Тема: 
Учение православной традиции о нормативном обществе
Несмотря на кажущееся торжество церкви в современной России вопрос о сущности Православия стоит очень остро и даже более того - радикально
Религия как индивидуальное дело каждого
В современном секулярном обществе принято рассматривать религию как индивидуальное дело каждой отдельной личности. Только в таком качестве Модерн еще как-то допускает религию и признает ее полномочия. Это следствие методогического и идеологического индивидуализма, парадигмальную природу которого прекрасно показал французский социолог Луи Дюмон [1]. Получается, что религия - это вопрос частного выбора каждого. В таком случае она целиком относится к области субъекта и к сфере личного. Именно таков онтологический статус религии и, соответственно, ее социальные рамки.
Отсюда же возникает и современное представление о Церкви как о «свободной ассоциации индивидуальных верующих», объединяющихся по собственной воле для своих собственных и понятных только им целей. В такой интерпретации Церковь рассматривается просто как один из институтов гражданского общества, наряду с другими. Люди имеют право верить во что угодно и в кого угодно, объединяться или разъединяться, исходя из своих индивидуальных предпочтений или убеждений.
Православным в нормальном случае должно быть не только все общество, но и мир, природа, творение. Этот мир возникает не сам по себе и управляется не самим собой. Бог его создал и им правит, его направляет.
При этом существует два понимания секулярности: европейское (французское, в первую очередь) и американское. Французское толкование секулярности тяготеет к тому, чтобы табуировать любое внеиндивидулальное проявление религии – вплоть до запретов или ограничений публичной демонстрации символов религиозной принадлежности (знаменитое решение французского правительства о запрете ношения мусульманских платков в учебных заведениях). В этом случае само общество настаивает на индивидуализме в обязательном нормативном порядке, насильственно отправляя религию в ту зону, которая отводится ей в парадигме Модерна.
Американское понимание несколько отличается. В США либерализм и индивидуализм настолько сильны и укоренены в повседневной практике, что от государства не требуются, чтобы оно стояло на страже этой парадигмы. Поэтому американцы не имеют ничего против демонстрации признаков религиозной принадлежности, поскольку остальным индивидуумам это (теоретически) должно быть абсолютно безразлично.
Европейцы настаивают на принудительной секулярности всех и каждого, американцы демонстрируют безразличие к религии другого. Но и в том, и в другом случае религия мыслится только и исключительно как личное дело, как выбор субъекта, как произвольная позиция индивидуума.
При этом в сфере образования устойчиво доминируют нормативы материалистической науки, основанные на аксиоматическом принятии самостоятельности объекта (физического мира, природы), на догмах о вечности материи, эволюции и т. д. Если религию каждый может принять произвольно, то научное мировоззрение внедряется принудительно. Религия, таким образом, является вопросом частным, а наука – общеобязательным. Получается, что секулярность имеет и принудительное измерение.
Этапы формирования индивидуализма на Западе
Такое положение дел на Западе сложилось не сразу. На первых порах изменения произошли в самой религии по мере все бóльшего и бóльшего акцентирования в католической доктрине индивидуального начала. Уже с IX века (споры Скота Эуригены и Готескалька, Хинкмара Реймского) западные теологи стали сопрягать веру с индивидуумом, отвергая восточно-христианский византийский подход, основанный на переработанном неоплатонизме. В споре об универсалиях францисканцы от Росцеллина до Оккамы оформили индивидуализм в теологическом течении номинализма, признающем реальным только индивидуальную вещь и лишающем собственного бытия любые обобщения (виды, рода, целое), приравнивая их к «условностям», «сотрясениям воздуха», простым «именам» [2].
В Реформации номиналистский подход лег в основу всей протестантской теологии, которая упразднила католическое понимание Церкви как самостоятельного мистического института, наделенного собственным бытием. Индивидуализм у протестантов стал базовой догмой. Уже здесь мы имеем дело с религией как с чем-то исключительно индивидуальным и «внутренним», представляющим собой сугубо «личное дело». Лютер, Меланхтон и особенно Кальвин учили, что между индивидуальным человеком и Богом не должно стоять никаких опосредствующих инстанций, а следовательно, религиозная вера превращалась в нечто индивидуальное.
В Новое время оставалось только отбросить «гипотезу Бога» как «маловероятную», и мы получили современную секулярную модель, где религия помещается на далекую периферию общества. Индивидуализм достигает своего апогея. Реальным признается только конкретный индивидуум и индивидуализированный им вырванный из среды фрагмент внешнего (объективного) мира, то есть частная собственность. Индивидуум становится собственником, то есть «человеком экономическим», Homo Economicus (Макс Вебер).
В советский период церкви было почти полностью отказано в праве на существование, а атеизм навязывался как абсолютная научная догма. Если либеральные общества не преследуют религию открыто (хотя трудно провести грань между ограничением на демонстрацию признаков принадлежности к религии и антирелигиозными гонениями), то, тем не менее, допускают ее только как индивидуальное предпочтение.
Секулярность пришла в современную Россию (как ранее в СССР) с Запада и представляет собой прямое копирование нормативов западного общества, шедшего по пути радикализации индивидуализма, начиная со Средних веков. В наше время мы сталкиваемся в России именно с таким секулярным, современным и европейским пониманием религии и ее места в обществе. Религия – дело строго индивидуальное, и должна оставаться в этих рамках. Именно на таком подходе основывается современное российское государство и его правовая база.
Холизм православной парадигмы
Но если мы обратимся к православному учению, то увидим совершенно иную картину. Именно против нее и были направлены с IX века нападки католических богословов, хотя некоторые из низ (например, тот же Скот Ериугена) и пытались сохранять верность общим началам греко-римской патристики, учение которой основывалось на социальном холизме [3], то есть на представлении об обществе как целостном и нерасчленимом явлении.
Высшей формой этой целостности, соборности выступала Церковь, а во вторую очередь - православное государство, где Церковь была расположена в центре. Отсюда учение об Империи и симфонии властей.
Земная церковь есть отражение Церкви небесной. А государство есть, в свою очередь, отражение Церкви земной. На этом строилась онтология православной Империи, которая лежала в основе официального мировоззрения в эпоху Византии и перешла на Русь в форме учения о Москве-Третьем Риме.
Итак, Православие имеет свое собственное представление об обществе и о месте в нем Церкви и веры. И это представление категорически расходится с индивидуализмом во всех его формах. Для православного христианина вера есть не только индивидуальный вопрос, личный выбор человека и проблема субъекта, внутреннего мира, но она включает в себя с необходимостью и измерение общественного бытия и нормативные взгляды на природу окружающего мира.
Мир создан Богом, и человек создан Богом. И именно в этой общности сотворенности коренится способность человека восходить от частного к общему, от малого к великому, от единичного к видовому и родовому [4]. Мир можно познать и изменить, потому что у него есть Творец и есть Промысел Творца, которому надо следовать, улучшая общество и природу, а не противопоставляя себя другим или внешнему миру. Главная христианская заповедь – это заповедь любви, вначале к Богу, а затем к ближнему.
Но любовь к ближнему несовместима с индивидуализмом. Она должна быть деятельной, чтобы быть подлинной. А значит, бытие другого заботит христианина не меньше, чем свое собственное бытие. И даже идеал аскезы и отречения от мира (что значит, частично и от общества), не разрушает этой особой православной социальности. Монахи, отшельники, анахореты не ставят под сомнение общество, не отвергают его устоев. Они хотят реализовать христианский идеал ангельского жития в самой полной форме, что трудно сделать в миру, где все двойственно – есть и добро и зло. Но православное общество они принимают и подчас даже участвуют в его делах (как например, афонский исихаст святой Григорий Палама).
Православие видит образцом общества – Церковь. Это – внутренний круг бытия христианина, и социум христиан строится естественным образом вокруг приходов. Приходская жизнь – матрица всей христианской социальности. На всех этапах истории Церкви именно православные приходы рассматривались как общество по преимуществу, где реализуется полнота христианского отношения друг к другу. Административные деления многих христианских стран в качестве самой мелкой единицы имели именно приходы.
Церковь основана на принципе холизма. Она есть прежде и до своих членов. Она им предшествует, так как только она силой Святого Духа превращает человека в христианина через таинство Святого Крещения. И этой же силой люди стягиваются к Церкви, собираются в нее, подтверждая ее соборный, «кафолический» характер.
Три периода христианской истории. Катакомбы
Православное учение выделяет в истории три различные фазы, где отношения Церкви (сущностно единой) с окружающим миром строится по разным принципам.
Первый этап - катакомбный. На протяжении этого этапа церковь как общество верующих (именно общество, а не простая сумма индивидуумов, - общество как нечто целое и цельное, как единое и неделимое мистическое тело Христово) находится в оппозиции языческому окружению. Здесь в полной мере действует дуализм: общество правильное (сама Церковь) и общество неправильное - языческое, поклоняющееся идолам, не соблюдающее тех норм и установок, которые христианами рассматриваются как критерии благочестия. В этот период складывается традиция мученичества за Христа. Христиане отстаивают принадлежность к своему обществу и исповедуют Христа и христианскую веру перед лицом гонителей, со стороны общества языческого (или иудейского).
Но уже на этом этапе церковь ожидает исполнения слов святого апостола Павла из Второго послания к Фессолоникаийцам: «Ибо тайна беззакония уже в действии, только не свершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь» (2 Фес. 2, 7), истолковав это как указание на грядущее воцерковление Рима и на финальный приход антихриста, который наступит после конца Империи [5].
Имперский период Церкви
Второй этап церковной истории соответствует периоду воцерковления Империи. Рим принимает Христа в IV веке в лице святого равноапостольного императора Константина. Общество языческое обращается и становится обществом христианским. Соотношение между обществом-Церковью и обществом как таковым (социально-политическим, римским, имперским) качественно меняется. Отныне христиане живут не просто в отчужденном государстве, но в христианском государстве, которое строит свои нормативы, принципы, законы и установления на основании христианских истин. Государство просвещается верой, пропитывается христианством. И хотя полностью преобразиться оно не может, но становится, по меньшей мере, преградой пришествия антихриста.
Эта преграда вполне конкретна: ее суть в том, что в качестве социальных норм берутся нормы христианской религии, ее ценности, ее догматы, ее богословские, сотериологические, нравственные и даже эсхатологические установки. Право остается римским, но его содержание соотносится с принципами христианского мировоззрения. По сути, Церковь выходит за свои пределы и простирает свое влияние на все общество. Это общество становится православным.
Именно такая общественная модель и является для христиан нормальной.
Но в этой модели мы видим, что христианство является отнюдь не личным и не индивидуальным делом, но целью и общим духовным настроем всего общества. Христиане укрепляют друг друга в этом обществе на общем пути ко спасению. Падение и грех одного члена сказывается на других, печалит их, затрагивает их непосредственно. Поэтому все члены христианского общества заинтересованы в том, чтобы это общество становилось бы все более и более христианским.
Церковь подчас шла навстречу миру, навстречу современности. И всякий раз она утрачивала свою суть, впадала в ересь. Всякий раз вместо Христа в ней восседал антихрист. Всякий раз это приводило лишь к новым компромиссам.
Воцерковленное государство соучаствует в этом, помогая создавать условия, благоприятные для спасения и мешающие греху. Государство становится религиозным институтом, пространством, непосредственно прилегающим к церкви – с общими целями, задачами и ориентациями. Государство и Церковь совместно движут общество к соответствию христианским нормативам. Это затрагивает и законы, и различные социальные институты, и праздники, и нормы поведения. Честный труд, добро, любовь к ближнему являются социальной этикой и корнем юридических установок. Принципы целостности (холизма) переносятся от ранней Церкви на все общество в пространстве православной державы (царства, Империи). Спасение связано с личными усилиями, но предпосылки ко спасению (защита от антихриста) сопряжены с качеством социо-политического строя.
Ответить с цитированием
Сообщение от IgalF
С Воскресением!
Показать скрытый текст
Социальные закладки