Ваше благородие, госпожа Удача...​

[Гусейн]

Сказ о том, что самый сильный — тот, кто помнит, где дом.

В пустыне, где солнце белеет, как пепел, шёл человек.
Не спеша. Не крича.
Каждый шаг — обещание: я вернусь.

Звался — Тихим.
Сила его была не в голосе. Голос ему был не нужен.
Он говорил шагами.

— Стреляли.
Одно слово. Вся философия.
Не жалоба. Дорога непростая. Идём.

Идём, потому что есть Куда.

А Дом был не местом. Он был Ею.
Госпожой Удачей, которую не называют вслух, чтоб не спугнуть.

Она жила в нём.
В выборе не свернуть.
В решении остаться человеком.

Сон о ней был компасом.
Пустыня — лишь коридор между ним и сном.
Сон был тоньше шёлка, но крепче стали.

В начале он откопал закопанного в песок.
Не спросил — за что.
Просто откопал. Тот стал тенью. Правдой, приходящей вовремя.

Потом — девять чужих жизней. Девять женщин, которым суждено умереть.
И Тихий, мечтавший только о Доме, стал для них щитом.
Порядочность не выбирает, хотят ли её.
Она просто есть. Как рассвет.

На Таможне стражник смотрел в душу:
— Мзды не беру. За державу обидно.

Восток — дело тонкое. Не кричит.
Смотрит. И награждает тех, кто не теряет лица в пыли.

И вот тут пустыня шепнула:
Зачем тебе дом? Останься. Здесь — тишина. Здесь никто не предаст. Здесь — девять, которые смотрят на тебя, как на своего господина. И Гюльчатай личико откроет.

Он посмотрел на песок. Увидел, как в нём отражается небо, которого нет.
И пошёл дальше.

Потому что каждую ночь он был дома.

Не во дворце. В саду.
Где рука ставит на стол крынку с молоком.
И не смотрит на тебя, потому что знает — ты пришёл.

А утром — снова белый огонь.

Белое солнце выжигает всё.
Цвет. Силы. Следы.

Но не может выжечь тихую, упрямую порядочность человека, который помнит, где его дом.

И того, что остаётся, когда от тебя ничего не осталось.

Алын Ак / КаДже МеГ​