Как выяснилось, все россияне – это пламенные поклонники писателя Олеся Бузины. И его убийство потрясло Кедровый Шишкостан не меньше смерти Александра «Наше все» Пушкина, а то и больше. Трамваи скорбно звенят на поворотах, нахохлились в трауре голуби, а селигерские пионеры склонили свои знамена к мокрому от слез асфальту.
Правда, уровень знакомства россиян с творчеством автора отличается от пушкинского, он ближе к уровню осведомленности Шарикова о переписке Карла «Как его, черта» Каутского. Многие сейчас звонят по знакомым и спрашивают: «А у вас нет книжек этого, как его, черта... Зубины? Ой, нет, Бузины? Ну, которого хахлы вчера убили?»
А скорбное ликование россиян аж ломится шампанскими брызгами через мониторы.
( Свернуть )
Я, в отличие от скорбящих кацапов, Бузину читал. Поскрипывая зубами. И очень хотел надавать ему по лысой голове подшивкой газеты «Сегодня» за десять лет. От так, блять, с размаху надавать, шобы со звуком и видлунням в калидоре: «Ляп! Ляп! Ляп!..» И шобы он: «Ой! Ой! Ой!..»
Но смерти я ему точно не желал.
Более того, кафедра даже готовила лекцию, в основном для иностранных кадетов, чтобы познакомить их с украинским сегментом сторонников и конструкторов «рузского мира».
«Несмотря на явную вату в голове, к самому Бузине я отношусь с интересом. В его творчество, доверяя качеству полиграфии газеты «Сегодня», заворачивал рыбу. А после его драки с Поярковым на ток-шоу вообще полюбил автора. Редко когда получаешь такое эстетическое удовольствие от схватки двух экзотических рептилий. Если бы охрана их не растащила, и они залепили бы друг другу нокауты – клянусь, купил бы запись боя в хорошем качестве. Но, если честно, по очкам победил-таки Поярков, и ринг остался за ним».
В чем был неправ пан Олесь, как учоный и публицист? Он противопоставлял шароварно-хуторянскую Украину Великой России, в которой пишет Пушкин и Гоголь, летает в космос Гагарин, тянутся железные дороги к далеким океанам, греются домны и жужжат многоядерные калькуляторы на перфокартах.
Но украинские шаровары надо сравнивать не с калькуляторами, а с их прямым аналогом – засраными кацапскими подштанниками, которые в семье весь год общие, а в пасху достаются отцу.
Украинский хутор надо сравнивать не выпускным МГУ, а с российской убогой деревней. С ее нищетой, снохачеством, пьянством, драками и прикопанными на огороде младенцами, одной парой уличной обуви на пятерых детей и игрушками из подобранного мусора.
Украинскую местечковость надо противопоставлять не Олимпиаде-1980, а Калуге-2010, где в центре города в пустом бетонном фонтане срут бомжи, а на бортике этого фонтана, в полуметре от куч засохшего говна, целуется парочка, перемежая поцелуи пивом и отмахиваясь от мух.
Пушкина надо сравнивать не с подолянскими работягами, которые стоят компаниями, нанимаясь на «працю» возле выхода из Пригородного вокзала в Киеве, а с обрыганами, валяющимися в московском метро, занимая вдоль сразу шесть сидячих мест в час пик. И еще одно сидение напротив обрыгав просто так, ради прикола.
Подобное надо сравнить с подобным.
И тогда ошибка пана Олеся становится явной. Он сравнивал Живую Украину, реально существующую на Земле и во Времени, с вымышленным «русским миром», который, как Валинор, не существовал нигде кроме его умной лысой головы. Украинская местечковость и хуторянство – это не предел развития нашего общества, а самое начало, исходник, гумус, на котором оно растет в будущее. А шо растет из кацапского мусора можете посмотреть сами. Это не Рио-де-Жанейро. И совсем не Валинор. И нихуя уже не Гагарин с Достоевским.
Настоящий «русский мир» дождался Олеся во дворе и четырежды выстрелил из пистолета, подчищая бухгалтерию. Або хуй его знает – что именно они там подчищали, и какое решение в связи с чем приняли на своей «планерке», «летучке», «пятиминутке» – или как эти организационные стрелки сейчас называются на собачьем жаргоне кацапских посткомсомольских песиголовцев.
Я не знаю о чем там скорбят московские трамваи, голуби и обыватели, но повод для скорби есть только у нас, украинцев. "Рузский мир" сожрал еще одного умного и талантливого украинца. Сначала его душу, а потом и тело.
***
А Пояркова, кстати, я бы таки допросил. На всякий случай.
Социальные закладки