Сегодня день рождения у Эдуарда Гурвица. Наверное, достаточно много людей отметят его заслуги, скажут о том, что это тяжеловес в политике, опытный хозяйственник, мэр-новатор и прочее. Но я сегодня вспоминаю другого Гурвица. В середине 90-х, когда у всех нас, молодых и азартных, был интерес в глазах, Гурвиц после череды невнятных функционеров произвел фурор в журналистской среде. Умный, ироничный, саркастичный, выходящий за рамки, мгновенно реагирующий на слово, умеющий парировать так, что любая фраза становилась цитатой и могла быть вынесенной в заголовок. К Гурвицу ездили со всех концов страны и СНГ. Потому что общаться с таким мэром было в кайф.
Помню, как в марте 1998 года, после того как в Одессе, на Думской, был свой Майдан, тысячи одесситов пришли на площадь. Перед ними выступал мэр Гурвиц. Речь шла о защите результатов выборов, на которых он получал значительный перевес. Потом, часов в 5 утра, после накала эмоций я вместе с коллегой сидела в приемной горисполкома. Гурвиц к нам вышел. У нас были вопросы. Он уже еле говорил, но почти час отвечал, рассказывал, вспоминал…
Когда был похищен Игорь Свобода, так получилось, что я туда подъехала в числе первых журналистов. Гурвиц и чиновники из команды уже были на месте. Таким растерянным и подавленным я не видела его ни до, ни после. Никогда.
Мы пересекались с Гурвицем и его семьей во время одной поездки. С Ольгой Меньшиковой и Эдуардом Гурвицем был их почти двухлетний на тот момент сын Саша. Нянь и иного обслуживающего персонала не было.
"А как вы справляетесь?" – я действительно удивилась. Потому как по "одесской моде" все более-менее состоятельные люди на отдых, к примеру, выезжали со свитой. Ольга сама справлялась. Тогда же Сашка, которого страстно привлекали разного рода ключи, потерял мой брелок в виде ключика. Пустяк, конечно. Но в Одессе, по возвращении, мне вернули другой брелок-ключик… "Ведь мы же потеряли!" – был аргумент на мои отнекивания.
Семья для Гурвица действительно крепость. С Ольгой ходили и ходят, взявшись за руки. Он трогателен, как может быть трогателен в своей зрелой любви взрослый мужчина. В публичном пространстве все наши мэры и до, и после выглядели блекло в этом плане. Загулы и череда любовниц, вперемешку с саунами и полетами на экзотические отдыхи – даже в страшных фантазиях геббельсы местного разлива не могли такое придумать про Гурвица. Не прилипло бы.
Это редкий вид вымирающего ныне человека государственного масштаба: человек, который может практически все, за что берется. Те вещи, которые Гурвиц делал в свою первую каденцию, поражали воображение смелостью и неординарностью. То, как мог работать и управлять городом во вторую каденцию, в рамках существующего законодательства, вызывало уважение даже у вечных оппонентов. Я говорю именно об оппонентах, а не о тех ребятах, которые по найму уничтожали Гурвица, работая в специально созданных ТВ-программах, на сайтах и в печатной прессе.
Гурвиц неоднозначен. Его можно любить или ненавидеть. Других чувств, как правило, не вызывает. Мог быть разным. Но никогда не был смешным и нелепым.
Помню приезд в Одессу популярного тогда гуру астрологии Павла Глобы. Местные СМИ публиковали интервью. Глоба рассказывал, что Гурвиц и второй срок будет мэром, что со временем одесситы поставят ему памятник. Но кто ж верит Глобе? После решения кировоградского суда и отстранения Гурвица от участия в избирательной кампании прободелановские СМИ вспомнили то интервью, желчно высмеивали и Глобу, и Гурвица. Смеется тот, кто смеется последним.
Газета "Одесский вестник" отмечала выход тысячного номера. Был такой праздник у муниципального органа. Пришел Гурвиц. В ресторане был накрыт ужин. Хорошая атмосфера, интересные разговоры. Потом, как водится, начались танцы. Пытались пригласить и мэра. Он смущался и в качестве последнего аргумента сказал: "Не сердитесь, я ведь даже на собственной свадьбе не танцевал…" Да, действительно аргумент. Отстали. И впрямь: я не могу представить себе танцующего Гурвица. А ведь тогда ни ютубов, ни айфонов, ни общедоступных мобильников не было, чтобы запечатлеть, как мэр идет вразнос.
Я знаю, что он многим помогал. В основном тем, кому было необходимо экстренное лечение. Об этом мало кто знает в городе. Подобное не афишируется, если идет от души, а не для пиара. И помощь эта не ограничивалась временем пребывания во власти.
У Гурвица была учительница, которую он любил, уважал. Так случилось, что женщина осталась одинокой – ни семьи, ни детей. Потом тяжело заболела. И Гурвиц организовал операцию за рубежом. Продлил жизнь. Замечу: он тогда не был мэром. Хотя для своей учительницы Гурвиц никогда не был мэром. Обычным парнем. Но настоящим.
Я знаю, что как-то, уже во вторую мэрскую каденцию, ездил на родину, в Могилев–Подольский. На один день. Ходил на кладбище. После возвращения горько произнес: "На кладбище больше знакомых и близких, чем в самом городе…"
В один из таких приездов Гурвиц пошел к родительскому дому. Дом давно был продан. Отец умер, когда Эдуарду было 9 лет. Мама умирала во время его предвыборной кампании в 1992 году. Умирала в палате, засыпанной через окно листовками Костусева…
Из некогда родного дома вышла женщина. Новая хозяйка. Узнала. И очень обрадовалась. Оказывается, когда новые хозяева делали ремонт, они обнаружили внутри дверного косяка мезузу. Это свиток пергамента, который крепят к внешнему косяку двери в еврейском доме. На свитке - часть текста молитвы "Шма".
Репресированный, измученный, реабилитированный и рано умерший отец Эдуарда Гурвица во времена тотального игнорирования веры спрятал мезузу внутри дерева. Никто об этом не знал. Наверное, это был тот редкий случай, когда слезы полились из глаз…
Говорят, что Гурвиц – человек с тяжелым характером. Характер у него не легкий, но и тяжелым, на мой взгляд, назвать сложно. У него просто есть этот характер. Вернее, норов. От которого не так просто самому. Почти "невыносимая легкость бытия"…
Гурвиц – настоящий. Во всех своих поступках, свершениях, неудачах, проигрышах, словах, мыслях. Именно настоящих людей не хватает сейчас Одессе.
Эдуард Иосифович, возвращайтесь уже, а?..
Зоя Казанжи.
http://allnews.od.ua/
Социальные закладки