Как убивали Союз (наброски к статье - продолжение)
(первая часть
лежит тут)
Как и обещал, продолжаю
Теперь я предлагаю на какое-то время плюнуть на цифры (мы к ним еще обязательно вернемся), и по доброй русской традиции поговорить «о душе»
Хорошо сидим, в конце концов
Итак, 11 марта 1985 года в СССР появляется пятый по счету Генеральный секретарь ЦК КПСС – Михаил Горбачев. В какую же страну он пришел?
Сейчас я скажу дикую вещь, прочитав которую, меня тут же отфрендит половина друзей: СССР семидесятых – начала восьмидесятых был страной настолько либеральной, что на его фоне западные "демократии" смотрелись довольно тускло. В те времена я не просто бывал, а работал в некоторых из этих "демократий", поэтому могу сравнивать, не полагаясь на чье-то мнение.
Но перед тем, как продолжить разговор, давайте нашарим какие-то общие реперные точки. Потому что даже мое поколение, не говоря о более молодых, настолько заморочено болтовней разнообразных партайгеноссе, что при предложении поговорить, как мы жили тогда и как живем сейчас, люди тут же начинают размахивать плакатами и портретами вождей, вместо того, чтобы просто вспомнить. Ребята, почему вам всегда требуется о том, как вы жили тогда, узнавать от очередного политика? Это ведь ваша жизнь. И для того, чтобы понять, как вы жили, не требуется читать и зубрить наизусть передовицу – нужно всего лишь вспомнить.
Дело в том, что к идеологии – любой – я равнодушен. И когда говорю о гражданских свободах – предлагаю не оперировать расхожими лозунгами, а вспомнить, как мы жили тогда. Уровень свободы – это не плакат, а возможность самореализации человека. Под несвободой я понимаю не что-то аморфно-политическое в духе невнятных воплей Новодворской и остальных бесноватых перестройщиков, а то, насколько государство мешает человеку жить так, как этому самому человеку хочется, насколько человек этот ограничен в "сбыче мечт" – разумеется, кроме прямо противоречащих интересам остальных людей. Если глянуть с такой прагматической (имхо, единственной осмысленной) точки зрения, мы сразу от плакатной идеологии переходим к реалиям жизни.
Грубо говоря, если вы хотели съесть апельсин и съели – вы, по крайней мере, в этом свободны. Если вы хотели съесть апельсин и по независящей от вас причине не смогли – вы несвободны. Неважно, зарплата ваша не позволяет купить апельсин, или государственная религия запрещает есть апельсины, или они не ввозятся в страну, потому что ваше государство враждует с производителем апельсинов, а может, апельсины просто сгнили в магазинной подсобке и не дошли до прилавка – вы несвободны. Главное – результат, а не причина несвободы.
Вот с этой точки зрения давайте и посмотрим, как мы жили в Союзе. Давайте сравним нашу тогдашнюю жизнь – только сравним по-честному: не с платоновой Утопией, а, например, с пиндостаном.
Как – по сравнению с пиндосами* – мы жили?
В среднем – беднее. Мы могли себе позволить существенно меньше тряпок и прочих материальных благ.
В среднем – гораздо счастливее (только не ищите здесь корреляции
).
«Ан масс» мы были намного образованней их, и мы были гораздо человечней по отношению друг к другу.
У нас были друзья. У них были психоаналитики и натужная благотворительность. Друзей не было.
У нас то один, то другой товар оказывался в дефиците. У них такого не бывало.
Мы могли себе позволить роскошь заниматься любимым делом - даже когда на другой работе можно было получать вдвое больше.
У нас не было рекламы. Вообще. Не считая «летайте самолетами Аэрофлота» и «храните деньги в сберегательных кассах».
Мы много читали. Не любить читать было неприлично. Они не читали совсем.
Мы помогали окружающим – мимоходом, легко, и удивлялись, если нас благодарили – а как иначе? Им на окружающих было наплевать.
Мы любили свой город. Они за мизерную прибавку бросали все и уезжали в другой город и другой штат, на отказавшегося смотрели как на идиота.
Для нас деньги имели, в общем-то, небольшое значение: наверно, они входили в десятку наших приоритетов, но не в первую тройку – точно. Все товары и услуги «первой очереди» были практически бесплатными. Пиндосы за лишнюю пару баксов были готовы удавиться.
Самые яркие впечатления пиндоса о нас: плохие зубы, бедноватая одежда, «загадочная русская душа» и глупое с точки зрения мещанина убеждение в примате духовного над материальным.
Самые яркие наши впечатления о пиндосах: образованность на уровне нашего третьеклассника, общекультурный уровень пятилетнего ребенка, подростковое мышление и реакции, пустой бессмысленный взгляд, приклеенная ухмылка идиота и удушливая вонь дезодоранта, который они льют на себя ведрами.
Вы понимаете, конечно, что такое сопоставление можно растянуть и на сто страниц: мы ведь говорим о жизни... Так что же, не получается найти точку сопоставления и объективно сравнить советскую жизнь с западной?
Нет, все-таки была одна штука, которая заведомо отличала нас тогдашних от всего остального мира, да и от постсоветского поколения. Мы стали уникальным явлением в мировой истории: наше поколение выросло в условиях практически полной идеологической свободы.
Сейчас, после двадцатилетнего оболванивания, в это трудно поверить. Но давайте все-таки вспомним...
В 1970-ые – начало 1980-ых в СССР царила абсолютная свобода. «Идеологическое воспитание» превратилось в формальность. В речи, которые толкали «говоруны», не верили не только слушатели, но и они сами. Да никто и не ждал веры – говорилось «для галочки».
Кто из нашего поколения боялся КГБ? Никто. Работала ли пресловутая цензура? Нет. И за государственный счет выпускалось достаточно остросатирических книг, фильмов и т.д. (вспомните, например, рязановский «Гараж» - он вышел на экраны в 1979-ом). И любая антисоветская литература была нам легко доступна – кто из моего поколения не читал книги западного издания или «самиздатовские»?
Кто не давал нам свободно обсуждать происходящее в стране? И мы обсуждали на каждом углу. Идеологическо-репрессивный аппарат – активно действующий в любой стране, особенно кичащихся своей «демократией» западных – у нас остановился и покрылся пылью. СССР стал совершенно другой страной.
Сергей Голубев, о котором я уже упоминал, прекрасно определил ситуацию: «Нет никакой заслуги Горбачева в гласности и демократизации. Со своими лозунгами он просто успел на отходящий поезд. Прощелкай он пару минут – поезд ушел бы без него». Михал Сергеич сделал классический для всех политиков финт ушами – приписал своему «мудрому руководству» в заслугу то, к чему не имел ни малейшего отношения.
Мы были поколением свободы. На этом нас так подло и поймала потом горбачевская банда: мы выросли в свободной, неидеологизированной стране, и поэтому не имели никакого иммунитета к лукавым иезуистским сладкопениям. Не имея никакого опыта пассивного неприятия, мы полными ложками начали жрать предложенную нам Михал Сергеичем отраву. Мы выросли свободными и у нас просто не было естественной защиты в виде цинизма и равнодушия. Нас взяли тепленькими...
____________________________________
* Я уже много раз объяснял, почему называю их пиндосами. В этом нет ничего оскорбительного. Просто пользоваться их залихватским дебильным самоназванием я не могу: оно безграмотно. Американец - это и канадец, и аргентинец, и любой другой житель Южной и Северной Америк, разумеется. То же относится к придурковатому самоназванию географического недоразумения - США.
Как же их называть? Раз в русском уже устоялось "пиндосы" и "пиндостан", для чего изобретать велосипед? Если вас смущает непохожесть звучания - так это происходит с каждой второй страной. Албания мало похожа на Шкиперию, но никому это не мешает понимать, о какой стране идет речь.
Тема: 
Сообщение от stoik
Ваши права
Ответить с цитированием
Социальные закладки