Перестройка-2 (2010–2012, последним ее одиноким аккордом можно считать выборы мэра Москвы-2013, на которых внесистемный оппозиционер Алексей Навальный получил более 27% голосов) давно уже свернута. Эксклюзивные позиции Владимира Путина в государственно-политической системе страны, его безальтернативность, по крайней мере в среднесрочной перспективе, не вызывают сомнений. Системная оппозиция окончательно превратилась в политико-функциональный придаток партии власти, внесистемная оппозиция подавлена либо разгромлена. Многие ее представители исключены из политического процесса либо просто оказались за решеткой. Формирование внесистемной оппозицией новой коалиции (на формальной базе РПР-ПАРНАС) для участия в выборах регионального и федерального уровней, основателями которой являются Алексей Навальный и Михаил Касьянов (о чем объявлено в апреле 2015 года), похвально – по крайней мере на уровне оценки сохраняющихся и неизжитых амбиций этих политиков, – но пока не вселяет избыточного оптимизма относительно потенциальных результатов деятельности этой коалиции. Тем более что многие иные достаточно известные внесистемные оппозиционеры – Владимир Рыжков, Геннадий и Дмитрий Гудковы и др. – уже де-факто оказались за бортом коалиции и вежливо обвинили Навального – Касьянова в нарушении базовых/стартовых договоренностей. И уже возникают вопросы по поводу регламента взаимодействия двух, казалось бы, неотменимых членов коалиции – собственно гг. Навального и Касьянова. Которые не могут поделить контроль над организационными структурами, призванными обеспечивать предвыборные кампании в трех обозначенных пилотных регионах – Новосибирске, Калуге и Костроме. В общем, все как всегда.
Однако это не значит, что в стране прекратилась борьба за власть. Напротив, весной 2015 года мы можем фиксировать обострение (классическое весеннее обострение) подобной борьбы.
Борьба за власть идет между различными группами/группировками/субъектами влияния в правящих элитах – т.е. среди лиц, которые, согласно десизионному определению элиты, имеют отношение к принятию важных и важнейших решений. При этом надо отметить, что Владимир Путин концентрирует в своих руках практически 100% полномочий в сферах международной и военной политики. (И даже здесь необходимо сделать оговорку: лоббистские группы в его окружении придерживаются неодинаковых подходов в отношении той же ситуации на Украине, см. ниже по тексту.) Однако во внутренней и экономической политике он контролирует далеко не все процессы – хотя бы в силу того, что эти блоки/группы вопросов находятся вне зоны его приоритетного внимания. (Внешняя политика нравится ему больше внутренней, большие игры с США и Евросоюзом, иными центрами силы куда интереснее, чем, скажем, проблема отмены электричек в ряде регионов.) Поэтому многие группы влияния пытаются решать те или иные существенные вопросы на горизонтальном уровне, с использованием своих собственных экономических, административных, информационных ресурсов.
Обострение борьбы за власть происходит на фоне качественного ухудшения отношений с Западом, в частности введения США, Евросоюзом, Канадой, Норвегией, Японией, Австралией и некоторыми другими странами санкций против российских юридических и физических лиц, отдельных отраслей экономики. Эта ситуация есть дополнительный катализатор системы внутриэлитных конфликтов (обострения борьбы за власть), так как:
– резкий поворот в российской международной политике, инициированный президентом Путиным, несет угрозу жизненным стратегиям ряда влиятельных россиян и корпоративным стратегиям многих крупных компаний; эти угрозы затрагивают, в частности, и представителей ближнего круга Владимира Путина, бизнесменов уровня Геннадия Тимченко и сопоставимых с ним;
– из-за санкций сокращается ресурсная база к "разделу" и освоению внутри РФ, что неизбежно ведет к интенсификации конфликтов за те или иные ресурсы.
Далее в докладе описываются основные/ключевые сюжеты и базовые эпизоды борьбы за власть в современной России. Их список не рассматривается нами как исчерпывающий, однако мы полагаем, что основные, системообразующие конфликты нам удалось в той или иной мере описать.
Социальные закладки