| ||
Ага....
Он долго палил вторую сигару, совершенно изжевав ее конец, и, наконец, в
полном одиночестве, зелено окрашенный, как седой Фауст, воскликнул:
- Ей-богу, я, кажется, решусь.
Ну, вот, это же немыслимо, - шептал Борменталь, - в прошлый раз вы
говорили, что боитесь за меня, если бы вы знали, дорогой профессор, как вы
меня этим тронули. Но ведь я же не мальчик и сам соображаю, насколько это
может получиться ужасная шутка. Но по моему глубокому убеждению, другого
выхода нет.
Филипп Филиппович встал, замахал на него руками и воскликнул:
- И не соблазняйте, даже и не говорите, - профессор заходил по комнате,
закачав дымные волны, - и слушать не буду. Понимаете, что получиться, если
нас накроют. Нам ведь с вами "принимая во внимание происхождение" - от'ехать
не придется, невзирая на нашу первую судимость. Ведь у нас нет подходящего
происхождения, мой дорогой?Дальше вы знаете....душили маленькой беленькой подушечкой....Борменталь вдруг засучил рукава и произнес, кося глазами к носу:
- Тогда вот что, дорогой учитель, если вы не желаете, я сам на свой
риск накормлю его мышьяком. Черт с ним, что папа судебный следователь. Ведь
в конце концов - это ваше собственное экспериментальное существо.
Филипп Филиппович потух, обмяк, завалился в кресло и сказал:
- Нет, я не позволю вам этого, милый мальчик. Мне 60 лет, я вам могу
давать советы. На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было
направлено. Доживите до старости с чистыми руками.
Вы слово "душили" как то интересно воспринимаете....
прямо спокойная плановая операция....прыгающий по битым стеклам Филипп Филиппович в ужасе метался от шкафа к кушетке. На ней распростертый и хрипящий лежал заведующий подотделом очистки, а на груди у него помещался хирург Борменталь и душил его беленькой малой подушкой.![]()
Социальные закладки