Чернышевский, Добролюбов, Некрасов, Салтыков-Щедрин, возглавлявшие "Современник", сделали журнал боевым органом сторонников крестьянской революции. О целях его Добролюбов говорил: "Надо вызывать читателей на внимание к тому, что их окружает, надо колоть глаза всякими мерзостями... преследовать, мучить, не давать отдыху,- до того, чтобы противно стало читателю все это богатство грязи, чтобы он, задетый, наконец, за живое, вскочил с азартом и вымолвил: Да что же, дескать, это, па-конец, за каторга? Лучше уж пропадай моя душонка, а жить в этом омуте не хочу больше. Вот чего надо добиться и вот чем объясняется и тон критик моих, и политические статьи "Современника", и "Свисток"".
Журнал учил русское общество бесстрашно исследовать жизнь, искореняя не только рабскую привычку молчать, но и рабскую привычку не думать. "Только доведенная до героизма мысль может породить героизм в действии", - говорил Салтыков-Щедрин. Продираясь сквозь чащу цензурных запретов, рискуя судьбой своего любимого детища и своей личной судьбой,
вожди "Современника" несли русским людям свою великую правду.
Журнал находил способы говорить читателям все, что он хотел им сказать.
На реформу 1861 года "Современник" ответил презрительным молчанием. Оно было особенно демонстративным па фоне тех восторгов, которыми захлебывались прочие журналы и газеты.
Редакция напечатала во Внутреннем обозрении такое обращение: "Вы, читатель, вероятно, ожидаете, что я поведу с вами речь о том, о чем трезвонят, поют, говорят теперь все журналы и газеты, т. е. о дарованной крестьянам свободе. Напрасно. Вы ошибаетесь в ваших ожиданиях. Мне даже обидно, что вы так обо мне думаете..."
В том же номере "Современника", конечно не случайно, публикуются "Песни о неграх" Лонгфелло в переводе М. Михайлова, где речь идет о рабовладении в Америке, и статья В. Обручева "Невольничество в Северной Америке", утверждающая необходимость революционного освобождения народа.
Социальные закладки