Некоторые из постригаемых… увы, сразу в своем воображении видят себя кандидатами в архиереи. Время в ожидании этого идет томительно медленно. Человек уже прожил в монастыре лет десять, примерно столько же простоял у Престола, и архиерейское облачение уже сшито, и речь на наречение, возможно, уже составлена, но каждое очередное заседание Священного Синода не приносит ему желанного решения. И эта жизненная драма чаще всего находит свое разрешение сначала в непослушании, самочинии, самоволии, потом в пьянстве, иногда даже в уходе из монастыря, в религиозной и нравственной деградации.
Иногда разрешение этой драмы бывает другим: такой монах назначается на какую-то руководящую должность – либо секретарем архиерея, либо руководителем монастырского учреждения. Тогда стремление к архиерейству компенсируется полученной властью. Человек, приносивший обеты смирения, терпения, любви, все это забывает. Мантия (которая чаще всего уже давно висит в шкафу), в норме покрывающая все тело монаха, в том числе руки и ноги, оставляющая только голову обращенной к небу; клобук, покрывающий голову (голова как бы покрыта пеплом в знак личного недостоинства), – все это превращается в давно наскучившую повседневность.
Монах превращается в тирана, местного божка, без благословения которого никто не имеет права сделать ни одного шага под угрозой всех вместе взятых анафем, запрещений, увольнений. Перед ним все должны трепетать. Не пройдя сам путь монашеского делания, он считает своим правом и долгом всех «смирять», не понимая, что смирение воспитывается только личным примером. Всячески изображается архиерейская солидность и имитируются внешние манеры, а выходит простое барство, высокомерие в общении и, конечно же, полное презрение к нижестоящим. Если такой монах ведет прием посетителей, то, как правило, принимает только тех, кого желает принять, выделяя для приема всего по несколько часов в неделю. И хотя мы имеем нужду в архиереях, таких кандидатов рассматривать мы не намерены.
Социальные закладки