Стихи об Одессе

[Парусник]

Я не знаю когда и не знаю зачем,
Но в Одессу я снова приеду.
Город песен, стихов, анекдотов, поэм -
Краше города этого нету!
Лучший город Земли и других всех планет,
Удивительный, ветреный город;
Пусть пройдёт даже 100, даже 1000 лет,
Он всегда будет светел и молод!
Брызги моря летят, словно искры огней;
Раздевает там солнце бесстыже;
Там смешалось так много различных кровей...
Город лучше любого Парижа!
Там особенный воздух: морской и степной,
А ещё кое-где и лиманный.
Даже в сумерках город какой-то цветной.
Не любить этот город мне странно!
Непонятный жаргон, непонятный акцент,
Что присущ только смеси народов.
Там другая планета, другой континент;
Там и солнце с другим небосводом!
Да, сейчас там другие уж люди живут,
И акцент изменился с годами;
И другие там песни сегодня поют...
Но всё также омыт он волнами.
Молдаванка другая и другой там Фонтан,
И у улиц другие названия...
Но мне город судьбою лишь Этот был дан,
Несмотря даже на расставание!
Да, не в лучшую сторону он изменён,
Да, всё лучшее кануло в лету...
Но по прежнему снится ночами мне он,
И поэтому я туда еду!
Я люблю не за то, что он мне что-то дал -
Любят ведь вопреки очень часто;
Он - мой дом, мой причал, мой перрон и вокзал;
Моя исповедь, вера и каста!
Он, конечно, не тот - так и я ведь не та:
Я с годами ведь тоже меняюсь.
Он в душе остаётся, как Город-Мечта,
И в Мечту эту я возвращаюсь!


Светлана Крутянская

[cote d'Ivoire]

Случилось долго колесить по свету
И видеть много уголков укромных.
Но истоптав почти что всю планету,
Я понял, без Одессы я бездомный.

Жить можно и в Нью Йорке, и в Париже.
И в Жмеринке, и где-нибудь в Китае.
Живут же чукчи, не снимая лыжи...
Но без Одессы жить? Не понимаю.

Да и Одессы нет без одесситов.
Такое очевидно и бесспорно.
Вокруг одни приезжие бандиты
И полное отсутствие уборных.

Но вдруг сюрприз. Гляжу, часы над входом.
Вхожу. Сидит мужик библейских знаний.
"Вы часовщик?"
"Нет, я иного рода.
Мне Бог доверил делать обрезанье".

"Тогда зачем куранты над дверями?
По-моему, нисколько не похоже".
А он сказал, вибрируя ноздрями:
"Вам будет лучше, если нож и кожа?"

Я согласился - не прилично это,
И, улыбнувшись, загрустил немножко.
Чудесный мир каштанового лета
И одесситы... Всё осталось в прошлом.

Профессор Оболенский

[Шарки]

Я за Одессу Вам хотел сказать,
Шо города красИвей не найдёте
И пусть в Париже рай и благодать,
Одесса - таки да,всегда в почёте!

По улочкам пройдусь я не спеша
И кто-то подойдёт мене навстречу.
И без понтов - скажу я,тихо! Ша!
До Вас совсем мне нету интересу.

Лузановка,Отрада,Ланжерон,
Аркадия блистает в лунном свете.
Здесь собирался шулеров бомонд
И раздевали до штанов в дуэте.

За "Черноморец" пару слов скажу.
Шо таки был гроза авторитета.
Одесса-мама,я тобою дорожу,
Ты в памяти останешься поэта.

В Одесский порт заходят корабли,
Фарцовщики об этом все узнали.
Кидают лохов с шиком на рубли
И в кабаках серьёзных фестивалят.

Бывал немало в других я городах,
Они по своему красивы,эстетичны.
Но красивей Одессы - таки да!
Вы не найдете круче,поэтичней.

Одесса!Таки да! тебя люблю!
И будешь мною навсегда любима.
Где б ни был,я тебе не изменю,
Ты в моём сердце нАдолго хранима.

2012 год

К. Владимирский

[Di-Z]

Акростих Е. Голубовского Игорю Павлову:

Интонации полушепотом,
Грустной фразой, как будто вскользь,
Он умеет принять без ропота
Раздражение, жизнь без польз.
Юный в третьем тысячелетии,
Перепрыгнув из века в век,
Алогичность нашей планеты
Воспринявший как свальный грех.
Лишь Одесса его Мадонна,
Он из рыцарей без упрека.
Вроде б семьдесят. Но бездонней,
Уникальней нет человека.

Наталия Оленева
***
На берег города печальный
Выносит с музыкой причальной
Чубаевку, район отважных,
Цыган картонных и бумажных.

Как страшно мне дойти до моря
(Я только проезжаю мимо).
Оно, с действительностью споря,
В пыли присутствует незримо.

[Шарки]

ПЕЧАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ МИШЕЛЯ БУШЕ

Однажды в городе Одессе
Произошел такой конфуз -
Приехал в личном Мерседесе
В Одессу молодой француз.

Француз был родом из Тулузы,
По паспотру Мишель Буше.
И, как все прочие французы,
Мишель был бабником в душе.

Оставив свой багаж в отеле,
Мишель направился в бордель,
Поскольку местные бордели
Повсюду посещал Мишель.

Борделей множество в Одессе -
Француз резвился, как кобель
И, как потом писали в прессе,
Исчез на несколько недель.

Администрация отеля,
В котором числился Буше,
Не знала, где искать Мишеля
И не надеялась уже.

***

Рахиль, дочь местного раввина,
Имела собственный бордель,
И для неё любой мужчина
Имел коммерческую цель.

В тот день Рахиль была при деле,
Приходный заполняя лист,
И в этот миг в её борделе
Возник богатый интурист.

Молва в бордельном профсоюзе
Летит быстрее, чем стрела -
Рахиль всё знала о французе
И с нетерпением ждала.

Сложив бумаги и чернила
В шкатулку из папье-маше,
Рахиль любезно предложила
Присесть вошедшему Буше.

Пока француз располагался,
Сползая в плюшевый диван,
В уме Рахиль уже рождался
Изящный, но коварный план.

Конечно, не совсем тактично
Детали плана разъяснять,
Но барышня решила лично
Француза в номере принять.

***

Опустим мелкие детали
Интимных хитростей Рахиль,
И вновь к сюжетной вертикали
Нас возвращает строгий стиль.

Пока милиция искала
Пропавший след месье Буше,
Героем громкого скандала
Стал сам французский атташе.

Он опознал в одесском морге
Какой-то безымянный труп.
Он был, при этом, не в восторге
И в показаниях был скуп.

Так в милицейском протоколе,
Где расписался атташе,
Есть запись: "Под Одессой, в поле
Был найден труп месье Буше".

А "труп", тем временем, резвился
Вдвоём с проказницей Рахиль,
И с ним никто не поделился,
Что он, по сути, сдан в утиль.

***

Природа щедро наградила
Умом коварным женский род.
Адама Ева просветила,
Каков на вкус запретный плод.

С тех пор наивного Адама
С благочестивого пути
Легко свернёт любая дама,
Чтоб за собою увести.

Мишель Буше из той породы
Весьма отзывчивых мужчин,
Что, слыша женской зов природы,
Идут без видимых причин.

Наживку лёгкую глотают
И попадаются в капкан.
Влечёт мужчин, как запах рая,
Туда коварный женский план.

Рахиль усердно потрудилась,
Капкан закрылся, наконец -
Дверь с лёгким скрипом отворилась,
И к ним вошёл... её отец.

***

Раввин районной синагоги
Моше Израилевич Фасс,
Сел, широко раскинув ноги
На их измученный матрас.

Вся скорбь еврейского народа
Читалась в старческих глазах,
Как будто плакала Природа
И херувимы в небесах.

Рахиль, едва прикрывши тело,
Рыдая, бросилась к отцу,
Отважно плюнув между делом
В глаз похотливому самцу.

Моше с Буше вдвоём остались,
Отец был страшен, как гроза,
И быстро кровью наливались
Его отцовские глаза.

Но драмы не было кровавой,
Всё превратилось в водевиль.
Буше, чтоб избежать расправы,
Пришлось жениться на Рахиль.

Их поздравляла вся Одесса,
Но только выветрился хмель,
За багажом и Мерседесом
Мишель направился в отель.

***

Хотелось очень уж французу
Сесть поскорей в свой Мерседес
И дёру дать домой, в Тулузу,
Быстрей, чем Air France Express.

Но жизнь, порою, коррективы
Внести способна в план любой,
С тех пор герой наш похотливый
Не управлял своей судьбой.

Буше в отеле не узнали
И, в выражениях прямых,
Документально доказали,
Что больше нет его в живых.

Мир для Буше перевернулся,
Погас в душе его фитиль.
В конце концов, Мишель вернулся
К своей безжалостной Рахиль.

С тех давних пор промчались годы,
Но незадачливый француз
Остался в памяти народа,
Невинной жертвой брачных уз.

Одесса помнит о французе,
А под одной из серых плит
На местном кладбище в Тулузе
Лежит забытый одессит.

Жизнь расставляет нам ловушки
Под видом призрачных химер.
В её руках мы все игрушки,
И наш Мишель тому пример.

***

[cote d'Ivoire]

Диалог на Привозе

Есть раки! Подходите, выбирайте.
Да-да, мужчина, это я до вас.
Укропчик к ракам брать не забывайте,
Побольше, чтоб хватило про запас.
Вы посмотрите, это же красавцы!
Один в один, и все почти с икрой.
Живые, аж кусаются, мерзавцы
И пахнут не болотом, а рекой.
А реки, чтоб вы знали, усыхают
В такое пекло, как сейчас стоит,
И раки постепенно исчезают,
Они уже почти, что дефицит.

- Ну и почём, мадам, у вас десяток?
А если сразу сотню или две?
А вот икры я вижу недостаток,
И почему в болоте и траве?

- Чуть-чуть травы? Ой, я вас умоляю!
Берите, не морочьте мне мозги.
Всё вам не так... Ну, прямо я не знаю...
Я с вами умираю от тоски.
Таких, как у меня, шикарных раков
Вы не найдёте, я вам говорю!
Отдам всего по семьдесят, однако
На сотне хорошо вам уступлю.

- Ну, вы меня почти, что убедили,
Хоть раки так себе, на первый взгляд.
Но, раз уж о цене заговорили,
Давайте сотню, но по пятьдесят.

- Всего по пятьдесят? Побойтесь Бога!
Такой товар за жалкие гроши?
Желающих купить сегодня много,
Тем более, что раки хороши.
Смотрите, у меня наполовину
Дешевле, чем у всех моих коллег,
Но, так и быть, десятку я вам скину,
Я вижу - вы приличный человек.
Я ж не прошу по сто или сто тридцать
И цену я беру не с потолка,
А мне семью кормить - как говорится,
Я и за бабу, и за мужика.

- А с мужиком-то с вашим что случилось?

- Да водку пьёт. Какой с такого прок?
Такое "счастье" на меня свалилось,
А раков этих ловит мой сынок.
Мальчишка у меня, конечно, бойкий,
Но буду откровенной до конца -
Бандит растёт, и в школе только двойки...
Похоже, уродился он в отца.
Ой, что ж я с вами так разговорилась!
Не слушайте вы этот бабий трёп.
Уж извините, просто накопилось...
Берите лучше раки и укроп.

- Ну, хорошо, по семьдесят давайте,
Я торговаться с вами не хочу.
Две сотни, и укропчик посчитайте,
Я с радостью за это заплачу.

- Ну, нет уж! Я же скинула десятку,
А слово - ведь оно не воробей,
Но вы не беспокойтесь, все в порядке,
Я выберу вам раков покрупней.
Сегодня вы - мой первый покупатель,
А значит к вам особенный подход.
И чтобы не остались вы внакладе,
Вот вам ещё десяток на поход.
Поговорить за жизнь мне просто не с кем,
И я надоедаю вам опять.
Кому ж ещё я о своём, о женском,
Могу всё по серету рассказать.
Ведь не всю жизнь я раками торгую,
Я танцевала Фею и Жизель.
С тех пор по сцене часто я тоскую,
А жизнь моя - сплошная карусель.
Мой муж играл в оркестре на гобое,
А я в него влюбилась без ума.
Однажды нас застукала обоих
В гримёрке мужа первая жена...

- Позвольте, значит муж ваш был женатым?

- Ну да, а что? Любовь бывает зла.
Сама во всём же дура виновата,
Что мужу моему всё донесла...

- Постойте, я запутался немного.
Ваш муж тогда женат был не на вас?

- Да что ж тут непонятного, Ей Богу!
Я замужем уже не первый раз.

- Понятно, продолжайте. Интересно,
Чем этот ваш закончился роман.

- Так вот... Сказать по правде, если честно,
Мы вместе с ним удрали в Магадан.
Мой муж нашёл на приисках работу,
А я детей учила танцевать...

- Тот муж, который был вторым по счёту?

- Ну да. Смотря, конечно, как считать.
А в школе той, где я преподавала,
Я встретила красавца-физрука,
И всё, конечно, началось сначала -
Я по уши влюбилась в паренька.
Я прежде никого так не любила
И поняла, что это навсегда.
Моя любовь, в итоге, победила,
И с ним мы переехали сюда.

- Так, стало быть, теперь физрук ваш спился.
Он, что, не знал, что пьянство - это зло?

- Нет, что вы! Тот через полгода смылся,
Зато с четвёртым мужем повезло.
Четвёртый был порядочный мужчина,
Меня намного старше и мудрей.
Шикарный дом, престижная машина...
Один лишь недостаток - он был гей.

- А как же сын? Ведь тут мужчина нужен,
Простите мне бестактный мой вопрос.

- Ну, я жила недолго с этим мужем,
Опять не оправдался мой прогноз.
Мой пятый оказался негодяем -
Придурок, наркоман и психопат.
Хотя, сперва, жизнь с ним казалась раем,
Но быстро превратилась в сущий ад.
Вести себя он нагло стал и грубо,
Терпеть я это больше не могла,
Ну, а когда он выбил мне два зуба,
Тогда к шестому мужу я ушла...

- Простите, что я вас перебиваю,
Прервав ваш увлекательный рассказ,
Скажите сразу, я вас умоляю,
Какой по счёту муж у вас сейчас?

- Ну что же вы такой нетерпеливый!
Как будто на количество мужей
У женщин существуют нормативы.
Да разве ж мне до этих мелочей!
Вот я, к примеру, вам признаюсь честно,
Смотрю на вас и, что ни говори,
Но вы - мужчина очень интересный,
И мы б друг другу точно подошли.
Я разве вам не нравлюсь, хоть немного?
Пусть повидала на своем веку,
Но не уродина я, слава Богу,
И женщина вполне ещё в соку...

- Ой! Вы меня простите, ради Бога!
Ну как же я об этом мог забыть?
Дел у меня сегодня очень много,
И мне сейчас же нужно уходить.

- Минутку, я ещё не рассказала...

- Увы, бегу, но в следующий раз
С готовностью, во что бы то ни стало,
Я этот ваш дослушаю рассказ.

- Постойте! Вы забыли ваши раки!
Мужчина, подождите! Вы куда?..
Тьфу! Только лишь подумаешь о браке,
Как их сдувает ветром. Вот беда!

Олег Нечаянный

[Шарки]

В ночи лазурной спит моя Одесса.
Взойдет луна и овладеет тьмой,
И волшебство чарующей завесой,
Вновь окунет мой город дорогой.

Как сладко дремлется, в лучах небесной славы,
Мой спящий град безлюдно величав.
Моя Одесса отдыхает славно,
В лучах волшебных сердце мне отдав.

Здесь каждый шаг, в душе рождает негу.
Прекрасный город созданный мечтой.
Пусть ангелы хранят тебя Одесса!
Не нарушая твой ночной покой.

Евгений Кричмар

[Парусник]

***

Супермен проживает в Одессе. Вторую осень
Уклоняется он от призыва. Под психа косит.
Бродит тихо по центру, бородой заросший, как леший.
Ляля часто встречает его в переулке Олеши.

Ошалевший и бледный, как будто после наркоза,
Он несет свой нелегкий жизненный груз с Привоза:
Творог, экзистенцию, ужас, свежую рыбу,
Благодарность, что с ним не сделали все, что могли бы.

Рядовой одессит, с обычной пропиской одесской,
Выдает его только плащ с полустертою S-кой.
А еще он, бывает, летает, но это не часто,
Так как после полетов бывает особо несчастным.

Я встречаю его вечерами, бредя с бизнес-центра.
Он негромко всегда окликает, почти без акцента.
Он немного противен, как всякий, кто сломан миром,
Но, как прежде, прекрасен. Был в детстве моим кумиром.

С голубыми глазами, расширенными от дури,
Он рассказывает о друзьях. «Бэтмен вот в Сингапуре…
Человек-паук не звонит… Кэт погибла в мае…
Нам же вас не спасти, понимаешь?..» Я понимаю.

Он распахивает полы крутого плаща
И уносится вверх, сам себе снаряд и праща.
А я пока не могу. И не то чтоб особенный груз.

Город шепчет «Останься…»
И я всегда остаюсь.

Таисия Найденко

[Шарки]

Я часто вижу все один и тот же сон.
В нем, возвращаясь в детство босоногое,
С толпой мальчишек я бегу на Ланжерон
Давно не существующей дорогою.

Смеясь, галдя и раздеваясь на бегу,
Мы сразу в море теплое бросаемся.
Детишки под присмотром мам, на берегу,
А мы до посинения купаемся.

Потом, мы долго жарим мидий на огне,
Хватая из костра от нетерпения.
У нас есть бутыль молодого Каберне
И скумбрия горячего копчения.

Не замечаем мы, как ночь сменяет день.
Мы не спешим - домой всегда успеется.
Нам горлопанить песни до утра не лень,
А песни за Одессу, разумеется.

Не замечая фальши порванной струны
И старенькой гитары ненастроенной,
Нам, детям той, несуществующей страны,
Хотелось петь. Мы были так устроены.

Недавно снова я ходил на Ланжерон.
С тех пор там изменилось очень многое,
Гитары звуки заменил магнитофон,
Сердючки всюду пение убогое.

Вокруг бутылки и окурки на песке,
Дешевым пивом чипсы запиваются,
В воде виндсерферы на парусной доске
И скутеры по головам катаются.

И здесь уже давно не водятся бычки,
А мидии растут лишь за брекватером,
В воде бумаги рваной плавают клочки,
И не добраться больше к пляжу катером.

Жаль, очень сильно изменился Ланжерон,
Но есть в нем что-то, еле уловимое,
Напоминающее мне недавний сон -
В нем будто есть душа непостижимая.

Кусочек моря и полосочка песка,
Все остальное - недоразумение.
Пусть у меня на сердце легкая тоска,
Но я за пляж спокоен, тем не менее.

И через много лет какой-то мальчуган
Придет сюда с гитарой шестиструнною.
Пожарит мидии, хлебнет вина стакан
И за Одессу нам споет, я думаю.

из интернета

[cote d'Ivoire]

…А за полночь, когда пустеют пляжи,
Латает мостовые Дерибас,
Дома-дворяне высятся на страже
Истории, отправленной в запас.
Как рыцари без страха и упрека,
Былые знаменуют времена,
И смотрит осажденная эпоха
Из каждого заветного окна.
А завтра снова – пекло, звон трамваев,
Пес у лотка, мальчишки из двора
На великах выкатывают стаей.
Идут часы. Мороженое тает
И капает, вливаясь во вчера,
В страну молочной радости и света
Нечитаного Ветхого Завета,
Куда бежали все – и стар и мал,
Где до сих пор обещано все это –
Ведь прошлое никто не отменял.
И тем оно прекрасно, как страница,
К которой в предрассветный час прильнем
Но не умрет, коль будущее – в нем.

Вера Зубарева

[Шарки]

В Одессе делают базар:
индюшка! глосики! клубника!
В ней отвечают за базар,
и достигают в этом пика,

и любят улицу свою,
порой, как бабушку и маму:
кварталы здесь; в родном краю -
когда не к морю - вниз, - к лиману

тебя за ручку отведут,
покажут "грязь" иль "Жёлтый Камень".
И весел (ведь родился тут),
куплет поёшь Одессе-маме.

Прибрав за пазуху листву,
морские камешки - в карманы,
к ним - Ближних Мельниц хохлому,
с дыханьем дальнего Фонтана

шагаешь с песенкой в зубах -
вдоль центра - и до Молдаванки!
А порт - меж строк - "Бабах!-Бабах!",
как гренадер в горниле пьянки...

из интернета

[cote d'Ivoire]

У нас есть общий, на Приморском, Дюк.
И сам Приморский наш по праву, то же.
И, даже знаменитый с Дюком люк,
Как никому, нам сердце растревожит.
Мой город каштанов, мой город акаций,
Приморский бульвар в свете иллюминаций,
Скамейки, где слышится говор Одессы,
Киоск с новостями последними прессы.
Мой город, где Греческий парк и Турецкий
Живут беззаботною жизнью соседской,
И бронзовый Дюк у Потёмкинских сходов
Глядит на пришедшие в порт пароходы.

[Шарки]

Любимой Одессе я жизнь посвещаю
Хранить нежно в сердце любовь обещаю
Ты с детства родная одета,нагая
Такая веселая и озорная
И пусть ты взрослеешь
Меняясь годами
Со временем крепнет любовь между нами
И как бы не трудно бывало порою
Я знал таки да ты рядом со мною

Этот город родной расцветает весной
Жизнь не вижу свою без тебя
Ты сверкай красотой и шути,песни пой
Я живу тебя нежно любя

Когда на Привозе пошлют колоритно
Кого-то куда-то зачем-то,но сытно
Когда понимаешь что жизнь многогранна
Находишься в центре ее постоянно
А в оперном чуде,где множество масок
Познаешь палитру из жизненных красок
Меняются люди,меняется пьеса
Меняемся мы,- неизменна Одесса

Этот город родной летом шумный живой
Жизнь не вижу свою без тебя
Ты сверкай красотой
Ты шути песни пой
Я живу тебя нежно любя

Ты вспомни либретто,постой под часами
Пройдись по бульвару, тряхни телесами
А встретивши Дюка увидешь маяк
который подскажет где ехать и как
Спускаясь к вокзалу по лестнице в небо
Достаточно зрелищ ,не хочется хлеба
Внутри распирает и радость и гордость
Ты в центре вселенной и это не новость

Этот город родной и осенней порой
Жизнь не вижу свою без тебя
Ты сверкай красотой
И шути ,песни пой
Я живу тебя нежно любя

Этот город родной даже хмурой зимой
Жизнь не вижу свою без тебя
Ты сверкай красотой
Ты шути, песни пой
Будем жить в сердце нежно храня

из интернета

[cote d'Ivoire]

«Треугольный переулок» — это в Одессе. там Утёсов жил

соскребая амальгаму, попадаешь в зазеркалье
в «Треугольный переулок»,в замечательную местность.
там, где галька пахнет морем, где каштаны, словно пальмы
и сочащееся солнце, обезжиренного вместо.
разбивая «три семёрки» о ракушечную стену,
получаешь форму розы цвета старого салата
и заходишь в катакомбы на большую перемену
и уже не можешь выйти и уже не знаешь даты…
и совсем не помнишь лица, время года, дни рожденья
занимаясь на досуге описанием погоды,
выяснением причины, рифмованьем удивленья,
отделением от плевел, тасованием колоды.
время брошенное в темень, разбегается кругами
за собой не оставляя ничего, помимо пены.
и бредут печальным строем, пироги за утюгами,
сапоги за пирогами
вазы, чешские сервизы и предметы гигиены
и великой нелюбовью очищается дыханье….
с наступлением рассвета лист тетрадный открывая.
для несказанного слова,
для урока рисованья,
где выходит человечек — точка, точка,
запятая…

Семён Крайтман

[Шарки]

ОДЕССЕ.
Хочу, чтоб дети вновь смеялись
и бегали в родных дворах,
хочу, чтоб мама улыбалась,
чтоб город мой покинул страх.
Хочу, чтоб расцвели каштаны
на Разумовской и в садах,
чтоб семечками торговали бабки
в одесских стареньких дворах.
Чтобы в халате с бигудями,
устало шаркая с утра,
во дворик вышла тетя Рая
и крикнула : "Вставать пора!"
Чтобы цвели кусты сирени
под каждым стареньким окном
и чтобы громко птицы пели
о счастье нашем непростом.
Чтобы с утра морской волною
ласкало море Ланжерон,
чтоб отражались люди в стеклах,
держа одесский свой фасон.
Чтобы понты - дороже денег,
чтобы вся жизнь - как на показ,
чтобы с утра дворовый веник
исполнил дворника наказ.
Чтобы на лицах соль и ветер,
румянец солннечного дня,
чтобы гуляли снова дети
и громкой музыка была .
Чтобы в Аркадии под утро
встречать рассвет опять пошли,
чтобы шутили так, как будто
мы через беды не прошли.
Чтобы привозный рыбный запах
опять разползся на квартал,
а на Приморском чтоб Дюк-папа
опять как новенький сверкал.
Чтоб на Соборке шахматисты,
чтоб в Горсаду фонтан, оркестр,
чтоб в Оперном опять артисты,
а над церквями тот же крест.
Чтоб в ночь на Пасху на рассвете
все вместе снова собрались
и чтобы жили наши дети,
скорей сегодня помолись.
Чтоб на Фонтане снова гульки,
туристы, прочий балаган,
чтобы скорее сняли куртки,
одев свой лучший сарафан.
Чтобы любили, чтоб смеялись,
дружили, верили в себя,
чтобы жила Одесса-мама,
такой как прежде чтоб жила.
Чтоб спорили в трамвае пятом
под музыку и звон колес
и чтобы снова по брусчатке
бежал за мной любимый пес.
Чтоб чайки над морской волною кричали громче, чем народ,
чтоб на морском вокзале снова
стоял знакомый параход.
Чтоб Молдаванка и Пересыпь
хранили старые дворы,
а во дворах чтоб среди песен
гуляли толстые коты.
Чтоб пацаны на "Черноморце",
чтоб в Черноморке пикники,
чтоб склоны пьяные в цветенье,
чтоб снова вместе были мы.
Чтобы в "Зеленом" на "Гешефте",
чтобы на кухне под форшмак
мы обсуждали не проблемы,
а то, что кто-то там дурак.
Чтоб малосол с дубовой бочки,
чтоб рачки сидя на скамье,
чтоб на деревьях снова почки
и мы все как в одной семье.
Чтоб сплетни, споры, разговоры
без крика с самого утра,
чтоб книжные ожили воры
в стихах, легендах со двора.
Чтоб морячки с осанкой статной,
чтоб в Вышку, в Стройку, в Политех, чтобы в ОГУ походкой мягкой
вернулся вдруг студентов смех.
Чтобы одесские красотки
себе нашли по королю,
попутный ветер каждой лодке,
чтоб каждый произнес люблю.
Чтобы маяк гудел встречая,
входящий в гавань параход,
и гости, не предупреждая,
ввалились чтоб в дверной проход.
Чтобы кино под звездым небом,
чтоб кофе горький прям с утра,
чтобы жила Одесса- мама,
такой, как любим мы, жила!

из интернета

[cote d'Ivoire]

Памятник Ришелье

Старинным профилем чернея,
Он спит угрюм и одинок,
К нему влюбленные аллеи
Несут оранжевый песок.
Своей державною рукою
Указывая путь судам,
Он к шуму улиц стал спиною
И повернул лицо к волнам.
И даль туманных зданий тает,
И улицы широк поток,
И плащ тяжелый ниспадает,
Ложась у выкованных ног.
Он смотрит гордо и открыто
В простор, где пляшет серебро,
В плиту тяжелого гранита
Впилось чугунное ядро.
Фонарный газ шурша мерцает,
Проходят пары вновь и вновь,
Он бронзою благословляет
Внизу текущую любовь.
Над ним жемчужная свобода,
За ним расплатанный гранит,
И тяжкий возглас парохода
Его покоя не смутит.
Сын юга спит в стране метели,
И боги ласковой земли
Под звуки бронзовой свирели
На пьедестал его взошли.

Петр Сторицын

[Шарки]

По говору мой город узнаваем,
Ни с чем его не спутаешь жаргон.
Я по маршруту пятого трамвая
Отправлю в детство старенький вагон.

Ступай вагон своей походкой шаткой,
За рельсы понадежнее возьмись…
Как сладко, в память заглянув украдкой,
Повторно просмотреть былую жизнь.

Я еду к морю в современной конке,
Счастливый заказав себе билет.
А где-то сзади шум от Староконки,
К которому возврата больше нет.

Ценнее жизнь становится с годами.
Лишь после начинаешь дорожить
Общением с обычными друзьями,
Сумевшими до мудрости дожить.

Кати вагон вдоль вечного Привоза,
Затем вокзал и к морю плавный спуск.
Мой город, я к тебе, пока не поздно,
За прошлым обязательно вернусь.

Конечная. Аркадия и берег.
Волна чужую пыль с меня сотрёт.
Вновь уезжать отсюда не намерен
И погасить разлук хотел бы счёт.

Евгений Голубенко

[cote d'Ivoire]

Одесса – архетип Города.
Марина Кудимова

Куда судьба ни заносила нас!
В Италию (родился Дерибас),
Во Францию (Дюк Ришелье, и там же –
Великолепный Ланжерон. Не путать с пляжем!),
В Германию и Австрию (как в Вене,
Наш оперный скроили Гельмер-Фельнер,
Но получилось во сто крат роскошней),
И в Грецию, и в Турцию, и в Польшу…
И что открыли эти переезды?
Вся карта мира – справочник Одессы.

Вера Зубарева

[Шарки]

БЕНЯ КРИК

(по мотивам «Одесских рассказав» Исаака Бабеля)

Я – Беня Крик – сын Менделя-биндюжника –
Одесса вся должна за это знать:
Папаша литр горилки пил за ужином,
А за обедом – страшно рассказать!

Мне Фроим Грач устроил преференцию,
А Фроим Грач – большой авторитет,
Я в руки взял одесскую коммерцию
И с ней провёл беседу тет-а-тет.

Король Одессы – титул уважаемый –
О многом в этой жизни говорит:
Марвихера спросите Каца Хаима –
Он вам всё популярно объяснит.

Хоть Мендель был драчун и горький пьяница,
Раввин на мой вопрос давал ответ,
А толстый полицмейстер низко кланялся,
Имея от меня в карман гешефт.

Кровь – не вода и не вино игристое,
Но иногда она течёт рекой:
Мы били слободских громил неистово –
Стояла Молдаванка за спиной.

Шли чередой дела первостепенные –
Парнусес затуманили мозги:
Доить пришёл Эйхбаума почтенного –
Увидел дочку Цилю и погиб.

Её глаза, как две звезды прекрасные,
Сплели лучи в безумной страсти нить,
И в тот же миг счастливый стало ясно мне.
Что смысла нет без этой страсти жить.

Дотла сгорали с Цилей в жарком пламени
Любви, какой не видел белый свет,
Но тут пришли чекисты с комиссарами,
Сказав: «Четыре сбоку – ваших нет».

Жизнь обернулась юная могилою,
И взорвалась за выстрелом Земля:
Прости-прощай, Одесса-мама милая,
И помни Беню Крика – Короля!
Игорь Хентов

[Шарки]

Меня Одесса памятью питает,
хотя я ей уже не пригожусь.
Я – одессит, и каждый это знает,
я – одессит и этим я горжусь.
Пусть говорят: в Одессе грубияны,
я не согласен, но признать готов:
у нас язык почти что иностранный,
всегда найдется пара теплых слов.
У нас в Одессе – это вам не где-то,
не что-нибудь, не просто так у нас.
И хоть Одесса сотни раз воспета,
а все еще хватает звучных фраз.
Мы развезли ее по белу свету,
куда ни глянь – повсюду одессит.
Кто, как не он, всю целиком планету
и каждый континент развеселит.
Смешным рассказом, крепким анекдотом
и острым словом бьет он наповал.
Как будто шуткой, словно апперкотом
внезапно, точно, резко приласкал.
Мы никого не трогаем без дела,
так научила нас Одесса-мать,
но если ваша жизнь не надоела,
не надо и Одессу задирать.
Ну* кто еще свой город обожает,
как мы, и так его боготворит?
В других местах такого не бывает,
такое может только одессит.
Живем мы врозь, но, верите ли чуду,
наш город в нас, и мы навечно с ним.
Я – одессит – и был, и есть, и буду,
я – одессит – на зависть остальным.

из интернета