Любая осознанная национальная идентичность – опасность для лоскутной ордынской империи. Особенно, если идентичность превращается в самодостаточность. Как только у национальности появляются свои внутренние, неконтролируемые имперским центром нервные узлы и синапсы, ордынскую ставку в Кремле начинает колотить в эпилептическом припадке. У паразита отваливаются кормильцы же! Идеальное положение для тюрьмы народов как при шмоне: лбом в стенку, руки в стороны, ноги раздвинуты, штаны спущены. Чтобы было все видно, и ничего своего на теле – только казенное или переданное с воли после осмотра контролером.
Евреи в этом плане были самыми проблематичными продуктами для имперского ненасытного желудка. В основном, из-за их древней национальной идентичности, осознанной ими еще тогда, когда еще не произошла та обезьяна, от которой произошла кикимора, от которой произошла мокшань. Позорное клеймо «тышо-самых-умных» несмываемо, и попытки отдельных евреев стать более русскими, чем сам Джугашвили, заслужить для России Нобелевскую премию по литературе и хакнуть теорему Ферма не помогают стать «своими» народу в целом. Ну, этот еврей, допустим, старается... а остальные, небось, мацу на крови жрут под хаванагилу.
Еврей – это одно, еврейство – это другое. Украинец – это одно, украинство – это другое. Татарин – это одно, меджлис – это другое. А как вы думаете – почему слово «украинствующий» стало ругательством в России, но ничего против ирландствующих или бразильствующих они не имеют? Потому что не кормятся с них. Почему больше всего кацапа, с тещей из Полтавы, бесит «свідомисть»? Потому что одна теща из Полтавы не прокормит консервацией. Прокормит Украина, покупающая у России природный газ по цене кокаина.
Отдельного соседа Рому Бронштейна, хорошего мужика и сантехника, кацап терпеть готов, но проклятое суффиксное окончание «- ство» приводит русского паразита к пониманию, что и руки в имперском организме не его, и ноги не его. А он сам просто нарост, как омела, на этом множестве стволов «ство», и выделяется своей сочной зеленью исключительно зимой, когда питающее его дерево спит. Роме Броншейну, потерявшему предков на фронтах – одного деда под Ленинградом, второго на Балатоне – кацап из Читы скажет: «Скажи спасибо, жыдяра, что мы тебя от Гитлера спасли». Хотя у самого кацапа дед-урка сидел с тридцать восьмого по сорок шестой за взлом продуктового ларька.
В этом разница отношения кацапа к еврею и еврейству. Еврею он еще простит лично распятие Христа, так и быть, а вот консолидарному еврейству – никогда. По самый ковчег оно москалю обязано. Потому что Русь-матужная всем благопупница кокошником березовым. Постоянная инъекция бытовой национальной розни – это и есть та сыворотка, которая не позволяет развалиться грубо сшитому кацапскому франкенштейну на части. Е@ать всех косоглазых, жыдов и чурок, оставляя форточку имперского шанса для выкрестов. Но если забалуют – не забыть напомнить: «А у тебя же бабка жыдовка была!» Этот ржавый кастет в кармане паразит никогда не выбросит.
Социальные закладки