| ||
Смело.Дураки все,умных поубивали.Читал как-то Симонова:Глазами человека моего поколения(Размышления о И.В.Сталине).Так вот,у него прозвучала мысль:а если бы они не были репрессированны,а погибли,ну например в авиакатастрофе,что как-то бы по другому все пошло.Доотступать до Волги,а потом праздновать Победу в Берлине.А вы дураки.Читать препротивно.
Так ты демократ. Повесь себе подпись соответствующую, что бы люди не путались.
Все сработало. И Победа ведь была. Идиотизма и карьеризма уже не было.
Значит человек разумный слабей слона и тигра? Но легко побеждает и слона и тигра. Вы бы хоть чего учили в школе.
Можно на основании изложенного сделать вывод: Сталин как трезвый политик и государственный деятель был прекрасно осведомлен о состоянии дел в экономике страны и о положении в мире.
Сколько можно подготовить летчиков? Сколько времени необходимо? Сколько нужно иметь училищ, инструкторов, учебных летательных аппаратов, топлива, техников. Столовых в конце концов.
Вот когда в верхах признают и каются, думать нужно в тройне.
Ой, ли. Капитал растил Гитлера, а он такой самостоятельный взял и рискнул.
Но основой истребительной авиации СССР в начале войны были всё-таки "ишаки", на которых с Bf109 не очень то повоюешь.
Показать скрытый текст
Тут интересны другие моменты. Первый - почему-то в первой половине 30-х годов темп перевооружения РККА не уступал западным, а после 1936-го заметно упал. Как следствие, в 1940-41 годах армия только начала осваивать современные образцы вооружения (это относится не только к авиации, но и к танкам ). К тому же, зачастую первые образцы были еще достаточно "сырыми", как например Т-34 образца 1941 года.
Второй момент- почему-то именно в конце 1942 года, когда в армию наконец-то пошел поток современной, доведенной до ума техники, произошел тот самый "коренной перелом" в ходе войны.
Такие вот занятные совпадения.
My mommy always said there were no monsters. No real ones. But there are.
Фильм «Поп» - манифест церковного власовства
Картина рассказывает о возрождении церковной жизни на оккупированных фашистами территориях северо-запада России. Естественно, такое возрождение было возможно только по инициативе и под контролем немцев, чего собственно авторы фильма и не скрывают. Именовался весь этот церковный коллаборационизм «Псковской православной миссией».
Картина снята КТК «Православная энциклопедия». Режиссер Владимир Хотиненко. В главной роли отца Александра Сергей Маковецкий. Среди спонсоров значатся 1 канал и «Газпром». Фактически можно говорить, что картина снята по госзаказу.
В чем основное содержание фильма?
Зрителя, по сути, пытаются убедить, что деятельность Псковской православной миссии не была предательством. Священники миссии якобы помогали советским военнопленным, сочувствовали партизанам, пытались выступать против зверств фашистов в отношении мирного населения. Ну и что с того, что под руководством немцев. Разве лучше было совсем бросить народ в трудную минуту? Такие вот замечательные люди они были, а вернулись красные, так их еще за всю их доброту и наказали. Отправили по лагерям и тюрьмам.
Для нашей страны Великая Отечественная война была действительно всенародной. Народ при социализме не был разделен на противостоящие друг другу классы, а потому смог сплотиться, как никогда раньше. Жестокий враг пришел уничтожить нашу страну и поработить нас. Это была тотальная война на уничтожение. Люди это понимали, потому мальчишки бежали на фронт бить врага, поэтому в тылу и на фронте наш народ проявлял настоящий героизм, без которого победа была бы невозможна. Все это, казалось бы, хорошо известные истины, но именно их сегодня и пытаются поставить под сомнение.
А, как война показана в фильме «Поп». Злобный командир партизан смотрит в бинокль на деревню и говорит: «Что-то народец совсем распустился. Надо казнить предателей полицаев». А какой-то боец ему недоуменно отвечает: «Да, они у нас тут тихие, пьют, да девок щупают.» Действительно, чего их трогать этих полицаев. Тогда совершенно непонятно, за что воюют эти партизаны. Зачем они взяли в руки оружие. Им бы еще пойти с этими полицаями водку трескать. Прямо УПА, а не красные партизаны.
На фоне таких партизан, которые сами не знают за что воюют, главный герой фильма действительно, как бы вовсе и не предатель. Все дело в том, что война для нас была другой, и партизаны были другими.
Если оценивать главного героя фильма с позиций священной, общенародной войны, каковой она и была в действительности, то он окажется самым настоящим предателем, пошедшим на добровольное сотрудничество с оккупантами.
Ведь этих священников осудили исходя из того, что вся страна сражалась не щадя себя, что миллионы людей пали героями. С точки зрения сражавшейся страны они, конечно, предатели. И никак иначе.
Между исключением из партии и арестом прошло восемь дней. Все эти дни я сидела дома, закрывшись в своей комнате, не подходя к телефону. Ждала... И все мои близкие ждали. Чего? Друг другу мы говорили, что ждем отпуска мужа, который был ему обещан в такое необычное время. Получит отпуск — поедем опять в Москву, хлопотать. Попросим Разумова... Он член ЦК.
В душе отлично знали, что ничего этого не будет, что ждем совсем другого. Мама и муж попеременно дежурили около меня. Мама жарила картошечку. "Поешь, деточка. Помнишь, ты любила такую, когда была маленькой?" Муж, возвращаясь откуда-нибудь, звонил условным звонком и вдобавок громко кричал: "Это я, я, откройте". И в голосе его звучало: "Это еще я, а не они".
"Чистили" домашнюю библиотеку. Няня ведрами вытаскивала золу. Горели "Портреты и памфлеты" Радека, "История Западной Европы" Фридлянда и Слуцкого, "Экономическая политика" Бухарина. Мама "со слезами заклинаний" умолила меня сжечь даже "Историю новейшего социализма" Каутского. Индекс расширялся с каждым днем. Аутодафе принимало грандиозные размеры. Даже книжку Сталина "Об оппозиции" пришлось сжечь. В новых условиях и она стала нелегальщиной.
За несколько дней до моего ареста был взят второй секретарь горкома партии Биктагиров. Прямо с заседания бюро, которое он вел. Зашла секретарша.
— Тов. Биктагиров, вас там спрашивают.
— Во время заседания? Что они?.. Я занят, скажите...
Но секретарша вернулась.
— Они настаивают.
Он вышел. Ему предложили одеться и "проехать тут недалеко".
Этот арест озадачил и потряс моего мужа еще больше, чем мое исключение из партии. Секретарь горкома! Тоже "оказался"?
— Нет, это уж что-то чекисты наши перегнули. Придется им многих повыпускать...
Он хотел убедить себя, что это проверка, какое-то недоразумение, временное и отчасти даже комичное. А вот в следующий выходной Биктагиров, возможно, будет снова сидеть в "Ливадии" за столом и с улыбкой рассказывать, как его чуть было не приняли за врага народа.
Но по ночам было очень плохо. Сколько машин проходило мимо окон нашей спальни, выходивших на улицу! И каждую надо было "прослушать", холодея, когда казалось, что она замедляет ход перед нашим домом. Ночью даже оптимизм моего мужа уступал место СТРАХУ, великому СТРАХУ, сжавшему горло всей страны.
— Павел! Машина!
— Ну и что же, Женюша? Город большой, машин много...
— Остановилась! Право, остановилась...
Муж босиком подскакивает к окну. Он бледен. Преувеличенно спокойным голосом он говорит:
— Ну вот видишь, грузовик!
— А они всегда на легковых, да?
Засыпали только после шести утра. А утром снова новые вести об "оказавшихся".
— Слышали? Петров-то оказался врагом народа! Подумать только — как ловко маскировался!
Это значило, что этой ночью увезли Петрова.
Потом приносили кучу газет. И уже нельзя было отличить, которая из них "Литературная", которая, скажем, "Советское искусство". Все они одинаково выли и кричали о врагах, заговорах, расстрелах...
Жуткие были ночи. Но это случилось как раз днем.
Мы были в столовой: я, муж и Алеша. Моя падчерица Майка была на катке. Вася у себя в детской. Я гладила белье. Меня часто тянуло теперь на физическую работу. Она отвлекала мысли. Алеша завтракал. Муж читал вслух книгу, рассказы Валерии Герасимовой. Вдруг зазвонил телефон. Звонок был такой же пронзительный, как в декабре тридцать четвертого.
Несколько минут мы не подходим к телефону. Мы очень не любим сейчас телефонных звонков. Потом муж произносит тем самым неестественно-спокойным голосом, которым он теперь так часто разговаривает:
— Это, наверное, Луковников. Я просил его позвонить.
Он берет трубку, прислушивается, бледнеет как полотно и еще спокойнее добавляет:
— Это тебя, Женюша... Веверс... НКВД...
Начальник секретно-политического отдела НКВД Веверс был очень мил и любезен. Голос его журчал, как весенний ручеек.
— Приветствую вас, товарищ. Скажите, пожалуйста, как у вас сегодня со временем?
— Я теперь всегда свободна. А что?
— О-о-о! Всегда свободна! Уже упали духом?.. Все это преходяще. Так вы, значит, могли бы сегодня со мной встретиться? Видите ли, нам нужны кой-какие сведения об этом Эльвове. Дополнительные сведения. Ох и подвел же он вас! Ну, ничего! Сейчас все это выясняется.
— Когда прийти?
— Да когда вам удобнее. Хотите — сейчас, хотите — после обеда.
— А вы меня долго задержите?
— Да минут так сорок. Ну, может быть, час...
Муж, стоящий рядом, все слышит и знаками, шепотом настойчиво советует мне идти сейчас.
— Чтобы он не думал, что ты боишься. Тебе бояться нечего!
И я заявляю Веверсу, что приду сейчас.
— Может быть, забежать к маме?
— Не надо. Иди сразу. Чем скорее выяснится все это, тем лучше.
Муж помогает мне торопливо одеться. Я отсылаю Алешу на каток. Он уходит, не попрощавшись со мной... Больше я его уже не увидела.
По какому-то странному совпадению маленький Вася, привыкший к моим постоянным отъездам и отлучкам и всегда совершенно спокойно реагировавший на них, на этот раз выбегает в прихожую и начинает настойчиво допытываться:
— А ты, мамуля, куда? Нет, а куда? А я не хочу, чтобы ты шла...
Но мне сейчас нельзя смотреть на детей, нельзя целовать их. Иначе я сейчас, сию минуту умру. Я отворачиваюсь от Васи и кричу:
— Няня, возьмите ребенка! Я не могу его сейчас видеть...
Да, пожалуй, лучше не видеть и маму. Все равно — совершается неизбежное и его не умолишь отсрочками. Захлопывается дверь. Я и сейчас помню этот звук. Все. Больше я уже никогда не открывала эту дверь, за которой я жила с моими дорогими детьми.
Для промывания мозгов до сих пор востребован и широко используется в СМИ мощный пласт «культурного наследия» представителей творческой интеллигенции.
Судя по тому, что не утихают – ожесточаются, обвинения сталинизму, все труднее убедить простого человека, что при Сталине жилось хуже.
Какие же документы так потрясли веру г-на Латышева? Например, вот этот:
«…Приведем полностью страшный документ, который неоднократно публиковался в факсимильном варианте: «1 мая 1919 г. № 13666/2. Председателю ВЧК тов. Дзержинскому Ф.Э. УКАЗАНИЕ В соответствии с решением ВЦИК и Сов. Нар. Комиссаров необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатать и превращать в склады. Председатель ВЦИК Калинин, Председатель Сов. Нар. Комиссаров Ульянов (Ленин)». В исходящем номере - число дьявола! Вот так: беспощадно расстрелять всех православных священников, превратить в склады все православные храмы. (Характерна публикация в коммунистической «Правде» постановления политбюро ЦК ВКП(Б) от 11 ноября 1939 за подписью И. Сталина: «Указание тов. Ленина от 1 мая 1919 г. за № 13666/2 «О борьбе с попами и религией», адресованное Предс. ВЧК Дзержинскому Ф.Э., и все соответствующие инструкции ОПТУ-НКВД, касающиеся преследования служителей Церкви и православных верующих, - ОТМЕНИТЬ».)»
справившись с первым приступом страха, замечаем что:
1. ВЦИК и Совнарком не издали ни одного документа с названием «Указание» за все время своей деятельности, только постановления и декреты за подписями глав этих органов. Любой человек может убедиться в этом лично, заглянув в сборники «Декреты советской власти».
Более того, в практике партийно-государственного делопроизводства вообще никогда не существовало документов с названием «Указание».
2. Порядковых номеров таким документам не присваивалось. Однако, порядковый номер 13666/2 подразумевает наличие многих тысяч таких «указаний» в государственном делопроизводстве. Где они?
3. «Указание Ленина от 1 мая 1919 г.» в РГАСПИ отсутствует, хотя все документы сегодня (кроме истории его болезни) рассекречены.
4. Среди бумаг Ленина, относящихся к 1 мая 1919 г., нет антирелигиозных – это несколько подписанных им постановлений Малого СНК, и все они касаются мелких хозяйственных вопросов.
5. Отсутствует «Указание Ленина от 1 мая 1919 г.» и в Государственном архиве РФ, где хранятся фонды СНК и ВЦИК.
6. Отрицательный отзыв о наличии этого «документа» дали в своих официальных письмах Центральный архив ФСБ России и Архив президента РФ.4)
7. Не существовало никакого секретного «решения ВЦИК и СНК 1917–1919 гг. о необходимости «как можно быстрее покончить с попами и религией», во исполнение которого «Указание Ленина от 1 мая 1919 г.» будто бы было выпущено.
Кстати, Латышев позабыл «маленькую» деталь – он не указал ни номера, ни даты, ни названия этого «решения».
8. Не существует никаких «инструкций ВЧК–ОГПУ–НКВД» со ссылками на это «указание», нет никаких документов о его исполнении.
9. Никакой публикации в «Правде» не было.5)
10. За 11 ноября 1939 г. решения Политбюро действительно были. Однако церковных вопросов они не касались.
Как видите – фальшивка чистой воды.
Кому это было нужно?
Судите сами:
Выписка из бюджета ельцинского предвыборного штаба, 1996 год6) :
»…Книга “Рассекреченный Ленин”. 95 млн. р. Утверждено. Оплачено.»
Крокодилы сожрали бюджет. Законно ли избран Ельцинhttp://compromat.ru/page_10345.htm
Конечно, хорошо. Вот, к примеру:
Или вот:...Астафьево — пушкинское место, бывшее имение князя Вяземского — было в свое время "Ливадией" столичного масштаба. На зимних каникулах там в большом количестве отдыхали "ответственные дети", делившие всех окружающих на категории соответственно марке машин. "Линкольнщики" и "бьюишники" котировались высоко, "фордошников" третировали. Мы принадлежали к последним, и Алеша сразу уловил это.
— Противные ребята, — говорил он, — ты только послушай, мамочка, как они отзываются об учителях...
Несмотря на то что в Астафьеве кормили, как в лучшем ресторане, а вазы с фруктами стояли в каждом номере и пополнялись по мере опустошения, некоторые дамы, сходясь в курзале, брюзгливо критиковали местное питание, сравнивая его с питанием в "Соснах" и "Барвихе".
Это был настоящий пир во время чумы. Ведь 90 процентов тогдашнего астафьевского населения было обречено, и почти все они в течение ближайших месяцев сменили комфортабельные астафьевские комнаты на верхние и нижние нары Бутырской тюрьмы. Их дети, так хорошо разбиравшиеся в марках автомобилей, стали питомцами специальных детдомов. И даже шоферы были привлечены за "соучастие" в чем-то. Но пока еще никто не знал о приближении чумы и пир шел вовсю.
Ремонт же в резиденции Постышева закончить не успели. Эта вилла, расположенная в Липках, напротив Мариинского парка, совсем рядом с нашим домом, до революции принадлежала крупному сахарозаводчику Зайцеву. Построенная в стиле барокко, изящная, воздушной легкости, она представлялась мне, пожалуй, уж слишком роскошной для пролетарского вождя. Впрочем, и другие особняки республиканского руководства ей не уступали. Например, дворец Петровского, председателя УЦИК (Украинского Центрального Исполнительного Комитета), что равнозначно посту президента республики. Этот старый революционер, сидевший по царским тюрьмам, перебивавшийся с хлеба на воду в эмиграции, не постеснялся вселиться в здание, напоминавшее шотландский замок, - из серого гранита, с высоченными стрельчатыми окнами, зубчатыми башнями, мраморными колоннами у парадного подъезда. Украинские "вожди" разъезжали в "бьюиках" и "линкольнах". Такой, в сущности, "буржуазной" роскошью Сталин коррумпировал старых большевиков. Возможно, кое-кто из них поначалу и тяготился подобными благами, очень далекими от жизни "слуги" народа, но скоро убеждался, что отказ от них гневит вождя, вызывая его язвительные замечания насчет "дешевой популярности" и "показного демократизма". Самое главное в сталинской системе привилегий заключалось в том, что эти дворцы с многочисленной челядью не принадлежали "красным вельможам". Они ими пользовались лишь до тех пор, пока имели расположение "хозяина". Он мог в любой момент - из-за непослушания, подлинной или мнимой крамолы - лишить их всего. Обычно заодно он лишал их и жизни.
Постышев, который был также и секретарем городского комитета партии, хотя вскоре и въехал в особняк, продолжал держаться скромно. Нередко один прогуливался вокруг своей виллы. Пользовался не зарубежным авто, а советским "газиком" с брезентовым верхом. Такие машины начал выпускать Горьковский автозавод, построенный с помощью Генри Форда. Усилиями Постышева Киев украсился яркими цветниками. Булыжные мостовые были заасфальтированы. В Мариинском парке соорудили концертную "раковину", и каждый летний вечер там давали на открытом воздухе бесплатные концерты. На улицах появилось множество лотков со всякой снедью. В Пассаже, около "Континенталя" и в других районах города открылись детские кафе, где подавали разнообразные виды мороженого клубничное, ореховое, фисташковое, шоколадное, сливочное.
Постышев часто бывал на заводах, знал многих рабочих по именам, помогал разрешать возникшие проблемы. Он, мне кажется, пользовался неподдельной популярностью. Появилась даже такая поговорка: сделать работу на "три П" Павел Петрович Постышев. Все это, видимо, и насторожило Сталина. Он не терпел популярности у других, усматривая в этом опасное "соперничество".
Незрозуміло чому Сталіна асоціюють виключно з другою світовою війною? Він керував країною до і після війни і в решті решт перемога в великій вітчизнянній ціною жертв 8:1 не його заслуга, а його ганьба.
Социальные закладки