Переименование Волгограда в Сталинград – точка невозврата, после которой путинской власти, если она на это пойдет, придется забыть о репутации, в том числе международной. В этом тоже нет ничего катастрофического – жили мы и за железным занавесом, – но просто давайте определяться, сколько можно болтаться-то.
Всегда можно объединить общество, если этого действительно хотят; поставить на те имена, относительно которых в стране имеется консенсус, или поискать такие имена, если пока они не на слуху. Но как раз консенсус-то не нужен: они там – во главе, как видим, с Чуровым и Матвиенко – ведут к окончательному размежеванию. Но это прекрасный шаг, потому что всякая определенность лучше неопределенности; потому что Путин, каков он есть, еще не может вызвать поистине всенародного возмущения, а Сталин может. С ним все понятнее. И Путин, принявший на себя грехи и славу Сталина (если он, конечно, этого захочет, что не факт), убедится в простом факте: грехи прилипнут, а слава – нет.
Так оно всегда бывает с теми, кто реабилитирует великое зло: величие не копируется, а зло пристает.
Россия, в которой есть Сталинград, – это уже совсем не та Россия, что сегодня. Это страна, расколотая примерно пополам и лишенная всякой надежды на мирный выход из этого противостояния.
Теперь мы по крайней мере видим, кому этого хочется.
Социальные закладки