Показать скрытый текст весь рассказ
Как я раньше любила после долгого отсутствия возвращаться в родной город! Быстро пробежишься по квартире с тряпкой, щёткой и пылесосом, включишь стиралку, а потом – нирвана! Родная ванна, все баночки-прибомбасочки на привычных местах, все выключатели по памяти находятся с закрытыми глазами, и трусы-чулки в том же ящике, что и десять лет назад, и ничего искать не надо. И я тут совсем одна, полная хозяйка, могу когда хочу включать и выключать что хочу, и хоть голой ходить по квартире. И со мной для моего комфорта вся моя техника, бытовой её называют, но мне с ней радостно. В супермаркете шопинг – бальзам на душу: цокаешь каблучками, под приятную музыку, нагружаешь тележку разными удовольствиями, все тебе улыбаются, администратор, и продавцы с охранниками чуть ли не на руках тебя носят. И всё сверкает чистотой. Город – сплошной комфорт, в праздничных огнях и улыбках. Только успевай следить за афишами – кто, куда приехал на гастроли. И друзья-подруги!
Сейчас всё поменялось. Сейчас тут моя жизнь превращается в такой бенефис, что лучше быть зрителем, а не участником. И долго я это терпеть не могу! Настроение меняется по сто раз на день, и какой-нибудь психиатр уже, наверное, поставит мне какой-нибудь диагноз. Неустойчивость психики, или раздвоение личности, или как там у них это называется. Не знаю, я в психиатрии не спец, но, чувствую, какие-нибудь успокаивающие таблетки мне надо.
Чтоб объяснить – один день, для примера, картина маслом, как говорят:
Утро. После кофе пытаюсь сделать завтрак, и получить от этого удовольствие. На салат перец, какой люблю, такой мясистый, красный и сочный, огурчик тоненько, помидор и обязательно чеснок, тонкими лепестками, чтоб попадался на язык и обжигал. Вчера купила подсолнечное масло, самое дорогое, оно там всё российское было, выбрала лучшее. Наливаю в блэндер, облизываю горлышко бутылки, чтоб капля масла не стекала по бутылке, и… теряю дар речи. Я не представляю, из какого говна сделан этот «Донской янтарь». Мне не приходилось покупать пальмовое масло, я не знаю, какое оно на вкус, но то, что в этой бутылке, по-моему, даже рядом с пальмой не лежало. В раше постное масло делают из нефти? Я из этой гадости майонез делать не буду. Ладно, я не сдамся, хочу классный салат, и он у меня будет. Бегу в ближайший магазин за сметанной, с ней салат тоже хорош. Она там тоже оказалась вся российская. 20% жирности подойдёт, дата выпуска вчерашняя. Ножницами – уголок пакета, в салатницу, и….Сука! Сука! Сука! Па-а-адлюка! Рубан падлюка. Из пакета в салатницу вылилась какая-то похожая не редкий кефир жидкость. Всё. Сразу вспомнились россияне на молокозаводе, купающиеся в ванне молока. Этот Рубан считает, что если эти маньяки -террористы подметают улицы, то есть рабочие коммунальщики продолжают выполнять свою работу, то с этими аферистами-террористами уже можно разговаривать? Выгоните этого Рубана на ПМЖ в Донецк! Пожалуйста! Без права возвращения в свободную Украину.
Салатницу разбила, конечно, зря. Так у меня скоро посуды не останется. И пол отмывать, опять же, мне. Кому я сделала хуже?
Иду в Амстор, пытаюсь купить съедобные продукты. Цены заоблачные. Товары преобладают российские. Возле выкладки сливочного масла женщина мне советует:
- Вот это масло в том Амсторе всё размели, а тут ещё осталось.
Думаю, надо попробовать, если вкусное, возьму несколько пачек. На упаковке написано, что из коровьего молока, сладкосливочное. Открываю пачку, кусаю, и… не знаю, куда выплюнуть эту гадость. На пол не могу, я же не россиянка. А салфеток с собой нет… Глотать эту дрянь рискованно. Она сильно приторно сладкая, но на сахар это не похоже, это то ли стевия, то ли искусственный подсластитель. А масса во рту не тает, противно липко – клейкая. Караул! Отношу пачку продавцу, та мне заявляет:
- А какое вы имели право его пробовать?
- А какое вы имели право нас обманывать? Тут написано, что масло из коровьего молока, а оно как из нефти, с какими-то химикатами вместо сахара! Я не собираюсь вам платить за эту дрянь! И не смейте это продавать! Кстати, на нём моя губная помада.
Рядом со мной какая-то женщина мне говорит:
- Они его делают из пальмового масла.
Население здесь россиян называет «они».
Нашла украинские молоко, кефир «Добрыня», детский творожок. Кассирша приветливо улыбается, но на русском говорит очень плохо. Я тоже, приветливо улыбаясь:
- Вы откуда к нам приехали?
- Из Армении.
Армения. Я помню. Спитак. Наша украинская команда ездила помогать спасать пострадавших при землетрясении. Брали натренированных собак, отыскивать людей в завалах. Мне рассказывали, как наши украинские спортсмены – чемпионы, Медведь в их числе, в самых опасных местах, где была угроза обрушения конструкций, рискуя жизнью, руками раскапывали и спасали людей. А теперь эти армяне приехали сюда в наши квартиры, захватывать нашу территорию, делать тут Россию? Кто им давал вид на жительство? За что? За что они так с нами?
Отхожу от магазина метров десять, ручки на кульке рвутся, кулёк падает, и картошка катится по асфальту. Даже кульки фальшивые? Стою, смотрю, как раскатывается по асфальту во все стороны моя картошка, и думаю:
- Интересно, в этой ДНРе существуют ещё мужчины, или как? Будет мне кто-то подбирать эту картошку и спасать меня?
Нашёлся. И такой интересный экземпляр! Он не приседает, не наклоняется, а стал в боевую стойку, я такую видела в спортзале на карате. И вот так на низком выпаде, вращая корпусом по кругу, собирает картофелины и складывает в кулёк. Думаю, ему так не удобно, но демонстрация спортивной подготовки эффектная, со всеми там бицепсами-трицепсами и прочими мускулами. Для меня, так понимаю, спектакль? Мне уже весело. Поднимается с моим кульком в обнимку, и… улыбка, как у моего папы. Что б вы понимали, «улыбка как у моего папы», - это высшей категории комплимент. У моего папы была очень красивая улыбка, его давно нет, но я её помню. «Артисту» лет сорок. Возле искристых глаз густая сеточка морщин, но его это не портит. Я не протягиваю руки за своим кульком. Надо покупать новый, я не могу вот так нести, без ручек, прижимая к себе пакет. Он падал на асфальт, а на мне белая блузка. И вообще. Стою, молчу. Он мужчина, пусть решает проблему.
- А давайте я вас подвезу домой? Вон моя машина.
Вау! Крутая тачка. Прекрасно. Жизнь налаживается! Подходим к машине, и… Номера! У него, сука, российские номера!
- А вы откуда к нам приехали?
- Из Краснодара.
Говор совсем донецкий. Не отличишь. Протягиваю руки за своим пакетом.
- Я сам полажу.
- Не надо. Вы у меня отобрали Крым.
- Та я вообще там не был! Я вообще ко всему этому никакого отношения не имею.
- В моей стране мужчины это те, кто берёт на себя ответственность. И тут вы что делаете? Я вас сюда не звала!
- Постой, ты же русская?
- Русская. Гражданка Украины.
Просто вырываю у него из рук свой кулёк, несколько картошин опять высыпается. Прижимаю кулёк к блузке, и иду на трамвай. Хрен с ней, с моей белой блузкой, и с этой картошкой. Выхожу с трамвая. Рядом с остановкой гостиница, и возле неё за столиком какой-то крендель пьёт пиво. Подрывается, и предлагает мне помочь нести пакет. Настойчиво, и очень вежливо, но… Он тоже россиянин. Хоть и в гражданке.
Они что, получили задание от раша ГБ жениться тут на дончанках, чтоб получить украинское гражданство, ассимилироваться, и делать тут Россию? И теперь бегают по Донецку, ищут женщин, кому бы пакет поднести? Противно. Очень противно. Пора на ротацию. Долой отсюда!
Прихожу домой, голодная и злая. Достаю украинский творожок быстрей поесть. Он с изюмом, вкусный. Родной. По привычке щёлкаю пультом телевизора. Я никак не могу привыкнуть, что у меня тут больше нет моего цифрового телевидения, с 33-мя программами. Тут теперь только раша ТВ. Полтора года. А я всё ещё не могу привыкнуть. Невозможно привыкнуть, что мне тут, в моей стране, в третьем тысячелетии, кто-то будет запрещать смотреть моё украинское ТВ. А на экране кружит голову Наташе Ростовой её первый бал. Где твои благородные господа, Наташа? Куда они делись? Погибли, или разбежались по всему свету, спасаясь от красной чумы. Остались только рабские бесовские прислужники кровавых карликов, и насилуют, и позорят, и грабят твою Россию. И нет кому её спасать. 86% россиян – пропащие… Те, кто ещё остался, и имеет честь и смелость, сражаются тут вместе с украинскими воинами. Некоторые из них мне сказали, что они сражаются не за Украину, что это наше дело, что мы тут построим, они сражаются против кремлёвского ГБшного монстра. И я слышала о некоторых погибших из них… А их так мало… Если ты убъешь их всех, кто тебя спасёт, Россия? Что с тобой будет? Наташин благородный бал превратился в бал Сатаны, и кружит Россию в смертельном танце. Последним?
Тема: 
Что происходит, граждане? или Флуд на злободневные темы
Ответить с цитированием
Сообщение от Мулан
Социальные закладки