| ||
А я говорю, что надо учитывать международную обстановку тех лет.Сообщение от Lyalya
да Сталин пророк. Воистину святой. Ну и что дальше?
Я говорю о пропаганде в газетах о том, что Германия наш друг, о том, что воевать будем не на своей территории. У вас, кстати, нет статей из газет тех лет, например 39-41й?
Есть внешняя политика, которая как правило, довлеет над внутренней.
Что? Опять??:
К сведению, добавлю: рост Сталина -174 см, а то тут как о низкорослости писали..
а он ее лично в сачок ловить должен?
напоминаю:
тут - температура 40 со всеми прикрасами, а тут - позавтракать не успел перед службой.
Наслаждайся мальчик, это бесплатно.Что? Опять??
я читал о 165.К сведению, добавлю: рост Сталина -174 см, а то тут как о низкорослости писали..
Один из многих Победителей.
А чего вы плачете на фото? И кто это с вами? Ваш друг? Он был груб с вами? Хотите об этом поговорить?
Вот читаю в темах о Сталине, СССР и т.п.посты Седьмых с Коминтернами и с одной стороны их жалко конечно. Всю жизнь пахали, как лошади, ничего слаще редьки не ели, а под конец жизни, их же более проворные однопартийцы и выкинули на их обочину жизни. На самое социальное дно. Пересчитывают теперь жалкие пенсионные копейки, которых даже на приличные лекарства не хватает и ненавидят всех и вся, мечтая, как дети, что бы прилетел добрый но грозный Змей горыныч и съел всех обидчиков. Картинки своей молодости выкладывают, песенки о Сталине постят, стишки. Это конечно все очень трогательно и вас в самом деле очень жаль, но оставаться в подобных темах по долгу не стоит. Большевистская зараза она как не излечимый вирус. Вот поторчал тут 2 дня и такое ощущение как будто и сам стал заслуженным умственным инвалидом советского союза.
Из беседы профессора Г. А. Куманева с наркомом нефтяной промышленности СССР военных лет, Героем Социалистического Труда И. К. Байбаковым
(Магнитофонная запись)
27 ноября 1990 г. г. Москва
Г. А. Куманев: Когда состоялись Ваши первые встречи со Сталиным и чему они были посвящены? Каковы были тогда Ваши впечатления о нем?
Н. К. Байбаков: Встретился я впервые со Сталиным в первой половине 1940 г., когда, как я уже говорил Вам, являлся первым заместителем наркома нефтяной промышленности Лазаря Моисеевича Кагановича. Встреча произошла в Кремле. Она была вызвана тем, что Сталин стал очень беспокоиться о состоянии нашей нефтяной промышленности. В обстановке нарастания военной угрозы он усилил свое внимание нефтяным проблемам. Скажу больше – из всех высших государственных и партийных деятелей Сталин был самым любознательным и практичным и больше всех оказывал нам помощь.
И вот на это совещание, где рассматривались неотложные вопросы нашей отрасли, я был вызван вместе со своим наркомом. Были там почти все члены Политбюро ЦК ВКП(б). Кагановичу предложили сделать информацию о положении дел в нефтяной промышленности СССР. Поскольку Каганович не являлся специалистом по добыче нефти, он в свою очередь предложил заслушать меня. (Я еще перед совещанием получил от него задание подготовиться.) Преодолев нахлынувшее волнение, я сосредоточился на содержании подготовленной мною справки, которую держал перед собой. Говорил около 30 минут по всем основным делам нашей отрасли. Особо остановился на необходимости форсированного развития нефтепромыслов в Башкирии – ведущем районе «Второго Баку». Внес и ряд конкретных предложений. [590]
Во время моего выступления Сталин прохаживался около стола с трубкой в руках. Слушал очень внимательно, ни разу не перебив, а когда я говорить закончил, стал задавать вопросы. Вначале он спросил, какое конкретно оборудование требуется в первую очередь нефтяникам и что более всего тормозит ускоренное развитие отрасли. Голос у Сталина был приглушенный и довольно тихий.
Совсем уже успокоившись, я четко и ясно, как мне показалось, ответил на поставленные вопросы. По лицу Сталина было видно, что мои разъяснения и предложения его удовлетворили. Сделав несколько шагов по кабинету, он тут же принял соответствующие решения.
– А как Вы оцениваете, товарищ Байбаков (произнося мою фамилию, Сталин делал ударение на втором слоге, и теперь мне стало ясно, почему так же называл меня Берия) перспективы скорейшего освоения «Второго Баку»? Какие организационные и другие меры нам надо еще осуществить?
Мне уже рассказывали о том, что Сталин терпеть не может общих, расплывчатых фраз и при разговоре с ним собеседник должен быть «подкованным», прекрасно знать существо вопроса и иметь (если убежден в собственной правоте) свою точку зрения.
Чувствовалось, что вождя интересуют все без исключения составные части проблемы и для него при принятии ответственных решений нет мелочей.
После моих ответов Сталин кратко подвел итоги, сформулировал пункты нового правительственного постановления с указанием сроков и путей к его выполнению и произнес:
– Итак, я утверждаю.
В последующем я старался всегда придерживаться именно такого ясного и конкретного стиля при обсуждении любого вопроса. Не подавлять мнения окружающих, а внимательно и терпеливо выслушивать каждого, кто высказывал свои предложения и замечания, чтобы находит правильное, конструктивное решение.
В июле 1940 г. произошла смена руководства Наркомата нефтяной промышленности. Наркомом был назначен Иван Корнеевич Седин, который до этого работал секретарем Ивановского обкома ВКП(б). Осенью того же года руководители нашего наркомата, нефтекомбинатов и трестов были приглашены на беседу к Сталину. С небольшим докладом о положении дел в стране с добычей нефти выступил я как первый заместитель народного комиссара. И на этот раз Сталин слушал мою информацию очень внимательно. Расхаживая по кабинету, он задавал вопросы, как бы ведя со мной диалог. Его особенно интересовало положение со строительством первого на Востоке страны нефтеперерабатывающего завода в Башкирской республике. В свою записную книжку Сталин тут же записал все, что в первую очередь необходимо для скорейшего пуска завода, а заместители главы правительства Берия и Вознесенский получили соответствующие оперативные указания. [591]
Я и выступавшие в прениях товарищи обратили внимание руководства на невысокое качество поставляемого оборудования и особенно труб, которые у нас производились из обычной стали, а нужна легированная сталь.
Заодно все жаловались на частые срывы с поставками утяжеленных бурильных труб, которые могли повысить скорость бурения скважин.
Сталин попросил Седина дать необходимые разъяснения. Тот встал навытяжку, растерялся, стал путаться и, наконец, беспомощно замолчал. Сталин пристально смотрел на него, покачивая головой... Седина можно было понять: он никогда не был нефтяником, да и соответствующего опыта явно недоставало.
Пришлось мне выручать наркома и объяснять причины многочисленных аварий при бурении скважин. Покритиковал я и Наркомат черной металлургии, который часто срывал поставку утяжеленных бурильных труб. Сталин тут же подошел к письменному столу, взял телефонную трубку и позвонил наркома черной металлургии Тевосяну. Спросил его:
– Товарищ Тевосян, Вы не очень заняты? Тогда прошу немедленно приехать ко мне.
Наркомчермет СССР находился недалеко от Кремля, в том же здании, что и мой наркомат. И где-то через 10 минут Тевосян появился на нашем заседании. Сталин поздоровался с ним за руку и говорит:
– Товарищ Тевосян, вот здесь товарищ Байбаков жалуется на то, что во многих авариях виноваты Ваши трубы плохого качества. Товарищ Байбаков, пожалуйста, уточните, о чем идет речь...
Известно, что наступление лучшая форма обороны. Этот метод сразу же использовал Тевосян, активно ополчившись на меня. Он начал оправдываться, бурно доказывая свою непричастность к простоям буровых. Мы стали с ним спорить, и это продолжалось несколько минут.
Сталин отошел в сторону, недовольно поморщился, а затем сказал:
– Вы поспорьте, поругайтесь, а мы послушаем...
Мы оба сразу замолчали. После небольшой паузы Тевосян заметил, что трубы, о которых идет речь, испытывают при бурении скважин огромную нагрузку. Пробовали изготавливать из орудийной стали, но они все равно ломаются...
– Что же делать будем? – спросил Сталин.
– Будем осваивать, – как-то неконкретно, «в общем плане» ответил Тевосян.
Сталин строго взглянул на него и с иронией произнес:
– А не получится у Вас, товарищ Тевосян, как у того пожилого, который женился на молоденькой, сам мучался и ее мучал? Лучше скажите, что требуется, чтобы изготавливать качественные трубы? [592]
Явно смутившись, Тевосян пояснил: для выпуска качественных труб нужна легированная сталь, а для этого надо молибден добавлять к обычной стали.
– А сколько его нужно на первое время? – поинтересовался Сталин.
Немного подумав, нарком ответил, что необходимо выделить молибдена по крайней мере 300 тонн.
Сталин обращается к присутствовавшему на заседании председателю Госплана Николаю Алексеевичу Вознесенскому:
– Товарищ Вознесенский, почему Вы не даете необходимые добавки молибдена?
Тот отвечает таким сухим, официальным тоном:
– Товарищ Сталин, у нас его нет в свободном наличии. Имеется только в неприкосновенном запасе, в НЗ.
Я решился тогда вмешаться в разговор и заметил, что каждая поломка труб вызывает серьезную аварию. И чтобы устранить ее, требуются десятки тысяч рублей, а иная авария приводит к ликвидации бурящейся скважины.
Сталину мой довод, видимо, показался убедительным. И он снова обратился к председателю Госплана с вопросом. Причем, зная его твердый характер и щадя самолюбие, слова произнес с мягкой улыбкой.
– Скажите, товарищ Вознесенский, для чего создается НЗ?
И сам же ответил на этот вопрос:
– Неприкосновенный запас создается для того, чтобы питаться, когда больше нечего есть и пить. Так ведь? Почему же нельзя это сделать сейчас? Вот мы и выделим триста тонн молибдена, а Вас, товарищ председатель Госплана, попросим поскорее восполнить это количество в НЗ.
Вождь повернулся к Председателю Совнаркома СССР Молотову и спросил:
– Как, Вячеслав Михайлович, мы подпишем документ о выделении молибдена из неприкосновенного запаса?
Молотов ответил:
– Я готов поддержать.
Все с этим согласились и через один-два дня после оформления необходимое количество молибдена было выделено по назначению.
Я рассказываю Вам столь подробно об этом эпизоде потому, что он, как мне кажется, достаточно убедительно характеризует стиль работы Сталина. К подобным совещаниям он готовился всегда тщательно и при их проведении постоянно демонстрировал большую осведомленность, интересовался всем.
Помнится, как однажды во время выступления в Кремле начальника Краснодарского нефтекомбината Апряткина Сталин спросил его о запасах нефти в недрах края. Оратор назвал 150 млн. тонн. Тогда Сталин попросил «расшифровать» эти запасы по категориям. Но ответа не получил, т. к. Апряткин был просто «не в курсе дела». [593]
– Хороший хозяин, – упрекнул его Сталин, – должен знать свои запасы и по категориям...
Бывая на встречах и заседаниях в Кремле, я не раз убеждался, что Сталин уважал знающих свое дело прямых и честных людей, которые излагали перед ним свои сокровенные мысли.. Их Сталин слушал особенно внимательно, устанавливая с ними доверительный, деловой контакт. Он умел каким-то особым чувством не только понять волнение и искренность собеседника, но и простым словом, шуткой или жестом снять напряжение, поддержать и успокоить человека.
Тем не менее работать со Сталиным в «зоне повышенной ответственности» было далеко не просто, обладая железной логикой, ясным умом, обширными знаниями, необычайной работоспособностью и непростым характером он требовал от каждого высокой компетентности, четкости, исполнительности и инициативы.
А приличные - это какие?
Которыми вы лечитесь?
Weiss, при всем уважении, но тут вы не правы.
У меня в девяностые благодаря перестроечной пропаганде была стойкая ненависть к Сталину, а теперь, спустя 15-20 лет, взвешенно оценив всё,
что я узнал в жизни, я его очень уважаю, и понимаю, что это был великий человек.
Грубо.Одно знаю:никогда не говори никогда.Ты даже не заметишь как выкинут тебя.Никогда не пиши про других,ведь ты же не знаешь,что будет с тобой через 5 минут.Может и ты станешь умственным инвалидам демократической Украины(если уже не стал).
Я конечно понимаю, что если бы выкинули меня и всех, кто живёт хоть чуточку лучше вас, вы испытали бы пролетарский оргазм. Но хочу вас расстроить. Я не вручил свою судьбу шизофренику типа Сталина. Так что у меня как раз всё прогнозируемо. И уж если кто-то и может сильно изменить мои планы, то это Бог.
Умственными инвалидами не становятся. Ими рождаются. Но не расстраивайтесь. Это не смертельная болезнь.
Weiss, вам письмо от Сталина (с некоторым моим редактированием):
"Не находите ли, что Вы заразились некоторой неприятной болезнью, называемой «зазнайством»? Побольше скромности, т. Weiss…
В чём существо Ваших ошибок? Оно состоит в том, что критика недостатков жизни и быта СССР, критика обязательная и нужная, развитая Вами вначале довольно метко и умело, увлекла Вас сверх меры и, увлёкши Вас, стала перерастать в Ваших произведениях в клевету на СССР. На его прошлое, на его настоящее…
Нет, высокочтимый т. Weiss, это не большевистская критика, а клевета на наш народ, развенчание СССР, развенчание пролетариата СССР, развенчание русского пролетариата.
И Вы хотите после этого, чтобы Коминтерн молчал! За кого Вы принимаете наш Коминтерн?
И Вы хотите, чтобы я молчал из-за того, что Вы, оказывается, питаете ко мне «жалость»! Как Вы наивны и до чего мало Вы знаете большевиков…».
Смешной,наивный мальчик.Я рад за тебя что ты живешь чуточку лучше меня(,экстрасенс,ясновидящий)Ты сам написал,что это несмертельная болезнь:весна пройдет,наступит лето.Это я по поводу слов:я не вручил свою судьбу шизофренику типа Сталина,зато вручил типа Ющенко.
Я не склонен переоценивать свои возможности и способности. Скорее наоборот. Но изначально, с рождения ощущать себя бесправным ничтожеством, это не достойно человека. Именно так о чувствовали себя ЛЮДИ при Сталине.
Не надо из меня врага народа делать. Я всегда гордился тем, что родился и вырос в Империи и являюсь представителем великого народа. Поэтому и ненавижу всё то, что этот народ превращало в стадо и поспособствовало в итоге развалу страны.В чём существо Ваших ошибок? Оно состоит в том, что критика недостатков жизни и быта СССР, критика обязательная и нужная, развитая Вами вначале довольно метко и умело, увлекла Вас сверх меры и, увлёкши Вас, стала перерастать в Ваших произведениях в клевету на СССР. На его прошлое, на его настоящее…
Нет, высокочтимый т. Weiss, это не большевистская критика, а клевета на наш народ, развенчание СССР, развенчание пролетариата СССР, развенчание русского пролетариата.
И Вы хотите после этого, чтобы Коминтерн молчал! За кого Вы принимаете наш Коминтерн?
И Вы хотите, чтобы я молчал из-за того, что Вы, оказывается, питаете ко мне «жалость»! Как Вы наивны и до чего мало Вы знаете большевиков…».
А тех кто пахал всю жизнь и в итоге остался за бортом мне и в самом деле жаль.
Ну вот видите. Такие как вы всегда вручают кому-то свою судьбу. То людоеду Сталину, то ничтожеству Ющенко. Помните как таких называют? Правильно - врождённые терпилы.
Ваши права
Тема: 
Ответить с цитированием
Социальные закладки