- Когда, по сути, блокаду возглавило государство, это выглядело странно. Сначала у власти была позиция противника, а затем она ее сменила.
- Ни у Кабмина, ни у президента никогда не было позиции проводить блокаду. Ее и сейчас нет. Объясняю: мы в очередной раз реагировали на происходящее. Если взять период этой блокады, как происходили события? Появились Семенченко с Парасюком. Вместо того, чтобы их подсрачниками разогнать, смотрели, что из этого получится. Хотя все прекрасно понимали, какие будут последствия этих действий с противоположной стороны. Буквально на следующий день эта грустная лошадь Лавров (министр иностранных дел РФ Сергей Лавров, - ред.) мгновенно начал рассказывать о том, что хунта творит на Донбассе, о гуманитарной катастрофе. И чтобы не погибали мирные гражданские люди, "мы берем под контроль предприятия". Сейчас таким же образом они поставляют электроэнергию. Фактически идет процедура интеграции оккупированных территорий в Россию. Они не будут приняты в состав РФ. В лучшем случае, оккупированные территории будут вроде Южной Осетии - ни себе, ни людям. Но нам разве от того лучше? Мы теряем контроль над частью своей территории, благодаря действиям Семенченко с Парасюком.
- Но официально торговую блокаду власти ввели и она продолжается.
- С кем сейчас можно вести хозяйственную деятельность на той территории, если там практически не осталось ни одного украинского субъекта?
- Для этого есть Минский процесс.
- Он предусматривает не захват предприятий. Решение СНБО - это ответ не на клоуна Семенченко, а ответ на захват предприятий. Мы фактически потеряли партнеров, с кем можно вести хозяйственную деятельность.
- Можете, в общем, охарактеризовать, к чему за это время привела блокада?
- Блокадой фактически сделан еще один большой шаг для потери территории.
Социальные закладки