Показать скрытый текст ...
КОГДА ЧЕСТНОСТЬ МЕШАЕТ УСПЕШНОЙ КОММУНИКАЦИИ. (Эмиграция в страны Запада). Кое- что из этого мы уже разбирали в публикации от 11 января, но не всё. Обычно человеку кажется, что проблема в том, ЧТО он сказал. На практике проблема почти всегда в том, ЧТО именно ОН ЭТИМ СДЕЛАЛ. Объяснять буду на самых типичных примерах из жизни иммигрантов, которые лично мне встречались. А в конце объясню, как к этим правилам пришли в экономически развитых странах и почему они именно такие и другими не станут при капитализме.
Пример первый - Совещание.
Сотрудник говорит: «Я считаю, что это решение неэффективно, потому что приведёт к задержкам».
Фраза честная, по существу, и логически корректная. Но в системе она считывается не как вклад в обсуждение, а как ОСПАРИВАНИЕ управленческого решения.
Результат —снижение доверия к говорящему. Не потому, что он неправ, а потому что он действовал как субъект принятия решений, НЕ ИМЕЯ НА ЭТО МАНДАТА. Человек передал смысл, но по функции его реплики выполнила функцию посягательства и вмешательства. В США это будет катастрофой при работе в большой компании, от таких стараются быстро избавиться, как от зарвавшегося. Эта фраза выполняет функцию публичного обесценивания процесса принятия решения. Она звучит как демонстрация интеллектуального превосходства над вышестоящими.
*******
Любимый пример, на котором мы все хоть раз погорели. Обратная связь.
Человек говорит коллеге, который занимает ту же позицию по субординации: «Я просто честно сказал, что он делает ошибки, это надо делать по-другому, я же не грубил, а хотел подсказать ему, как лучше».
Он действительно не грубил, но система слышит не «помощь», а самовольную оценку, потому что обратная связь допустима только из определённой позиции, как то, руководителя отдела или наставника (руководителя конкретным проектом).
Честность здесь не улучшает коммуникацию, а разрушает её, потому что фраза выполняет функцию не поддержки, а вторжения (не в своё дело), оценка деятельности коллеги – дело начальства, а не других коллег, непрошенные советы нарушают этику.
******
В разговоре кто-то допускает неточность. Человек честно и спокойно говорит: «На самом деле это не так, вы ошибаетесь».
С точки зрения содержания — корректно, а с точки зрения функции — ПУБЛИЧНОЕ СНИЖЕНИЕ СТАТУСА ДРУГОГО УЧАСТНИКА. Даже если ошибка реальна, система реагирует не благодарностью, а защитой и дистанцированием, потому что подобные коррекции допускаются только из определённой роли или в приватном формате.
*****
Сотрудник говорит: «Мне непонятно, почему это решение было принято без обсуждения».
По смыслу — вопрос, а по функции — ПРЕТЕНЗИЯ, поставленная публично. Даже если она справедлива, система реагирует не обсуждением, а дистанцией, потому что это нарушает ролевой протокол, и тянет спросить: «А ты кто тут такой?».
*****
Ещё один пример, значимый особенно в больших корпорациях важная такая ситуация, скажем, на встрече задают общий вопрос, адресованный группе. Один человек подробно и честно отвечает, разъясняя все детали, потому что «раз спросили — надо ответить». Он не перебивает, не повышает голос, не уходит в эмоции.
Но его речь выполняет функцию МОНОПОЛИЗАЦИИ ПРОСТРАНСТВА (внимания). Система считывает не полезность, а неспособность соотнести объём ответа с контекстом. После этого его начинают реже спрашивать, не потому что он некомпетентен, а потому что с ним сложно управлять временем и фокусом обсуждения.
********
Во всех этих случаях люди не нарушают ни формальных правил, ни приличий. Они говорят честно, рационально и без агрессии, и именно поэтому они не понимают, почему последствия оказываются для них негативными.
Коммуникация в институциональной среде — это не пространство для выражения истины, а механизм поддержания управляемости. Здесь важно не только то, правы ли вы, но и какую операцию ваша речь выполняет в данный момент. Если честность не встроена в эту операцию, она перестаёт быть ценностью и начинает работать как помеха. Не потому, что правда вредна, а потому, что функция сказанного важнее его содержания.
Я понимаю, что сейчас снова посыпятся комментарии о фальши, неискренности, я объясню, зачем нужна этика, в которой честность ограничивают функцией. Её адаптировали гении управления бизнесом, потому, что, во-первых, она снижает конфликтность без подавления несогласия. В среде, где десятки и сотни людей с разными интересами вынуждены постоянно взаимодействовать, прямая честность быстро превращает любой рабочий вопрос в личный конфликт.
Функциональная этика позволяет выносить несогласие в такие формы, которые не требуют немедленной эмоциональной реакции и не ставят под угрозу рабочие отношения. Несогласие не исчезает, оно просто переводится в управляемый формат.
Во-вторых, она делает поведение предсказуемым. Когда участники понимают, какие функции допустимы в конкретной роли, ИСЧЕЗАЕТ НЕОБХОДИМОСТЬ ПОСТОЯННО ИНТЕРПРЕТИРОВАТЬ НАМЕРЕНИЯ СОБЕСЕДНИКА. Не нужно гадать, хотел ли он обидеть, продемонстрировать превосходство или просто «высказаться». Поведение становится читаемым, а значит — безопасным для системы. Это резко снижает количество скрытых конфликтов и личных драм.
В-третьих, она защищает слабые позиции. В культуре прямоты выигрывает не самый правый, а самый напористый. Функциональная этика ограничивает возможность сильных, харизматичных или агрессивных участников доминировать в разговоре просто за счёт силы личности. Она выравнивает поле, заставляя говорить не громче, а точнее и в рамках роли. В этом смысле ОНА МЕНЕЕ ИЕРАРХИЧНА, ЧЕМ КАЖЕТСЯ.
В-четвёртых, она масштабируема. А вот личная честность плохо масштабируется. То, что работает между двумя людьми, в случае их хороших отношений, перестаёт работать в группе, а в организации превращается в хаос. Этика, основанная на ролях и функциях, позволяет системе расти, не разрушаясь под собственным весом. Именно поэтому она характерна для крупных институтов, а не для малых сообществ.
В-пятых, она отделяет критику от личности. Парадоксальным образом именно эта «холодная» этика лучше всего ЗАЩИЩАЕТ ЛЮДЕЙ ОТ ПЕРСОНАЛЬНЫХ АТАК. Когда критика встроена в процедуру, она перестаёт быть личным высказыванием и становится частью процесса. Человека оценивают не как личность, а как носителя определённой функции или результата, и это снижает психологическое давление, даже если внешне выглядит жёстче.
В-шестых, она экономит когнитивные ресурсы. Постоянная интерпретация эмоций, намерений и подтекстов — чрезвычайно затратна. Функциональная этика минимизирует эту нагрузку, позволяя участникам сосредоточиться на задачах, а не на межличностной навигации. Именно поэтому она так эффективно работает в средах с высокой интеллектуальной плотностью.
В итоге эта этика хороша не потому, что она «правильная», а потому, что она решает задачи, с которыми не справляется этика непосредственной искренности. Она позволяет людям с разными характерами, темпераментами и ценностями работать вместе, не разрушая ни систему, ни друг друга.
Её главный недостаток только в том, что она требует обучения и часто выглядит «нечеловечной» для тех, кто привык к другим формам общения. Но именно эта цена и делает возможной работу сложных, многоуровневых систем, где честность важна, но никогда не бывает единственным критерием.
*******
Я обо всём этом узнала в Колумбийском Университете на лекции из курса философии по культурологии и просто перескажу вам историческую часть про то, как пришли к этой системе «этики рабочих отношений». Этому ещё более глубоко и расширенно учат в ВУЗах, ориентированных на бизнес-менеджмент (одна из самых востребованных в США по сей день – профессия, что мы разбирали подробно года два-три назад, глядя на статистику спроса).
******
Понимание возникло как побочный продукт анализа того, как люди реально понимают друг друга и почему понимание регулярно ломается, даже когда все говорят «правду». Первым серьёзным шагом в этом направлении стала философия языка середины XX века. Именно там впервые было показано, что смысл сказанного не исчерпывает того, что происходит в коммуникации.
Работы Пола Грайса стали ключевыми, потому что он задал простой, но разрушительный для наивных представлений вопрос: ПОЧЕМУ МЫ ЧАСТО ПОНИМАЕМ БОЛЬШЕ, ЧЕМ БУКВАЛЬНО СКАЗАНО, И ПОЧЕМУ ИНОГДА ПОНИМАЕМ «НЕ ТО», ДАЖЕ КОГДА СЛОВА ПРЕДЕЛЬНО ЯСНЫ.
Его кооперативный принцип и максимы общения фактически зафиксировали мысль о том, что успешная коммуникация — это не передача истины, а согласование ожиданий. Уже здесь честность перестаёт быть гарантией понимания, ибо можно говорить правду и при этом нарушать негласные правила взаимодействия.
Следующий шаг сделал Джон Остин, который окончательно вывел коммуникацию из сферы «сообщений» в сферу действий. Его теория речевых актов показала, что, произнося фразу, человек не просто сообщает нечто о мире, а совершает социальное действие: критикует, обвиняет, разрешает, отказывает, обещает. И эти действия могут быть неуместными независимо от их истинности или искренности.
С этого момента становится возможным строгое различие между фразой, которая правдива, и фразой, которая допустима. Именно здесь появляется теоретическое основание для мысли, что честность может мешать коммуникации, если она реализована как некорректный акт.
Однако философия языка всё ещё рассматривала коммуникацию преимущественно как диалог между абстрактными участниками. Решающий сдвиг произошёл, когда внимание сместилось к реальным социальным взаимодействиям. Работы Эрвинга Гоффмана показали, что люди взаимодействуют не как «личности», а как носители ролей, и что именно соблюдение ролевых ожиданий поддерживает социальный порядок.
В его логике вежливость, сдержанность и непрямая речь — это не лицемерие и не маска, а механизмы предотвращения сбоев во взаимодействии. Нарушение этих механизмов, даже из лучших побуждений, воспринимается как угроза порядку, а не как проявление подлинности. Здесь функциональная этика речи перестаёт быть абстрактной теорией и становится описанием повседневной практики.
Окончательную точку в этом направлении поставила системная социология, прежде всего в работах Никлас Луман. Он радикально изменил саму перспективу анализа, предложив рассматривать коммуникацию не с точки зрения участников, а с точки зрения систем. В этой логике социальные системы не «слушают» намерения и не оценивают искренность. Они отбирают только те высказывания, которые могут быть встроены в их внутренние операции.
Всё остальное — игнорируется или вытесняется, независимо от моральной ценности сказанного. Здесь честность окончательно теряет привилегированный статус и становится лишь одним из возможных параметров, вовсе не обязательным для эффективности.
Надо сказать, что ни у одного из этих авторов не было задачи создать свод этических правил для повседневного поведения. Все они описывали то, что уже работает, а не то, что «должно быть». Именно поэтому эта этика так и не оформилась в виде кодекса.
Она контринтуитивна, потому что противоречит бытовому представлению о честности как высшей ценности. Она не морализаторская, потому что не делит поведение на хорошее и плохое, а на функциональное и нефункциональное. И она контекстна, потому что применима прежде всего к институциональным и профессиональным средам, а не к близким человеческим отношениям.
В результате мы имеем не «учение», а распределённое знание, которое проникло в практики образования, менеджмента, HR и публичной коммуникации без явного авторства.
Его усваивают не через учебники, а через социальную тренировку, то есть, через письма, совещания, ревью, интервью и отказ в объяснениях. Именно поэтому для одних эта этика выглядит естественной и «нормальной», а для других — холодной, лицемерной и глубоко несправедливой.
Именно в этом и состоит её парадокс - она не была задумана как норма поведения, но стала нормой работы сложных систем. Не потому, что она гуманнее, а потому, что без неё эти системы просто перестают быть управляемыми.
____________________
Ребята, вы можете сколько угодно плеваться и обвинять систему, и считать, что вы – умнее всех, но даже я вас забаню за комментарий, в котором будет сказано нечто типа «что за бред вы тут написали, что за ерунда, надо вот так…» мне уже ясно и где вы учились и каков ваш жизненный результат на длинной дистанции.
Если вы путаете обращение к официанту в ресторане, который не сделает вам замечания, извинится перед вами (даже если вы не правы) и покорно продолжит вас обслуживать, назвав вас быдлом про себя, с тем, как вас воспринимают люди, равные вам (не беру даже, превосходящие), то «рога» вам обломают… вопрос времени.
Мне даже психологи отметили, что, мол, я баню людей за любое несогласие со своим мнением, почему, потому что психологи не считывают сигнал этического нарушения.
95% комментаторов знают все эти правила интуитивно, даже если они никогда не слышали профессиональных лекций на подобную тему, но 5%... не умеют выражать своё несогласие или замечание в форме, которая не нарушает этику.
Почему я баню сходу? А просто экономлю свои ресурсы, мне уже ясно, что и как напишет неудачник по жизни, поэтому мнение его не может быть интересным по определению. И точно по такому же принципу поступает работодатель, который даёт стабильную, хорошо оплачиваемую работу.
Не ориентируйтесь на Голливудские фильмы, начальство в США не забрасывает ноги на стол и не хамит своим подчинённым, никто не хамит своему парикмахеру, официанту или уборщице, на правах статуса \ денег, но при этом, не удивляйтесь тому, что в ответ на проявленное и инициированное вами хамство, вы получите уничтожающий ответ на вашем уровне, на который к вам спустятся для наглядной демонстрации.
Да, безусловно, если вы нанимаетесь на работу в частный маленький бизнес, которым руководит человек, выросший в другой среде, вполне вероятно, что из вас там будут делать «НИЧТО» и использовать, как «мальчика для битья», которого пинают все подряд… и об этом опыте вам расскажет любой иммигрант, который вынуждено попадал поначалу, именно в такие места и приходил домой, выжитым, как лимон, именно морально. Но я ответственно заявляю, что для стран Запада это не норма, а исключение.
______________________
P.S. На вопрос, кто всё вот это знает намного лучше и глубже меня, и на что смотреть, если вам предлагают коучинг или развитие управленческих навыков,то на практике ценную информацию о коммуникации в институциональных средах дают выпускники топ-уровня business schools США — таких как Harvard Business School, Wharton School, Stanford Graduate School of Business, MIT Sloan School of Management — где коммуникация рассматривается как управленческий инструмент, а не как личная добродетель.
Тема: 
Сообщение от a33
Ответить с цитированием
Социальные закладки