Бывший президент Украины, а ныне депутат Верховной Рады Украины Леонид Кравчук решил, что настало время приоткрыть завесу тайны над Беловежским соглашением.
- Тем не менее встречу в Беловежской Пуще многие расценивают как сговор. У нас в России немало тех, кто воспринимает ее как политическую интригу Бориса Ельцина против Михаила Горбачева в борьбе за власть.
- Какой же это сговор, если все творилось открыто? Мы провели заседание, подготовили документ, собрали журналистов, провели пресс-конференцию, сообщили о принятых решениях миру. Опять же, хочу напомнить своим оппонентам, что мы в Беловежской Пуще приняли соглашение, где четко записано: оно вступает в силу после ратификации парламентами. Мы не приняли окончательного решения. И если бы депутаты не ратифицировали этот документ, то наши подписи ничего бы не значили. Но российский парламент во главе с Борисом Ельциным, и украинский, и белорусский утвердили наше соглашение. Причем без каких-либо замечаний или поправок. В Алма-Ате после 20 декабря, когда Михаил Горбачев уже сложил полномочия, к нашему соглашению присоединились другие республики. Как видите, и в правовом, и в морально-этическом плане все было по закону.
- Из ваших слов я понимаю, что Михаил Сергеевич знал о встрече в Беловежской Пуще, и если бы захотел, то мог бы, скажем, вас всех арестовать?
- Конечно. Когда мы сели за круглый стол переговоров, то Борис Николаевич сказал: «Леонид Макарович, у меня к вам есть несколько вопросов, которые попросил задать Горбачев». И задал.
- Сейчас Михаил Сергеевич говорит, что Беловежский сговор был для него полной неожиданностью.
- Отвечая на ваш вопрос о возможности ареста, могу сказать, что президент СССР Михаил Горбачев, обладающий властью, мог дать соответствующие директивы, и все было бы решено однозначно. Я, например, приехал без охраны. Борис Ельцин совершал официальный визит, но у него охрана была условная. Однако надо отдать должное Михаилу Сергеевичу - он человек широкого масштаба, истинный демократ в душе. И думаю, после событий 19-21 августа понимал, что арест лидера России может иметь непредсказуемые последствия. Я согласен с Горбачевым в одном - он не знал содержания готовящегося документа, но 6-го декабря и я имел о нем лишь общее представление.
- Если для вас документ оказался неожиданностью, то кто же тогда готовил его?
-
Для меня неожиданностью был не документ, а формулировки и предоставление нам возможности написать его. Документ, безусловно, родился не на пустом месте, его корни начинались в Новоогаревском процессе. Москва в лице Горбачева настаивала на Союзном договоре, на жесткой федерации, а в республиках это не воспринималось. Там же, в Новоогареве, и договорились о встрече без Михаила Горбачева.
- А почему без Горбачева? Он мешал вам?
- При чем тут Горбачев, если собирается часть страны, а не все республики? Мы решили собраться втроем и обсудить сугубо наши проблемы. В декабре Борис Ельцин отправился с официальным визитом в Белоруссию. Шушкевич напомнил ему о нашей договоренности, и они позвонили мне. Я подумал и согласился. На встрече у каждого из нас уже были свои «домашние заготовки». У меня, например, они были написаны от руки. Я видел, как Бурбулис доставал из кармана свои бумаги. Схема работы была такая: мы пишем пункт, обсуждаем его. Достигнув соглашения, передаем на юридическую и лингвистическую экспертизу, лишь после этого окончательно голосуем и ставим свои подписи. И так по каждому пункту.
http://www.stringer.ru/Publication.mhtml?PubID=2638&Part=39
Социальные закладки