А не задумывались, почему?За возлагание цветов к памятнику Шевченко непременно сажали в застенки кагэбэ.
| ||
А не задумывались, почему?За возлагание цветов к памятнику Шевченко непременно сажали в застенки кагэбэ.
Если б один Шевченко! А с "Собором" Гончара знаете, что творили! Многие произведения попали под раздачу.речь о Шевченко, НАПОМИНАЮ
С Украиной в сердце. Я сейчас не про политику!О каких вы украинцах рассказываете? Те которые по паспорту? Или о поляках, мадьярах и т.п? Замполитом раньше были? Или как?
Я - про душу и сердце всего украинского народа.
Очень конструктивно, ничего не скажешь!На писанках далеко не укатишься, даже если залиться самогонкой и вырядиться в вышиванку и отрастить оселедцы.
Хорошо, а как Вам "железный" аргумент?
Засуджуючи царський режим, який занапастив життя великого поета, М. О.
Некрасов у своєму вірші "На смерть Шевченко" писав:
Всё он изведал: тюрьму петербургскую,
Справки, доносы, жандармов любезности,
Всё - и раздольную степь Оренбургскую,
И её крепость... В нужде, в неизвестности
Там, оскорбляемый каждой невеждою,
Жил он солдатом с солдатами жалкими,
Мог умереть он, конечно, под палками,
Может и жил-то он этой надеждою.
Тут, простите вспомнила картинку с изображением карты мира, где Украина была в самой, простите, жо... Но... По уровню жизни мы там , к сожалению!А как быть с поджелудочной, с ободочной кишкой, не говоря уже о прямой, или двенадцатиперстной?
Где место Украины во внутренних органах?
Тарас Шевченко перестал быть поэтом одной эпохи — он наш проводник на все времена». Эта простая, но глубоко правдивая сентенция из афористического наследия митрополита Иллариона (Огиенко) сегодня особенно уместна, ведь «обличителей жестоких» и «палачей» душ («Тризна»), т.е. злостной и грубой украинофобии, сейчас не меньше, чем когда-либо. Ныне, когда запускаем все государственные механизмы для самостоятельного их движения, фобия «воцарилась в себе» и, как в самые лукавые, злые времена, безнаказанно устраивает мерзкие бесчинства. Она понимает, что Шевченко и Франко — это тот фундамент духовности, на котором устоит самое мощное здание. Шевченко — Глашатай справедливости, он Прометей, Свет, Вера, он Пророк. Франко — Дух, Наука, Мысль, Воля... А вместе — это Возрождение, воскрешение украинства, братолюбивое «возвеличивание» нас сущих, поклон минувшему и грядущему, который «квітчастим злаком» будет цвести:
...будем жить, людей любить,
Святого Господа хвалить.
В комплексе этнопсихологических и характерологических черт, создаваемых в процессе этногенеза, Шевченко вполне адекватный и до абсолюта развитый этнотип украинской нации. Жить «по святому закону... між людьми як люде», освещать верой «рабів закованих», «величать малого», проникаться идеалами нации в братолюбивом отношении к ближним — это его святейшие заповеди.
Самая сокровенная доминанта шевченковской мировоззренческой философии, его экзистенции бытия — человек с родной речью на устах. Потому так искренне поэт в свой «Дневник» 29 июля 1857 г. записал слова о земляке, с которым вместе отбывал солдатскую муштру:
«...Я полюбил его за то, что он впродолжение двадцатилетней солдатской пошлой, гнусной жизни не опошлил и не унизил своего национального и человеческого достоинства. Он остался верным во всех отношениях своей прекрасной национальности. А такая черта благодарит и даже неблагородного человека. Если мелькали светлые минуты в моем темном долголетнем заточении, то этими сладкими минутами я обязан ему, моему простому благородному другу Андрию Обеременку».
Национальное достоинство, как видим, для Шевченко — самая высшая мера и самая бескомпромиссная оценка человеческого поведения.
С первых дней разлуки Шевченко грезил Украиной, мечтами из Петербурга устремлялся к ней, в лоно ее «древлєго» слова. И вот уже 165 лет как он впервые посетил Украину после долгой разлуки. Знаем, что встреча поэта с Родиной продолжалась с марта 1843 г. и до февраля 1844-го. Во второй раз на родную землю Шевченко приехал в марте 1845 г. и не покидал ее до самого своего заключения. В эти годы он создал «Розриту могилу» (1843), «Чигрине, Чигрине» (1844), «Сон» («У всякого своя доля», 1844), «Сліпий», «Великий льох», «Посланіє», «Кавказ» (все — 1845 г.) и ряд других. В 1845 году, 22 декабря, Тарас Шевченко напишет «Заповіт». «Три літа» — для него пора творческих высот, счастливая и роковая пора выбора противостояния империи, своего гражданского и писательского предназначения, осознание высокой миссии. Да только дорога к этому — сквозь тернии, тьму, казенные препятствия и даже сомнения.
Евген Маланюк, рассмотрев период Шевченковских «трьох літ», отметил, что поэт во всех тонкостях ощущал действительность «в целом историческом ее объеме», что «мужик» Шевченко не имел себе равных даже среди высшей интеллигенции тогдашней Украины... Он мог бы, делал вывод певец Степной Эллады, тот исторический и геополитический фатум Украины проклянуть вместе с ее «малороссийской действительностью, мог бы «отречься» от той «Малороссии» совершенно, мог бы выехать за границу, чтобы и там творить Украину-миф... Но согласиться с той действительностью, успокоить себя даже самой «рациональной идеологией или историософией, хоть бы она наиболее точно ту действительность оправдывала и обосновывала, он не мог. Не умел».
Не умел, не мог, ведь Украина воображаемая, желанная, земля исторической славы и песенной красоты, собственно говоря, его, Шевченко, Украина и конкретная, реальная «малороссия» с «хохлами», «землячками» и бесправным крестьянством были разделены пропастью, которая с ходом истории углублялась и углублялась. Миссия Шевченко как спасителя нации в том и заключалсь, что эту пропасть ему предстояло снивелировать, сравнять духовно, т.е. — «соединить и оживить парализованные составляющие нации, вдохнуть историческую жизнь в замерший национальный организм». (Евген Маланюк.)
От шевченковских «трьох літ» до наших дней более полутора столетий. За это время над Украиной пронеслись разные ветра. Живем в исторически иной эпохе — без царя и с собственной Конституцией в независимой Украине, живем, когда Шевченко по-прежнему прославляют в дни праздничных торжеств и вместе с тем над ним издеваются, плодят о нем мифы, да и самого именуют мифотворцем и прочая, и прочая... Представьте себе, что в прошлом году, в 2007-м, Шевченко приезжает из Санкт-Петербурга в Киев на свое 193-летие со дня рождения. И что видит? Видит, как Янукович с Морозом тайком от президента Ющенко и от народа, в оцеплении милиции пробираются к его памятнику с цветами, чтобы якобы исполнить свою государственную обязанность, а на самом деле — продемонстрировать политический раскол. То «оказание почестей» Кобзарю закончится различными провокациями и милицейским беспределом. А в этом году в Одессе он бы увидел памятник «второй», той деспотичной императрице, которую когда-то «прославил» в своем знаменитом «Сні» и в поэме «Великий льох»:
...тая цариця —
лютий ворог України,
Голодна вовчиця!..
Социальные закладки