Мое детство, с тех пор как себя помню, протекало в семье работников ГУЛАГа НКВД СССР. Свирлаг, Дальлаг, Востоклаг, Амурлаг - вот места, где трудились мои родители - управленцы низового и среднего звена исправительно-трудовых лагерей.
Отец в это время проявил хозяйственную сноровку. Распорядился о создании бригады рыбаков человек в десять. Они быстро из досок построили две вместительные лодки, тщательно их просмолили, сшили из брезента, старых палаток бредень и начали ловлю рыбы, чтобы дополнить паек заключенных собратьев.
Бригада рыбаков состояла из мужиков уже зрелых, довольно спокойных в деле, у них самих «на воле» подрастали ребятишки и они с нескрываемой искренностью брали нас с братом в лодки, когда отправлялись по утрам на свой промысел. Отцу некогда было вникать в наше времяпровождение, а мать спокойно отдавала нас на попечение рыбаков, зная из какой категории заключенных их отбирали в специальную обслуживающую бригаду.
Рыболовный процесс был до примитивности прост. По разлившейся реке Харпи, с помощью весел и шестов, с километр-два на лодке против быстрого течения заходили в один, другой залив; метрах в двадцати от берега ловцы обнажались до гола, на видимой малой глубине выскакивали из лодок, выстраивались вдоль развернутого бредня и опущенного одной стороной до земли. Дальше оставалось тащить бредень так, чтобы выплеснуть как можно больше рыб на берег. Бредень был тяжелым, тащить его было трудно, но все - равно в течение дня, за несколько заходов, рыбакам удавалось добывать и привозить на кухню по 500-600 килограмм карасей, сомов, щук, лещей.
Свежая рыба обновила рацион блюд в питании заключенных. Парадокс в том, что рыбы им давали много, но соленой, вымачиваемой поварами и особенно часто пичкали надоевшей горбушей и кетой. Этой рыбы на Амуре промышляли в путину тогда столько, что она приелась и населению региона и заключенным всех дальневосточных ИТЛ.
Находясь, все лето в «зоне», я познакомился и с бытом заключенных. Узнал, что ударный труд стимулируется системой зачетов и увеличением продовольственного пайка.
В современной исторической и мемуарной литературе, где односторонне с негативных позиций рассматривается все советское прошлое, часто говорится о том, что заключенные в ИТЛ массами умирали с голода и в то же время констатируется действенная роль ГУЛАГа в индустриальном развитии страны. А известно, что заключенные использовались на наиболее трудоемких физических работах.
Я же могу свидетельствовать о том, что узнал, видел в жизни конкретного лагпункта. Для всех заключенных полагался так называемый «общий стол», позволявший по калорийности поддерживать нормальную трудоспособность, без которой система ГУЛАГа не осуществляла бы своих функций. Перевыполнявшим систематически норму выработки полагался дополнительный паек. Но был организован и «стахановский стол». Я был в одной из столовых, где обедали те, кого по определенным трудовым показателям называли стахановцами. О рационе и качестве пищи по общему, повышенному и стахановскому столам сказать не могу, просто не помню. Но о недоедании или даже голоде, в условиях данного лагпункта, не было речи. Я бы это запомнил навсегда. Об ограничениях в питании заключенных слышал. Оно касалась тех, кто попадал в карцер за нарушение режима - так называемых «урок», «блатяг». Таких в то время переправляли в лагпункты строгого режима, где обитали злостные убийцы, разбойные грабители, рецидивисты.
А вот осужденных по статье 58-й «контрреволюционеров» ни один с умом хозяйствующий начальник строительного лагпункта в строго режимную фалангу не сплавит.
Социальные закладки