До обеда поспал он немножко, так как сильно утомили его эти размышления, а потом, решительный и бодрый, встал, чертежи начертил, ленты программные наперфорировал, алгоритмы рассчитал, и, наконец, сотворил счастливое общество из девятисот персон. Чтобы господствовало в нем равенство, сделал всех совершенно одинаковыми. Дабы из-за еды и питья не ссорились, сделал так, что не пили они и не ели, а холодный атомный огонек служил им источником энергии.
подрегулировал он им редукторы и реостаты, а потом позвал Клапауция. Присмотрелся тот к их радостной беготне, выслушал объяснения с довольно кислой миной и спросил:
— А опечалиться они могут?
— Что за глупый вопрос. Разумеется, нет, — ответил Трурль.
— Значит, потому они все время скачут и во весь голос вопят, потому такие румяные и добрые, что им хорошо?
— Именно!
— Если они делают то, что делают, потому что делать это обязаны, приятель мой, — отозвался Клапауций, — то в них ровно столько же добра, сколько в трамвае, который потому тебя не не переедет, если ты на тротуаре стоишь, что ему с рельсов не сойти. Не тот, Трурль, счастье творения добра познает, кто должен других неустанно по голове гладить, от восторга вопить да камни с дороги убирать, а тот лишь, кто может и печалиться, и рыдать, и камнем другому голову размозжить, но по доброй воле и сердечной охоте этого не делает! Ты же создал пародию на высшие идеалы, которые удалось тебе изрядно опошлить!
— Что ты такое говоришь?! Они же, все таки, разумные существа, — пробормотал обескураженный Трурль.
— Да? — спросил Клапауций. — Сейчас посмотрим.
С этими словами подошел он к Трурлевым творениям, первому, кто ему попался, дал с размаху в лоб и спросил.
— Счастлив ли ты?
— Безумно! — ответил тот, схватившись за голову, на которой вскочила шишка.
— А теперь? — спросил Клапауций, и так ему врезал, что тот вверх тормашками полетел. Еще не успел бедняга встать, еще песок выплевывал, а уже кричал:
— Счастлив я! Хорошо мне жить!
— Вот так, — сказал коротко Клапауций онемевшему Трурлю и ушел.
Огорчился Трурль невыразимо. Свел он одного за другим своих счастливцев в лабораторию и разобрал их там до последнего винтика, а они не только этому не сопротивлялись, но ему, как могли, помогали, ключи и клещи подавали, или даже молотком себя по черепу били, если его крышка слишком плотно была насажена и сниматься не хотела.
Социальные закладки