Никто не приходит в мир в доспехах.

[Гусейн]

Рождаются — все.
Одинаково.
С первым криком, сжатыми кулаками,
без имени, без вины,
голые, как правда.

У каждого в гортани — один и тот же свет.

Дальше — разделение.

Ты учишься лгать — и не краснеешь. Тебе семь.
Учишься молчать, когда нужно кричать. Тебе двенадцать.
Учишься прятаться за чужие спины. Тебе двадцать.

И тот самый свет
ты бережно прячешь в сейф:
«Я открою его потом. Когда будет время».

А время не приходит. Приходят годы.

Некоторые успевают переродиться
в нечто удобное. Осторожное.
Всегда ни при чём.

И когда приходит смерть —
она находит уже не человека.
А его должность. Его накопления. Его обиды.
А сам человек кончился гораздо раньше своих похорон.

Праведник — это не тот, кто не пачкал рук.
Это тот, кто успел их отмыть,
пока вода не остыла.

Это тот, кто пронёс через всю грязь и «все так живут»
свою первую, беспомощную, но чистую душу.
Кто позволил тому свету
прорасти сквозь собственные рёбра.

Рождаются — все.
Но праведником умирает
только тот,
кто успел
стать
садом.