только слова. Его условные рефлексы координированы не с действиями, а со словами». 1932 год.

1) С точки зрения физиологии, ложная цитата, приписываемая академику Павлову - абсолютно дилетантская. Даже если отбросить абсолютно бредовое и русофобское первое предложение, услышав которые старичок Павлов, не задумываясь, провел бы экстренную лоботомию воспаленного мозга автора подобного бреда, - то, в третьем постулируется ненормальность связи условного рефлекса и слов. Хотя, даже люди далекие от науки, понимают - что чем выше нейрофизиологическая организация человека - тем в большей степени он способен на рефлекторные действия на основе речи. Видимо, сочинитель этой цитаты хуже дрессированной собаки - раз не в состоянии координировать свою деятельность со словами.

[Lyalya]

Ну и при чем здесь академик Павлов?
.....
Дверь открывается. Нас выводят в коридор, сводят вниз по лестнице. Что это? Ошибка конвоя? Внизу, у самой двери, переплетенной железными прутьями, сидят на своих узлах две отлично знакомые женщины. Обе наши, университетские. Юля Карепова, биолог, и Римма Фаридова, историк.

Нет, не ошибка. Нас объединили сознательно. Всех нас везут в Москву. Жадно набрасываемся друг на друга с расспросами. Выясняется, что Юля и Ира по одному "делу" — члены слепковского семинара. Теперь их встреча уже не опасна для следователей, ведь следствие окончено.

Мое предположение, что Римма, как бывшая аспирантка Эльвова, вероятно, привлекается по моему "делу", оказывается неверным.

— Нет, — беззаботно говорит Римма, — я татарка, и им удобнее пустить меня по группе буржуазных националистов. Вначале я действительно проходила у них как троцкистка, но потом Рудь завернул дело, сказал, что по троцкистам у них план перевыполнен, а по националистам они отстают, хоть и взяли многих татарских писателей.

Все эти оригинальные глаголы Римма употребляет без всякой иронии, точно речь идет о выполнении самого обычного хозяйственного плана.

Юля Карепова поразила меня рассказом о поведении Слепкова. Он, оказывается, тоже был привезен для "переследствия" из уфимской ссылки, где находился после трех лет политизолятора. По рассказу Юли, Слепков пошел на все, чего требовали от него следователи. Дал список "завербованных", свыше 150 человек. Давал любые "очные ставки", в том числе и Юле. Это был какой-то гнусный спектакль, в котором и Слепков и следователь были похожи на актеров из кружка самодеятельности, произносящих свои реплики без тени правдоподобия.

Глядя Юле в лицо пустыми глазами, Слепков повествовал о том, как он в Москве "получил от Бухарина террористические установки", а приехав в Казань, поделился ими с некоторыми членами подпольного центра, в том числе с Юлей. Она, мол, полностью согласилась с установкой и выразила готовность быть исполнителем террористических актов. Юля, задохнувшись от изумления и гнева, закричала на него: "Лжете!" Он патетически воскликнул: "Надо разоружаться. Надо стать на колени перед партией".

Таким образом, Юлино "дело" выглядело куда лучше оформленным, чем мое. Вместо моих "свидетелей", которые якобы знали о существовании подпольной группы, но сами в ней не участвовали, здесь признания делал сам так называемый "руководитель бухаринского подполья" в Казани. И он же разоблачал "члена группы" — бедную круглоглазую Юльку, ортодоксальнейшую из всех партийных ортодоксов.

До сих пор не понимаю, что заставило Слепкова поступать подобным образом. В жизни он казался обаятельным человеком, привлекавшим к себе сердца не только блестящей эрудицией, но и человеческой добротой.

Неужели это была вульгарная попытка купить себе жизнь ценой сотен других жизней? Или, может быть, это была та самая тактика, о которой говорил Гарей: хитроумное решение — подписывать все, доводя до абсурда, стараясь вызвать взрыв негодования в партии? Это было так же непонятно, как и многое другое в том фантастическом мире, в котором я обречена была теперь жить, а может быть, и скоро умереть.

[Седьмой]

Ну и при чем здесь академик Павлов?
.....
Дверь открывается. Нас выводят в коридор, сводят вниз по лестнице. Что это? Ошибка конвоя? Внизу, у самой двери, переплетенной железными прутьями, сидят на своих узлах две отлично знакомые женщины. Обе наши, университетские. Юля Карепова, биолог, и Римма Фаридова, историк.

Нет, не ошибка. Нас объединили сознательно. Всех нас везут в Москву. Жадно набрасываемся друг на друга с расспросами. Выясняется, что Юля и Ира по одному "делу" — члены слепковского семинара. Теперь их встреча уже не опасна для следователей, ведь следствие окончено.

Мое предположение, что Римма, как бывшая аспирантка Эльвова, вероятно, привлекается по моему "делу", оказывается неверным.

— Нет, — беззаботно говорит Римма, — я татарка, и им удобнее пустить меня по группе буржуазных националистов. Вначале я действительно проходила у них как троцкистка, но потом Рудь завернул дело, сказал, что по троцкистам у них план перевыполнен, а по националистам они отстают, хоть и взяли многих татарских писателей.

Все эти оригинальные глаголы Римма употребляет без всякой иронии, точно речь идет о выполнении самого обычного хозяйственного плана.

Юля Карепова поразила меня рассказом о поведении Слепкова. Он, оказывается, тоже был привезен для "переследствия" из уфимской ссылки, где находился после трех лет политизолятора. По рассказу Юли, Слепков пошел на все, чего требовали от него следователи. Дал список "завербованных", свыше 150 человек. Давал любые "очные ставки", в том числе и Юле. Это был какой-то гнусный спектакль, в котором и Слепков и следователь были похожи на актеров из кружка самодеятельности, произносящих свои реплики без тени правдоподобия.

Глядя Юле в лицо пустыми глазами, Слепков повествовал о том, как он в Москве "получил от Бухарина террористические установки", а приехав в Казань, поделился ими с некоторыми членами подпольного центра, в том числе с Юлей. Она, мол, полностью согласилась с установкой и выразила готовность быть исполнителем террористических актов. Юля, задохнувшись от изумления и гнева, закричала на него: "Лжете!" Он патетически воскликнул: "Надо разоружаться. Надо стать на колени перед партией".

Таким образом, Юлино "дело" выглядело куда лучше оформленным, чем мое. Вместо моих "свидетелей", которые якобы знали о существовании подпольной группы, но сами в ней не участвовали, здесь признания делал сам так называемый "руководитель бухаринского подполья" в Казани. И он же разоблачал "члена группы" — бедную круглоглазую Юльку, ортодоксальнейшую из всех партийных ортодоксов.

До сих пор не понимаю, что заставило Слепкова поступать подобным образом. В жизни он казался обаятельным человеком, привлекавшим к себе сердца не только блестящей эрудицией, но и человеческой добротой.

Неужели это была вульгарная попытка купить себе жизнь ценой сотен других жизней? Или, может быть, это была та самая тактика, о которой говорил Гарей: хитроумное решение — подписывать все, доводя до абсурда, стараясь вызвать взрыв негодования в партии? Это было так же непонятно, как и многое другое в том фантастическом мире, в котором я обречена была теперь жить, а может быть, и скоро умереть.

Ни кто, никогда не дает лицам проходящим по одному делу, возможности общаться.
Ни во время следствия, ни после осуждения.

[Lyalya]

И вот ворота старой тюрьмы снова захлопнулись за нами. "Черный ворон" уже заполнен. Из его закрытых кабинок доносятся покашливания и вздохи. Поскольку мы уже соединены вчетвером, нас можно больше не прятать друг от друга. Поэтому нас размещают прямо на узлах, в узком коридорчике "черного ворона".
Сквозь трещинку во входной дверце можно кое-что видеть. Не простым глазом, конечно, а наметанным, тюремным, скрупулезно наблюдательным и проницательным до неправдоподобия. Обоняние, слух, ощущение оттенков движения тоже помогают.
Вот запахло липой. Это значит — проезжаем мимо памятника Лобачевскому. Большая выбоина в асфальте — заворот на Малую Проломную. Остальное дополняет воображение. Оно фиксирует картины дорогого мне города, моей второй родины, "где я страдал, где я любил, где сердце я похоронил"... Ничего, что сентиментально. В такую минуту можно себе позволить.
Стоп. Запахло горячими рельсами, паровозной гарью. Раздалось деловитое пыхтенье, потом короткие тревожные вскрики паровозов.
— Выходь давай!
Нет, это не знакомый вокзал. Это где-то на отдаленном участке пути. А как же свидание с детьми, с мамой? Ведь Бикчентаев обещал. Нет. На перроне только целый выводок следователей и конвойных. После темноты "черного ворона" в глазах рябит от звезд и блестящих пуговиц. У некоторых из них и ордена. На этом фоне резко выделяется Веверс, одетый в элегантный штатский костюм цвета голубиного крыла. На его физиономии, внимательной и напряженной, знакомая гримаса — смесь ненависти и презрения, — та самая, которой их обучают в спецшколах.
— Сюда! Сюда!
Самый обыкновенный жесткий купированный вагон. Четыре места. У двери каждого купе — отдельный часовой. Только дверь среднего купе свободна и открыта. Там едут следователи, сопровождающие в Москву свой ценный груз.
Толчок. Паровоз прицепили. Еще толчок. Поехали... От чего уезжаем — было ясно. От своих детей, брошенных на произвол судьбы (ах, если бы только судьбы! На произвол НКВД — это пострашнее!), от мамы, от университета, от книг, от чистой, светлой жизни, полной сознания правильности выбранного пути. А куда? Ну, это знают только те, кто везет нас.
В купе заходит Царевский. Он разъясняет правила поведения в пути. Как есть, пить, спать, как разговаривать, как в уборную ходить. Я давно не видела его и теперь замечаю в его лице что-то новое. Оно стало землисто-темным и резко выделяется рядом с выгоревшими светлыми волосами. Он кажется старым, хотя ему не больше 35. Голос у него тот же: скрипучий, гнусный, с издевательскими интонациями. Но в глазах его рядом с Подлостью живет теперь Ужас.
Тогда это казалось необъяснимым. Но позднее мы узнали, что в это время уже начинался процесс изъятия первого "слоя" в самом НКВД. "Мавр сделал свое дело — мавр может уйти". Под некоторых следователей уже "подбирали ключи", и они, съевшие собаку на делах такого сорта, смутно чувствовали это. В частности, Царевский был арестован вскоре после нашей отправки в Москву и, просидев короткое время, повесился в камере на ремне, который ему удалось спрятать. Рассказывали, что он перестукивался с соседями и давал всем советы "ничего не подписывать".
Получил 15 лет срока и веселый "индюшонок" Бикчентаев, были ликвидированы и Рудь, и Ельшин, о встрече с которым на Колыме я расскажу дальше.

[Lyalya]

Ни кто, никогда не дает лицам проходящим по одному делу, возможности общаться.
Ни во время следствия, ни после осуждения.

Они все были по разным делам.

[Седьмой]

И вот ворота старой тюрьмы снова захлопнулись за нами. "Черный ворон" уже заполнен. Из его закрытых кабинок доносятся покашливания и вздохи. Поскольку мы уже соединены вчетвером, нас можно больше не прятать друг от друга. Поэтому нас размещают прямо на узлах, в узком коридорчике "черного ворона".
Сквозь трещинку во входной дверце можно кое-что видеть. Не простым глазом, конечно, а наметанным, тюремным, скрупулезно наблюдательным и проницательным до неправдоподобия. Обоняние, слух, ощущение оттенков движения тоже помогают.
Вот запахло липой. Это значит — проезжаем мимо памятника Лобачевскому. Большая выбоина в асфальте — заворот на Малую Проломную. Остальное дополняет воображение. Оно фиксирует картины дорогого мне города, моей второй родины, "где я страдал, где я любил, где сердце я похоронил"... Ничего, что сентиментально. В такую минуту можно себе позволить.
Стоп. Запахло горячими рельсами, паровозной гарью. Раздалось деловитое пыхтенье, потом короткие тревожные вскрики паровозов.
— Выходь давай!
Нет, это не знакомый вокзал. Это где-то на отдаленном участке пути. А как же свидание с детьми, с мамой? Ведь Бикчентаев обещал. Нет. На перроне только целый выводок следователей и конвойных. После темноты "черного ворона" в глазах рябит от звезд и блестящих пуговиц. У некоторых из них и ордена. На этом фоне резко выделяется Веверс, одетый в элегантный штатский костюм цвета голубиного крыла. На его физиономии, внимательной и напряженной, знакомая гримаса — смесь ненависти и презрения, — та самая, которой их обучают в спецшколах.
— Сюда! Сюда!
Самый обыкновенный жесткий купированный вагон. Четыре места. У двери каждого купе — отдельный часовой. Только дверь среднего купе свободна и открыта. Там едут следователи, сопровождающие в Москву свой ценный груз.
Толчок. Паровоз прицепили. Еще толчок. Поехали... От чего уезжаем — было ясно. От своих детей, брошенных на произвол судьбы (ах, если бы только судьбы! На произвол НКВД — это пострашнее!), от мамы, от университета, от книг, от чистой, светлой жизни, полной сознания правильности выбранного пути. А куда? Ну, это знают только те, кто везет нас.
В купе заходит Царевский. Он разъясняет правила поведения в пути. Как есть, пить, спать, как разговаривать, как в уборную ходить. Я давно не видела его и теперь замечаю в его лице что-то новое. Оно стало землисто-темным и резко выделяется рядом с выгоревшими светлыми волосами. Он кажется старым, хотя ему не больше 35. Голос у него тот же: скрипучий, гнусный, с издевательскими интонациями. Но в глазах его рядом с Подлостью живет теперь Ужас.
Тогда это казалось необъяснимым. Но позднее мы узнали, что в это время уже начинался процесс изъятия первого "слоя" в самом НКВД. "Мавр сделал свое дело — мавр может уйти". Под некоторых следователей уже "подбирали ключи", и они, съевшие собаку на делах такого сорта, смутно чувствовали это. В частности, Царевский был арестован вскоре после нашей отправки в Москву и, просидев короткое время, повесился в камере на ремне, который ему удалось спрятать. Рассказывали, что он перестукивался с соседями и давал всем советы "ничего не подписывать".
Получил 15 лет срока и веселый "индюшонок" Бикчентаев, были ликвидированы и Рудь, и Ельшин, о встрече с которым на Колыме я расскажу дальше.

Конечно. Значит мест содержания и средств транспортировки осужденных не было на миллионы, раз их всех и отправляли и содержали вместе.

П.С. И если такие пышные проводы, то сколько же всего было работников НКВД? Все собрались или самые лучшие?

[Седьмой]

Они все были по разным делам.

Внизу, у самой двери, переплетенной железными прутьями, сидят на своих узлах две отлично знакомые женщины. Обе наши, университетские. Юля Карепова, биолог, и Римма Фаридова, историк.

Нет, не ошибка. Нас объединили сознательно. Всех нас везут в Москву. Жадно набрасываемся друг на друга с расспросами. Выясняется, что Юля и Ира по одному "делу"

[Lyalya]

Внизу, у самой двери, переплетенной железными прутьями, сидят на своих узлах две отлично знакомые женщины. Обе наши, университетские. Юля Карепова, биолог, и Римма Фаридова, историк.

Нет, не ошибка. Нас объединили сознательно. Всех нас везут в Москву. Жадно набрасываемся друг на друга с расспросами. Выясняется, что Юля и Ира по одному "делу"

Возможно. Но Ире инкриминируется "правый уклон". Хотя девушка обычная гламурная профессорская дочка, совершенно аполитичная и только от следователя и узнавшая про "правый уклон". Кроме того, тюрьма, в которой они находятся, не строгая. В том плане, там даже дисциплина свободнее, чем та, которая была на Черном озере. Поэтому возможно отсутствие принципиальности в таких вещах.

[Lyalya]

П.С. И если такие пышные проводы, то сколько же всего было работников НКВД? Все собрались или самые лучшие?

везут в Москву на военный суд. Четыре женщины среди остальных мужчин этапа.

[Седьмой]

везут в Москву на военный суд. Четыре женщины среди остальных мужчин этапа.

???? В отдельном купе. Отчего же не в отдельном вагоне?

Тверские карелы

На грани исчезновения

Речь пойдет о тверских карелах – самобытной народности, компактно проживающей в нескольких районах Тверской области, которая в ближайшие годы исчезнет с этнографической карты страны, если не принять срочных и эффективных мер по созданию условий для ее сохранения и саморазвития.

Скромно можете помолчать.

[Седьмой]

http://ru.wikisource.org/wiki/Женевская_конвенция_об_обращении_с_военнопленными_1929

И с чего вы взяли, что Гитлер в одностороннем порядке должен был все это вдруг соблюдать? Как финансовый вопрос решали с Гитлером американцы или англичане по поводу пленных? Сталин явно не собирался следовать выделенному мной в этой статье...Да и вообще все это его не устраивало.

Статья двадцать третья

Под условием особого соглашения между воюющими державами, а именно предусмотренного в ст. 24 сего, офицеры и приравненные к ним военнопленные получают от державы, содержащей пленных, тот же оклад, какой получают в ее армии офицеры соответствующего чина, однако оклад этот не должен превышать того содержания, на какое пленные имели бы право в стране, в какой они служили. Оклад этот выплачивается им полностью, по возможности ежемесячно, а также без каких бы то ни было удержаний на возмещение расходов, падающих на державу, содержащую пленных, даже если бы расходы шли на них.

Соглашение между воюющими сторонами должно установить размеры этих окладов, примененных к этим платежам; при отсутствии такого соглашения применяется размер, существовавший на момент военных действий.

Все выплаты, произведенные военнопленными в счет жалованья, должны быть возмещены с окончанием военных действий той державой, у которой на службе они находятся.

Статья тринадцатая

Воюющие стороны обязаны принять все необходимые гигиенические меры, чтобы обеспечить чистоту и здоровье в лагерях и предотвратить возникновение эпидемий.

Военнопленные располагают днем и ночью помещениями, соответствующими требованиям гигиены и содержащимися в чистоте.

Кроме того, помимо бань и душа, которые по мере возможности устраиваются в каждом лагере, пленным для содержания тела в чистоте должна предоставляться вода в достаточном количестве.

Им предоставляется возможность производить гимнастические упражнения и пользоваться свежим воздухом.

Статья одиннадцатая

Пищевые рационы военнопленных должны быть равны по качеству пищи и ее количеству рационам войск, находящихся на казарменном положении.

Пленные, кроме того, получают возможность приготовить сами добавочную пищу, имеющуюся в их распоряжении.

Питьевая вода должна доставляться в достаточном количестве, курение табака разрешается. Пленные могут быть использованы на кухонных работах.

Все (коллективные) дисциплинарные взыскания не должны касаться питания.

Статья восемьдесят вторая

Положения настоящей конвенции должны соблюдаться высокими договаривающимися сторонами при всех обстоятельствах.

Если на случай войны одна из воюющих сторон окажется не участвующей в конвенции, тем не менее положения таковой остаются обязательными для всех воюющих, конвенцию подписавших.

[Резонанс]

И вот ворота старой тюрьмы снова захлопнулись за нами. ..

А что это за художественная литература?

[Коминтерн]

Вот запахло липой.

Пишет мама Василия Аксёнова и в этом я ей верю - липа!

[Коминтерн]

Получил 15 лет срока и веселый "индюшонок" Бикчентаев,

Бикчентаев Гарейща Давлетшиевич (р.1902).
С марта 1931 -- в органах ОГПУ-НКВД. С 1937 г. -- младший лейтенант госбезопастности. В 1937 г. арестован. По приговору трибунала приговорен к расстрелу. В 1938 г. приговор был изменен на 10 лет тюремного заключения. В 1940 г. военная коллегия Верховного Суда СССР вынесла решение о том, что Бикчентаев был осужден по сфальсифицированным материалам. В 1940 г. освобожден из Соловецкой тюрьмы и возвратился в Казань.

были ликвидированы и Рудь, и Ельшин

Ельшин Иван Яковлевич (р.1900). В 1937 г. -- заместитель начальника Управления НКВД в Татарии. В 1939 г. арестован, приговорен к расстрелу. При обжаловании приговор изменен на 10 лет исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ).


Как вы там, Lyalya, говорите - документальные! свидетельства очевидцев....
Скорее, нереализованные художественный фантазии...

[Lyalya]

???? В отдельном купе. Отчего же не в отдельном вагоне?

Скромно можете помолчать.

Ваши подозрения довольно мелки. А почему они должны ехать в отдельных вагонах? Что, НКВД такая богатая организация, которая фабриковала дела для сотен тысяч людей и всех должна была изолировать по сотням тысяч вагонов, машин и лагерям.

[Lyalya]

Бикчентаев Гарейща Давлетшиевич (р.1902).
С марта 1931 -- в органах ОГПУ-НКВД. С 1937 г. -- младший лейтенант госбезопастности. В 1937 г. арестован. По приговору трибунала приговорен к расстрелу. В 1938 г. приговор был изменен на 10 лет тюремного заключения. В 1940 г. военная коллегия Верховного Суда СССР вынесла решение о том, что Бикчентаев был осужден по сфальсифицированным материалам. В 1940 г. освобожден из Соловецкой тюрьмы и возвратился в Казань.

И что, где Гинзбург соврала? В том, что не знала в точности биографии Бикчентаева? Так она пишет о том, что узнала тогда, мотаясь по тюрьмам. К ней же не приходили поверенные и не давали точную информацию по судьбе каждого следователя, с которым ей приходилось встречаться. Вот если бы она документально помнила всю подноготную каждого встречного и поперечного, то меня бы это сильно напрягло. Я бы посчитала, что человек для своей книги специально штудировал дела людей, о которых собирается писать. Но он пишет по памяти и делится теми сведениями, которые ей были известны в момент их получения.

Ельшин Иван Яковлевич (р.1900). В 1937 г. -- заместитель начальника Управления НКВД в Татарии. В 1939 г. арестован, приговорен к расстрелу. При обжаловании приговор изменен на 10 лет исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ).


Как вы там, Lyalya, говорите - документальные! свидетельства очевидцев....
Скорее, нереализованные художественный фантазии...

А здесь что? Причем заметьте, она не далека от истины. Все они были первоначально приговорены к расстрелам. Тем более о Ельшине она говорит, что встретила его в лагере на Колыме. Не вижу вранья. Я же тоже по памяти передала рассказ Бережкова о том, что он съел колбасу вместо бифштекса. Это как-то опровергает все событие?
Короче, у оппонентов реально нечего возразить. Я рада.

[Lyalya]

А что это за художественная литература?

Пишет мама Василия Аксёнова и в этом я ей верю - липа!

Надо ввести уголовную статью за отрицание сталинских репрессий. А то я смотрю, оппоненты договорятся до того, что ничего этого не было.