Римские каникулы

[Гусейн]

​

Ей снилась клетка из золота.
Не тюрьма: в ней хотя бы знаешь границы.
А золото не даёт лечь на траву.

Она выскользнула ночью, как слеза по щеке,
Тихо, оставив корону на подушке.

Он нашёл её на скамейке —
Не принцессу, а девочку, что заснула в чужом пальто.
Он думал, что нашёл историю,
А поймал ладонью только ветер.

Они мчались на красном мотороллере.
Она кричала — и крик был не от страха,
А от того, что впервые никто не просил её молчать.

Фонтан брызгал. Ледяная вода на пальцах.
Она бросила монетку — не чтобы вернуться,
А чтобы этот день не кончался.

Рот истины.
Он протянул руку в каменную пасть —
И камень не откусил.

— Ты меня любишь? — спросила она.
Он молчал.

Потому что камень знает: есть правда,
Которую нельзя говорить вслух.
Её нельзя даже шептать —
Её можно только держать в ладони, как тёплый камень.

Наутро она снова надела тяжесть —
Не потому что хотела, а потому что другие хотели видеть её в ней.

Он стоял в зале с фотографиями.
Все думали, он выиграл.
А он отдал всё, чтобы она осталась свободной.

Потому что любовь — не газетный заголовок.
Это тишина, где два человека понимают:
Если они останутся вместе, она перестанет быть собой,
А он перестанет быть собой ради неё.

Последний взгляд.

Она спросила у всех, понравился ли им Рим,
Но спрашивала только его.
Он ответил: «Да».
Хотя знал: Рим больше никогда не будет прежним.

Каникулы кончились.
Но в клетке теперь было чуть больше света —
Ведь теперь она знала: за дверью есть скутер, фонтан
И рука, которая не требует, а предлагает.

Иногда свобода — это не побег.
Это память о том, как пахла трава.
Audrey Hepburn. Gregory Peck. Roma, 1953.
Alın Ak / KaJe MeG​