Показать скрытый текст Немного текста
Заседание по делу Савченко началось с того, что прокуроры уперлись. Им ни в коем случае не хотелось позволить нам использовать карту. Никакую. "Из дела - ни в коем случае. Мы еще не исследовали доказательства. Защита не имеет права". Предлагаем взять из гугла. "Из гугла - нельзя. Неофициальный источник". Мы согласны на любой вариант. Какой источник по-вашему официальный? Что вы предлагаете? "Я не обязан отвечать на вопросы защиты".
Судьи помялись-помялись и отказали нам во всем. Карты нельзя. А детектор лжи можно? Нельзя. Не предусмотрено законом. А что можно? Допрашивать подсудимую. Хорошо. Помните нашу концепцию "дать суду и прокурорам достаточно веревки, чтобы повеситься". Мы и начать-то не успели, а веревку с той стороны уже вытягивают с молодецким уханьем.
Допрашиваемся без карты. Все на пальцах, "правее-левее", "километра полтора", "чуть дальше". Но главные вещи сказаны. Как шел бой, как она попала в плен, как ее вывезли в Россию и уговаривали "сотрудничать, а то будет небо в клеточку".
Единственная новая деталь, про которую мы раньше публично не слышали - откуда вообще взялась связка "Савченко = корректировщик огня". В один из первых дней к ней пришел некто Адам Умаров. По словам Надежды, его настоящее имя - Максим Балуков, в нашем деле он, похоже, проходит как зашифрованный свидетель Сурков. Он допрашивал пленных, искал украинского корректировщика. Надежда скормила ему дезинформацию - "Не ищите, считайте, что я корректировщик". Кто тогда мог подумать, что через год ее будут за это судить? Ну максимум убьют тут же. Но это же война.
Мы закончили, вопросы начали задавать прокуроры. Их трое. Местный, капитан, похожий на Горлума. Ростовский подполковник, немного тугой, или удачно притворяется. Второй подполковник, приданный из генпрокуратуры. Этот умный. Горлум говорит чаще, но когда поднимается процессуальный вопрос, оба ростовских смотрят на москвича.
Москвич начал с коварного вопроса, доводилось ли Надежде убивать людей. Она легко подтвердила, что да. С этого момента у них все пошло как по маслу. Спрашивают про навыки ориентировки на местности. Навыки есть. Звонила ли Мельничуку. Звонила. Чувствуется, что им давно не попадался подсудимый, который настолько охотно соглашается с такими губительными для него вещами. Но в целом вопросов к Надежде у прокуроров оказалось как для дела об убийстве, совсем немного. Они все крутились вокруг ее военного опыта и отношения к сепаратистам. Покончив с этим минут за двадцать, суд перешел к допросу потерпевших по видеосвязи.
Потерпевшие – пожилая мать Д. и ее среднего возраста дочь Б. Жители Металлиста. В 11 утра 17 июня, когда наступило затишье в перестрелке, они вшестером со своим сыном/внуком и тремя соседями пошли пешком в сторону Луганска. На подходе к блокпосту начался обстрел, никого из них не зацепило, но у них на глазах ранило ополченца. Потом к ним присоединился оператор ВГТРК Денисов, они побежали в лесополосу и по ней вышли за блокпост.
Мы давно знали этих людей заочно, они хорошо видны на видео Денисова, которое мы посмотрели десятки раз. В их показаниях нас интересовало только два момента. Во-первых, раненый боевик, которого не хочет видеть следствие. Почему это важно, я объяснял раньше. Следствие пыталось спрятать тот факт, что обстрел велся по вооруженным сепаратистам, поэтому они просто игнорировали все упоминания об убитых и раненых ЛНРовцах. Сейчас мы понемногу вытягиваем это вранье на поверхность.
Во-вторых, их показания, как это принято в России, но чего судьи пока еще не отучились стесняться, скопированы слово в слово. Старушка 75 лет, если верить протоколу, в кабинете следователя выдала спич на полторы страницы, начинающуюся со слов «Так, в результате «Киевского евромайдана» власть в стране захватили националистически настроенные люди, и стали проводить политические реформы, направленные на всяческое притеснение русскоговорящего населения Украины…». И ее дочь в тот же день повторила все слово в слово, с теми же ошибками. И дальше про обстрел тоже под копирку. На вопросы «Это ваши собственные слова? Вы все так и говорили следователю?» обе отвечают «угу». К показаниям старушки я придрался и уговорил суд огласить их. Поняв, куда дует ветер, оглашать показания дочери мне уже не разрешили, но мы прижали несчастную тетку к стене и она выдала рабоче-крестьянскую отмазку «Мы с мамой живем вместе, очень близки, думаем одинаково». Я пожалел ее и не стал спрашивать, насколько она близка с соседом по подъезду, который тоже думает теми же словами в том же порядке. Его допрос у нас еще впереди.
Все понимают, что следователь Маньшин схалтурил, и вместо нормального допроса сделал шесть раз копипаст показаний. У следователей это не считается зазорным, но вообще говоря, это подлог. А в случае политически важного дела, еще и глупость – фальсифицируешь дело, так уж делай это тщательно. Начальство же подставляешь. Допросы были в марте 2015, уже было понятно, что по-тихому все это не сольется. Но пускай, это их семейное дело в СКР.
Разбираться с этим будем уже завтра, рабочий день суда закончился, продолжение в 11 утра. Надежда передает всем привет.
Тема: 
Что происходит, граждане? или Флуд на злободневные темы
Ответить с цитированием
Сообщение от Милена
))) сладкое место..оно и понятно)))
Социальные закладки