...
В мемуарах А. С. Яковлева находим такие строки: «Особый интерес для меня, авиационного конструктора, представляло отношение Сталина к авиации. О том, что он уже в те годы занимался ею, мне было известно от таких видных авиаторов, как конструкторы Ильюшин и Поликарпов... Сталин внимательно слушал специалистов и задавал технические вопросы, удивляя Ильюшина своей осведомленностью.
...Совещание длилось до позднего вечера. Делясь позже впечатлениями об этой встрече, Сергей Владимирович (Ильюшин, советский авиаконструктор, создатель штурмовиков Ил-2, Ил-10, бомбардировщиков Ил-4, Ил-28, серии пассажирских самолетов. — С. Л.) поражался: «Откуда Сталин так детально знает авиацию?» (Яковлев А. С. Цель жизни. — М.: Политиздат, 1973. — С. 110—111).
Нередко мысль Сталина опережала конструкторскую, озадачивая специалистов. Но проходило время — и они убеждались в провидческой правоте Сталина. Например, в 1932-м проходил показ самолетов на московском Центральном аэродроме. Все восхищались летными качествами истребителя И-5, развивавшего неплохую по тем временам скорость в 280 км/ч. Но в разговор вмешался Сталин:
«— Это ничего (он даже не сказал «хорошо», заметил знаменитый испытатель Владимир Константинович Коккинаки), — но нам нужны не эти самолеты. Надо, чтобы самолет давал 400 километров в час.
— Мы были поражены, — вспоминал позже Коккинаки. — Конструкторы сначала растерялись, а потом засели за работу. Мы смотрели на них скептически. А через полтора года я сам проводил испытания самолета, обладавшего скоростью значительно выше 400 километров» (Яковлев, с. 111).
Трудно сказать, какой областью оборонки Сталин интересовался больше всего. Яковлев уверен, что «его» авиацией: «Все мало-мальски важные авиационные вопросы решались, как правило, с участием и под руководством Сталина. Он любил авиацию, лично знал ведущих деятелей нашей авиации и охотно занимался авиационными делами» (с. 488).
А вот Б. Л. Ванников полагал, что «богом войны» — артиллерией: «Об артиллерии и артиллерийской промышленности И. В. Сталин, мне казалось, проявлял наибольшую заботу... в отношении Сталина к артиллерии и артиллерийской промышленности чувствовалась особая симпатия». Правда, тут же оговаривался, что «он уделял много внимания всем отраслям оборонного производства». Например, «авиационной промышленностью он занимался повседневно. Руководивший тогда этой отраслью А. И. Шахурин бывал у него чаще всех других наркомов, можно сказать, почти каждый день. Сталин изучал ежедневные сводки выпуска самолетов и авиационных двигателей, требуя объяснений и принятия мер в каждом случае отклонения от графика, подробно разбирал вопросы, связанные с созданием новых самолетов и развитием авиационной промышленности». «То же самое можно сказать о его участии в рассмотрении вопросов работы танковой промышленности и военного судостроения» (Ванников Б. Л. Записки наркома // Знамя — 1988. — № 1—2).
Хорошо известно, как позорно драпало за границу, бросив свою еще сражающуюся армию на произвол судьбы, руководство Польши в 1939-м. Или как развалилось деморализованное стремительным немецким наступлением правительство Франции в 1940-м. Совсем иначе обстояло дело в Кремле — даже в самые тяжелые для СССР моменты войны. В огромной степени это личная заслуга Сталина.
Маршал Жуков по этому поводу отмечает: «И. В. Сталин был волевой человек и, как говорится, «не из трусливого десятка» ...твердо управлял страной, вооруженной борьбой и международными делами. Даже в момент смертельной опасности, нависшей над Москвой, когда враг находился от нее на расстоянии 25—30 километров, И. В. Сталин не покидал своего поста, находился в Ставке в Москве и держал себя как подобает Верховному Главнокомандующему» (с. 340—341).
Об этом ведет речь и Яковлев: «В первые месяцы войны мы находились под впечатлением неудач, наши войска отступали, всем было очень тяжело. Сталин никогда не показывал вида, что и ему тяжело. Я никогда не замечал у него растерянности, наоборот, казалось, что настроение у него бодрое, отношение к людям терпимое. Он понимал, видимо, что в такие моменты людей нужно поддержать, подбодрить» (с. 489).
Выдержка и самообладание, неизменно демонстрируемые Сталиным, передавались всем остальным, укрепляя уверенность в своих силах, утверждая веру в окончательную победу над врагом.
Маршал Баграмян в мемуарах пишет о своих первых встречах со Сталиным в начале 1942-го: «Из Кремля я вернулся весь во власти новых впечатлений. Я понял, что во главе наших Вооруженных Сил стоит не только выдающийся политический деятель современности, но также и хорошо подготовленный в вопросах военной теории и практики военачальник» (Баграмян И. X. Так шли мы к победе. — М.: Воениздат, 1977. — С. 61).
...
Тема: 
Ответить с цитированием
Сообщение от sprol
Раб - він і в Африці раб.
Социальные закладки