Тюльпан, название которого, как считают, произошло от ту- рецкого слова, означающего «тюрбан», появился в Западной Ев- ропе примерно в середине шестнадцатого века. Конрад Геснер**, претендующий на роль главного популяризатора этого цветка, даже не думал о том смятении, которое последний вскоре после этого вызвал в мире. Первые луковицы, высаженные в Англии, были завезены из Вены в 1600 г. До 1634 года репутация тюльпанов неуклонно росла, и в конце концов отсутствие у всякого богато- го человека их коллекции стало считаться признаком дурного вкуса. Многие ученые мужи, включая Помпея де Ангелиса и Лип- сия Лейденского, автора трактата «De Constantia», были страст- ными поклонниками тюльпанов. Вскоре стремление обладать ими охватило представителей среднего класса: купцы и лавоч- ники, даже с умеренными доходами, начали состязаться друг с другом, стремясь собрать как можно больше редких сортов этих цветов и покупая их по безумным ценам. Известно, что один торговец из Харлема заплатил за одну-единственную луковицу половину своего состояния, не собираясь перепродавать ее с вы- годой для себя; он хотел посадить ее в своей оранжерее, чтобы восхищаться своей причастностью к всеобщему увлечению.
В 1634 г. желание голландцев обладать ими было столь страстным, что обычные отрасли промышленности страны были заброше- ны, а ее население, вплоть до самых отбросов общества, приня- лось торговать тюльпанами. По мере того как эта мания разрасталась, поднимались цены, и в 1635 году стало известно, что многие люди вложили по 100 000 флоринов в покупку луко- виц. Тогда возникла необходимость продавать их на вес, изме- ряемый в перитах, единице массы, меньшей, чем гран*. Тюльпан сорта «Адмирал Лифкен» весом в 400 перитов стоил 4400 флори- нов, «Адмирал Ван дер Эйк» весом в 446 перитов стоил 1260 фло- ринов, «Чилдер» ** весом в 106 перитов стоил 1615 флоринов, «Вице-король» весом в 400 перитов - 3000 флоринов, а самый дорогой, «Семпер Август» весом в 200 перитов, считался очень дешевым, если стоил 5500 флоринов. Последний пользовался большим спросом, и даже плохую его луковицу можно было про- дать за 2000 флоринов. Пишут, что одно время, в начале 1636 г., во всей Голландии было всего две луковицы этого сорта, причем не самые лучшие. Одной владел торговец из Амстердама, другой - из Харлема. Спекулянты так сильно хотели их заполучить, что один из них предложил за харлемский тюльпан двенадцать ак- ров* земли для застройки. Амстердамский тюльпан был куплен за 4600 флоринов, новую карету, пару серых лошадей и полный комплект сбруи. Мантинг, плодовитый автор той поры, напи- савший о тюльпаномании фолиант объемом в тысячу страниц, сохранил для потомков следующий перечень различных пред- метов и их цен, за которые была куплена одна-единственная лу- ковица редкого сорта «Вице-король»:
Цена во флоринах
Два ласта** пшеницы
448
Четыре ласта ржи
558
Четыре откормленных быка
480
Восемь откормленных свиней
240
Двенадцать откормленных овец
120
Два хогсхеда вина ***
70
Четыре бочки пива ****
32
В 1636 году спрос на тюльпаны редких сортов вырос на- столько, что для их продажи были открыты постоянно дей- ствующие рынки: на фондовой бирже Амстердама, в Роттердаме, Харлеме, Лейдене, Алкмаре, Хорне и других го- родах. Признаки очередной биржевой игры впервые стали очевидными. Маклеры, всегда находящиеся в ожидании но- вой спекуляции, поставили торговлю тюльпанами на широ- кую ногу, используя все известные им приемы, чтобы вызвать колебания цен. Поначалу, что характерно для всех спекуля- тивных маний, доверие было максимальным, и в выигрыше оставались все. Тюльпанные маклеры играли на повышение и понижение цен на тюльпаны и получали большие прибыли от покупки тюльпанов во время падения цен и продажи во время их роста. Многие внезапно стали богатыми. Перед людь- ми замаячила соблазнительная золотая приманка, и один за другим они устремились на тюльпанные рынки как мухи на мед. Все думали, что мода на тюльпаны будет длиться вечно и что богачи со всего света пошлют в Голландию за ними своих людей, которые заплатят за них любые деньги; богатства со всей Европы сконцентрируются на берегах Зейдер-Зе *, и нуж- да будет изгнана из благодатного климата Голландии. Тюль- панами занимались дворяне, горожане, фермеры, мастеровые, мореплаватели, ливрейные лакеи, служанки и даже трубочис- ты и старьевщики. Люди всех рангов конвертировали свою собственность в наличные деньги и вложили их в цветы. Дома и земли выставлялись на продажу по разорительно низким ценам или передавались в собственность других лиц как пла- та по сделкам, заключенным на тюльпанных рынках. Это бе- зумие охватило и иностранцев, и деньги потекли в Голландию со всех сторон. Цены на предметы первой необходимости вновь постепенно росли; дома и земли, лошади и кареты, а также всевозможные предметы роскоши дорожали вместе с ними, и несколько месяцев Голландия являла собой самую настоящую прихожую Плутоса. Торговые операции стали на- столько обширными и запутанными, что было признано необ- ходимым принять кодекс законов, регламентирующих деятельность торговцев. Эти законы распространялись также на нотариусов и клерков, посвятивших себя исключительно интересам торговли. В некоторых городах предназначение обычного нотариуса было почти забыто, так как его место было узурпировано «тюльпанным» нотариусом. В тех город- ках, где не было фондовой биржи, в качестве «демонстраци- онного зала» обычно выбиралась главная таверна, где люди всякого звания торговали тюльпанами и подкрепляли заклю- ченные сделки обильным чревоугодием. На этих обедах иног- да присутствовало двести-триста человек, а на столах и буфетах для удовольствия трапезничающих были расставлены вазы с тюльпанами в цвету.
Однако более благоразумные начали наконец понимать, что это безрассудство не может продолжаться вечно. Богатые люди больше не покупали цветы, чтобы держать их у себя в саду, а делали это исключительно с целью их перепродажи с выгодой для себя. Было ясно, что в конце концов кто-то обя- зательно с треском разорится. По мере того, как уверенность в этом овладевала все большим количеством людей, цены па- дали и больше не поднимались. Доверию пришел конец, и торговцев охватила всеобщая паника. А договаривался с Б о покупке у последнего десяти «Сейнер Августов» по четыре тысячи флоринов каждый через шесть недель после подписа- ния договора. Б был готов продать цветы в назначенный срок, но к тому времени цена падала до трехсот-четырехсот флори- нов, и А отказывался либо выплачивать разницу, либо приоб- ретать тюльпаны вообще. Сообщения о лицах, не выполняющих своих обязательств по договорам, появлялись день за днем во всех городах Голландии. Сотни тех, кто еще несколько месяцев тому назад начал сомневаться, что в стра- не есть такая вещь, как бедность, вдруг обнаружили, что яв- ляются обладателями нескольких луковиц, которые никто не хочет покупать, несмотря на то, что они хотят продать их за четверть цены, которую сами за них заплатили. Повсюду раз- давались крики страдания, и каждый обвинял своего соседа.
Тюльпаны, стоившие в свое время шесть тысяч флоринов, те- перь продавались по пятьсот; таким образом, десять процентов составляли сумму, на сто флоринов большую действительной стоимости. Процессы по делам о нарушении контрактов грози- ли начаться во всех судах страны.
Этот вопрос был в конце концов передан на рассмотрение Совета по делам провинций в Гааге, и все с уверенностью ожи- дали, что мудрость этого органа подскажет какую-нибудь меру,
способную переломить ситуацию к лучшему. Воцарилось на- пряженное ожидание его решения, но оно так и не последова- ло. Члены совета совещались неделю за неделей и наконец, после трехмесячных дебатов, объявили, что не могут принять окон- чательное решение, не имея достаточной информации. Тем не менее они порекомендовали всем продавцам до принятия со- ветом окончательного решения предложить покупателям в при- сутствии свидетелей приобрести тюльпаны по ранее согласованной цене. Если последние откажутся это делать, тюль- паны можно будет продать с аукциона, а ответственность за разницу между фактической и оговоренной ценой ляжет при этом на покупателя. Эта рекомендация и стала планом, предло- женным делегатами и оказавшимся абсолютно бесполезным. В Голландии не было суда, который мог бы заставить покупа- телей платить за тюльпаны. Вопрос был поднят в Амстердаме, но судьи единодушно отказались вмешиваться на том основа- нии, что долги по спекулятивным договорам незаконны.
На этом все и кончилось. Правительство было не в силах найти панацею от беды. Тем, кто имел несчастье иметь запасы тюльпанов во время стремительного падения цен, оставалось по возможности философски переживать свое разорение; тем, кто извлек доходы, позволили их сохранить; но коммерция страны находилась в состоянии глубокого шока, от которого она оправилась лишь много лет спустя.
Социальные закладки