Показать скрытый текст Вот.
Зам.директора Музея Западного и Восточного искусства Людмила Сауленко в разговоре с журналистами назвала “Поцелуй Иуды” авторской копией Караваджио.
Что неудивительно для кандидата филологических наук, коим является г-жа Сауленко. А вот зам.директора художественного музея по научной части должен был бы видеть огромные отличия спорной картины от техники великого Караваджио. Картина попросту грубая, резко отличающаяся от оригинала.
Комментарий эксперта:
”История появления этой работы в музее довольна дефективная — подумайте, ведь в 19 веке этот великий итальянец ценился не меньше, чем сегодня, и вдруг Великий Князь одаривает одесское училище этим шедевром. В Эрмитаже только одна работа этого автора, а именно “Юноша с лютней”. По всей видимости, у Великого Князя она проходила как копия работы, с которой учащиеся одесской рисовальной школы под руководством Костанди (не бог весть что) могут снимать копии, что входит в обязательный учебный процесс.
Далее при организации музея картина в него попадает, но Теофил Фраерман, единственный в тот период ученый, а главное великолепный художник, руководившим долгие годы музеем, ничего не говорит о великом итальянце, и она находится в музее под “школа Караваджио”, что означает только стиль великого мастера. Кажется, ее даже не эвакуировали во время войны, и надо сказать, что ее техническое состояние еще в 70-е годы было весьма приличным, это говорит о более позднем создании работы.
В 1954 году искусствовед Мелентьева из изобразительного музея имени Пушкина, будучи в Одессе, высказала идею, ничем не подкрепленную, что это может быть сам автор — имейте ввиду, что в музее изобразительных искусств имен Пушкина нет работ Караваджио. Кстати, после этого стали писать “школа Караваджио”, до этого просто была подпись- “Поцелуй Иуды, западноевропейская школа, 18 век”.
В 1974 году Ильин (искусствовед музея) и Серафим Чаркин (художник) вывозили работу в Италию, но ответ был сугубо отрицательным, причем было отмечено, что это копия с работы Караваджио более позднего периода с нарушением колористического фона и композиции.
И уже в начале 2000-х годов началась истерия, что это Караваджио, активно проводимая бывшим (умершим) директором музея и Сауленко.
А в 2007 году вдруг за спонсорские деньги была произведена реставрация работы со снятием ее с подрамника, что огромная утрата для целостности красочного слоя очень старой работы (любой). Производилась она Владимиром Ивановичем Цитовичем, рестаратором Украинского центра реставрации в Киеве, но делалось это в Одессе, в частном порядке за спонсорскую помощь, оказанную Юрием Масловым, тогда возглавлявшим одесское отделение Укрсоцбанка. Все мы содрогнулись: если это работа Караваджио или иная любая работа периода 16 века, то ее должны были реставрировать коллективно, с обязательным консультативным советом в Киевском центре реставрации, а не так — сняли и вскрыли лаком. А кроме того, явилась мысль — если реставрируют — то может меняют холсты (увы, криминальность в нашем сознании укоренилась), и это естественно, ведь так поступали со многими известными полотнами, которые крали в мировой практике. И вскоре ее украли, и Одесса стала первой в таблоидах.
Слухов было много, в том числе , что надо было срочно украсть копию, чтобы не выявили — хотя кому выявлять — школьникам на экскурсии? А дальше был фарс с погонями и министрами…
В Европе в каждом захолустном музее , да и кое у кого дома висят подобные копии религиозной живописи.
Фонд Michelangelo Merisi da Caravaggio не считает эту копию даже школой самого автора, а написанной последователями (школы в прямом смысле-то и не было).
Кроме того, в ноябре-декабре 2011 года в Москве в Музее изобразительных искусств имени Пушкина проходила выставка Michelangelo Merisi da Caravaggio, где было представлено всего 11 работ, но никто об одесской работе и не вспоминает.
Директор музея Островский и его зам Сауленко продолжают внедрять в мозги неучей о великом Караваджио из Одессы.
Это только квинтэссенция длинной истории желания обладать Чем-то, и благодаря этому быть Кем-то.”
Что касается г-жи Сауленко, то ее счастье в том, что окружающие ее чиновники от культуры понимают в Караваджио еще меньше, чем она, а необразованные журналисты перепечатывают ее плоские и очень похожие рецензии на современных украинских художников.
Необходимо сказать, что г-жа Сауленко — прекрасный человек, но к вопросу о подлинности Караваджио множество ее положительных качеств не имеют никакого отношения.
Показать скрытый текст Продолжение
Ранее мы писали, насколько абсурдно считать подлинником “Поцелуй Иуды” в одесском Музее Западного и Восточного искусства. Но это не может не быть очевидным для искусствоведов — руководителей музея. Что заставляет их шуметь о подлинности картины?
Ответ, нам представляется, лежит в уголовной плоскости. За день до хищения картины она была перемещена в зал музея, в котором отсутствовала сигнализация. Назвать это совпадением или халатностью было бы глупо — речь о явном сговоре лица, давшего указание перевесить картину, с ворами.
После этого руководство музея было заинтересовано в том, чтобы кража не была раскрыта. Этого проще всего было достигнуть, убедив похитителей в подлинности картины. Тогда они приняли бы обычные меры конспирации, и у украинской милиции не было никаких шансов раскрыть это дело.
Могли ли соучастники опасаться милицейской активности? Абсолютно нет. У них был постоянный контакт с УМВД и они прекрасно знали, что милиция огромными шагами топчется на месте. В деле были десятки томов, загранпоездки, было даже случайно раскрыто убийство коллекционера в Харькове — но поиск похищенных картин музейного значения выходит за рамки компетентности украинской милиции, заточенной на крышевание лотков с шаурмой.
Совершенно фантастична версия обнаружения картины. Якобы директору музея подсунули записку с информацией о ее продаже. Причем продавали картину за невозможную сумму в 1.5 млн евро. Это сумма ничтожна для оригинала, но многократно завышена для копии. Напрашивается вывод, что в какой-то момент, не сумев продать примитивную подделку, похитители через сотрудников музея решили вернуть ее, чтобы хотя бы отвязаться от милиции.
Социальные закладки