Чужеземный гнет испытала не только наша страна; сходная историческая судьба постигла Испанию и Китай. Но Испания, которая освободилась от арабского владычества в ходе Реконкисты, в отличие от России вернулась в Европу. Китай, который завоевал Хубилай-хан (двоюродный брат нашего Батыя), тоже немало лет был под властью монголов, но потом освободился от нее, и китайская цивилизация продолжала свое существование именно как китайская.
В нашей стране все было по-иному: многие историки рассматривают Куликовскую битву как внутриордынскую разборку (что не отменяет ее значимости для истории России), в результате чего ханский бунчук в конце концов был перенесен из Сарая в Москву – и все. Духовного возрождения не последовало: Россия восстановила и воспроизвела (и территориально, и по природе власти) не домонгольскую Русь, а улус Джучи.
Перипетии нашей истории не раз ставили вопрос о необходимости «вернуться в Европу», но все как-то не удавалось. Не удалась, кажется, и последняя попытка, предпринятая в конце ХХ века. С одной стороны, власть явно стремится на Запад, ей очень хочется, чтобы и Россию, и (особенно) представителей власти там признали своими и принимали соответственно. «Россия есть держава европейская» – это еще Екатерина II изрекла. С другой стороны, некоторые особенности нашей политической культуры мешают Западу признать нас своими. С ордынских времен шла какая-то эволюция нашей политической культуры (главным образом, под воздействием Запада), но суть ее изменилась незначительно:
под европейскими названиями сохранялась азиатская сущность.
Коротко рассмотрим, в чем состоят наши азиатские особенности. Под политической культурой будем понимать не вершинные достижения политической мысли (эти последние в России вполне сопоставимы с западными, да и складывались под их сильным влиянием), а политическую повседневность: кто, как и почему повелевает, кто, как и почему повинуется до и вне всяких рассуждений (вот здесь сходства с Западом куда меньше).
Российская политическая культура сформировалась под влиянием, с одной стороны, Византии, с другой – Орды. (После Петра I какое-то влияние стал оказывать и Запад, но оно никогда не было решающим.) Византийскую составляющую мы здесь оставим в стороне, сосредоточимся на ордынской. В XIII веке Орда завоевала Русь, и с тех пор власть у нас покоится прежде всего на силе: повелевают те, у кого сила, и повелевают как раз потому, что она у них есть, причем повелевают жестоко. Повинуются те, у кого силы нет, повинуются чаще из страха, чем по совести.
Ни о каких обязательствах власти перед подвластными, ни о каком «социальном договоре» между ними речь с ордынских времен не идет и не могла идти. Вообще «договорное начало», ставшее на Западе главным в отношениях людей между собой и с властью, у нас до последнего времени тоже напрочь отсутствовало. Хотя некоторые наши мыслители выводят это начало еще из Библии: в ней Бог заключает с людьми именно договоры, «заветы», и обе части нашего Священного Писания именуются «Ветхим Заветом» и «Новым Заветом», обязательными для выполнения обеими сторонами. Бог выполняет Свою часть этих договоров безукоризненно, а вот человек склонен нарушать сам принцип договора как основы отношений и с Богом, и с властью и с другими людьми. Но принцип договора это не отменяет.
В нашей стране у людей никогда не спрашивали ни разрешения на власть, ни мнения о ней, хотя поговорить о ее моральных – и религиозных – основаниях у нас очень любят. И главное для власти было отнять у подвластных даже положенное им по всем договоренностям. Мысль о том, что власть, государство должны служить подвластным кажется смешной и дикой и никак не приживается. Торжествует как раз противоположный взгляд: человек, подданный должен служить государству, власти, – не наоборот.
Тема: 
Что происходит, граждане? или Флуд на злободневные темы
Ответить с цитированием
Сообщение от Irgl
Социальные закладки