Любимые стихи

[ziku]

Сразу после фаты наденешь вуаль,
У гроба в платье венчальном,
Спрячь слезы, и не страдай
В этот момент прощальный.

Смотри не запачкай фату,
Об грязь на его могиле,
Видно он выбрал не ту,
Что сердце его убило.

Свободна от брачных уз,
И с завещанием верным,
Закончился странный союз,
Чистой души и скверной.

[Romko]

Ирина Голованова

Ты однажды уйдешь и в сегодня вернется вчера,
Голоса заменяя внутри потерявшимся эхом.
Закатившийся в трещинки бисер любимого смеха
Потускнеет, как звезды на небе ванильном с утра.
Мелкой сеткой морщинок покроется лоб пустоты,
Станут еле заметны на желтой бумаге чернила,
Тихо лягут на полку в архиве с пометкою «Было»,
Превратившись в реальность, волшебные сны и мечты.
Предрешенность добавит седин в амальгаму зеркал
И со временем выцветут фото в тяжелом альбоме.
Вспоминая твой запах, покажется вовсе не больно
В сотый раз посмотреть с первых кадров известный финал.
Он напомнит тот вкус на застывших в улыбке губах,
Запечатана память надежно в потертом конверте.
Ты однажды уйдешь и из скомканных мыслей о смерти
Незаметно исчезнет привычно-назойливый страх..

[cote d'Ivoire]

Когда душа твоя
устанет быть душой,
Став безразличной
к горести чужой,
И майский лес
с его теплом и сыростью
Уже не поразит
своей неповторимостью.
Когда к тому ж
тебя покинет юмор,
А стыд и гордость
стерпят чью-то ложь, —
То это означает,
что ты умер…
Хотя ты будешь думать,
что живешь.

Андрей Дементьев

[serg1969]

у неё в голове не метель, а зима с ураганами,
а в вишневых губах её прячутся глупостей тысячи.
и она для него – невозможная, чУдная, странная,
но никак её образ в сознанье своем он не выключит.

И порою ночами уставший, измученный мыслями,
он до боли в глазах изучает её фотографии.
а она излагает себя и эмоции письменно,
где-то варит борщи, оттирает замызганный кафель. И

он наивно считает, что сможет со всем этим справиться,
что она – как и многие – вспыхнет и скоро забудется.
а она по ночам гонит мысли о нем, забывается
и улыбку свою дарит фильмам Эмира Кустурицы.

и встречая её, он старается, держит дистанцию,
убеждает себя в несерьезности всей ситуации.
а она едет с ним до не ненужной ей, в принципе, станции,
чтобы лишь для него пару лишних минут улыбаться…

Анастасия Андриенко

[blagoroden_don]

Я для мамы до полудня
Строил башню из песка
А она мне: «Простирнул бы
Лучше эти три носка!

Лучше б ты свою тарелку
Просто вымыл за собой!»
Мама, это как-то мелко!
Это ж сущая безделка!
Это ж сделает любой!

Я вообще-то рыцарь, мама,
Робингуд и мушкетёр!
Я герой бесстрашный самый!
Для своей прекрасной дамы
Я бы мог построить Замок
И шагнуть через костёр!

А она мне: «Мой посуду,
Режь салат, носки стирай…»
Встать за стирку? Робингуду?
Вот уж фигушки! Не буду!
Ты хватила через край!

Так и быть – помою блюдце
И порежу огурец,
Только после – чур, не дуться –
Должен к речке я вернуться,
От трудов ополоснуться
И закончить твой Дворец!

[Basstet]

СОЛНЦЕ

Солнце разлито поровну,
Вернее, по справедливости,
Вернее, по стольку разлито,
Кто сколько способен взять:
В травинку и прутик — поменьше,
В большое дерево — больше,
В огромное дерево — много.
Спит, затаившись до времени:
смотришь, а не видать.
Голыми руками его можно потрогать,
Не боясь слепоты и ожога.
Солнце умеет работать. Солнце умеет спать.

Но в темные зимние ночи,
Когда не только что солнца —
Звезды не найдешь во Вселенной
И кажется, нет управы
На лютый холод и мрак,
Веселое летнее солнце выскакивает из полена
И поднимает немедленно
Трепещущий огненный флаг!

Солнце разлито поровну,
Вернее, по справедливости,
Вернее, по стольку разлито,
Кто сколько способен взять.
В одного человека — поменьше,
В другого — гораздо больше,
А в некоторых — очень много.
Спит, затаившись до времени. Можно руку
смело пожать
Этим людям,
Не надевая брезентовой рукавицы,
Не ощутив на ладони ожога
(Женщины их даже целуют,
В общем-то не обжигая губ).
А они прощаются с женщинами и уходят
своей дорогой.

Но в минуты,
Когда не только что солнца —
Звезды не найдешь вокруг,
Когда людям в потемках становится страшно
и зябко,
Вдруг появляется свет.
Вдруг разгорается пламя,
разгорается постепенно, но ярко.
Люди глядят, приближаются,
Сходятся, улыбаются,
Руке подавая руку,
Приветом встречая привет.

Солнце спрятано в каждом!
Надо лишь вовремя вспыхнуть,
Не боясь, что окажется мало
Вселенского в сердце огня.
Я видел, как от травинки
Загорелась соседняя ветка,
А от этой ветки — другая,
А потом принималось дерево,
А потом занималось зарево
И было светлее дня!
В тебе есть капелька солнца
(допустим, что ты травинка).
Отдай ее, вспыхни весело,
Дерево пламенем тронь.
Быть может, оно загорится
(хоть ты не увидишь этого,
Поскольку отдашь свою капельку,
Золотую свою огневинку).
Все умирает в мире. Все на земле сгорает.
Все превращается в пепел. Бессмертен
только огонь!

[ТаняС]

Не важно: будь Ты — Аллах
или хоть трижды Будда, —
однажды Тебя предаст
очередной Иуда.

Травина Э.

[Basstet]

ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ ГОРОДОК

Как жаль мне тех, кто не жил никогда
В глухих провинциальных городах,
Кто не дышал нетронутой травою,
Припав к земле кудрявой головою;

Кто не встречал на улицах коров,
Не подбирал заржавленных подков,
Кто не глазел на двухэтажный дом,
Как будто мир весь помещался в нем;

Кто не гулял в провинциальном сквере,
Где все, казалось, было на фанере,
Кто не впивал с восторгом в детском взоре
Цвета афиш на сгорбленном заборе;

Кто не сжимал в своей руке пятак
У входа в цирк средь записных зевак,
Кто не бежал за бочкой водовоза,
С румяных щек стирая наспех слезы;

Кто не смотрел на пламя фонарей,
Как на глаза неведомых зверей;

Кто по ночам не вздрагивал во сне
И кто лица не поднимал к луне,
Кто не бродил за городской чертой,
Пронизанный несбыточной мечтой.

[Romko]

А.Назаров

Эта странная жизнь, от которой не будет спасенья,
Чёрно-белые сны, по которым бредёшь наугад,
И пройдя лабиринтом, выходишь в свой город осенний,
Не совсем понимая, что просто вернулся назад.

Если день догорел, если в ночь открываются двери,
И душа, как карманы, пуста, и молиться смешно,
И нелепо застыв на пути перед новой потерей,
Усмехнувшись, ты скажешь мне горько: такое кино…

Тишина облетает в пространство огромного зала,
Только шелест попкорна и смех у тебя за спиной.
Эта вечная жизнь, у которой не будет начала,
Эта странная роль, эта боль, что случилась со мной.

Нет ни взглядов, ни слов, только дым от чужой папиросы –
Растворяется всё, что мы знали из правильных книг.
На ненужные новому веку смешные вопросы
Отвечает молчанием зеркала хмурый двойник.

Вдоль проспекта – строкою субтитров мелькают рекламы,
Вдоль знакомой судьбы облетают в туман фонари,
И за кадром ты слышишь молчанье испуганной мамы…
Досмотри эту странную жизнь, до конца досмотри...

[ТаняС]

В храме скорбного братства
Нам с тобою, сестра,
Есть причины чураться
Дымаря и костра.

Как предвестник агоний,
Низводящий с высот
Дым отечества гонит
Нас от восковых сот.

Кто устал от риторик,
Тот вернее поймёт:
Дым отечества горек
Для творящего мёд.

Горечь жизни глотая,
Перед Небом в долгу,
Ты – пчела золотая
На Господнем лугу.

В мире быта, в котором
Всяк летящий – изгой –
Все твои медосборы
За межою людской.

Там, где сладкие травы
На поверку горчат.
Тяжела для суставов
Оперённость плеча.

Но у крыл и у жала
Есть своя благодать…
Нам не выжить, пожалуй,
Если Небо предать.
Да воздастся сторицей
Всем, кто жалит сердца.
Ты – дежурная жрица
У скрижалей Творца.

Где рефрены сиротства
В дуновеньях цевниц.
Макияж первородства
Несмываем с ресниц.

[ТаняС]

Когда ты выберешь такую тропу, которой сам не рад,
Никто тебе не растолкует, что жизнь творится невпопад.
А мы витийствуем, пророчим, с картонным прыгаем мечом –
Всё впопыхах и между прочим, и вовсе даже ни о чём,
Пока любовь и нежность в сумме дадут лишь приступы тоски
И станет ясно, что безумен вступивший в чёрные пески,
Где бедовать ему отныне, не подымая головы.
Какие пастухи в пустыне, какие дошлые волхвы?
И так непрочно и плачевно вплоть до скончания веков
Твоё невзрачное кочевье – сосредоточье сквозняков.
В шкафу – знакомые скелеты, в стакане – кислое вино,
На мутных окнах шпингалеты уже заклинены давно.
Но погляди – намного ль лучше ползти, катая смрадный ком,
За злобным выводком заблудших, вскормлённых сучьим молоком?
А шар Земли, пронзённый осью, с тяжёлым сердцем заодно.
Так пусть умножится в колосьях надежд мизерное зерно.
Угрюмей сделает, добрей ли счёт обретений и потерь…
К идущим за твоей свирелью не оборачивайся. Верь.
Ведь мы с тобой бредём доныне и клятвы юности храним
Не для того, чтобы в пустыне стать сталагмитом соляным.
Сердца терзающим глаголом не жертвуй скачкам и бегам
И стерегись на месте голом, где виден мстительным богам.
Но, не сумевши разминуться с тем, что грохочет за спиной,
Когда посмеем оглянуться, то станем солью рассыпной.

[ziku]

На курсе лекций о Хаяме
Фрейд с Юнгом мерялись... вокалом
Пред университетским залом,
Заворожённым стариками.

Фрейд пациенткам улыбался,
А с десятью из них... был в ссоре.
Он оставлял их в коридоре
И в подсознании копался

За соответствующую мзду
Фрейд посылал больных в... больницу,
Просил не очень торопиться,
И говорил: "Я подожду".

За это часто критикуем -
Фрейд обладал огромным... домом.
Там потчевал клиентов бромом -
Восторг их был неописуем!

Гавану крепкую смакуя
Фрейд предлагал отведать... виски.
Чтоб излеченье было близко,
Не пейте сладкого "Драмбуя".

Держа в руке большую клизму,
Фрейд занимался... рисованьем.
И с поразительным стараньем
Он подражал соцреализму.

[Valentyn]

Зачем я ею очарован?
Зачем я ею очарован?
Зачем расстаться должен с ней?
Когда б я не был избалован
Цыганской жизнию моей.
__________

Она глядит на вас так нежно,
Она лепечет так небрежно,
Она так тонко весела,
Ее глаза так полны чувством,
Вечор она с таким искусством
Из-под накрытого стола
Мне свою ножку подала.

Александр Пушкин

[moyaradost]

Счастье
Фима Жиганец
Меня такое счастье обуяло!..
А впрочем, совершенно беспричинно:
Вот женщина лежит под одеялом,
Лежит и нежно смотрит на мужчину.

Швыряет листья осень золотая,
В квартире тишь, на улице безлюдно;
И женщина как будто не святая,
И он без нимба - то есть абсолютно,

Не то чтоб их судьба связала туго,
Не то чтоб их союз скрепил Всевышний,
А просто им - достаточно друг друга.
И всё, что за окном - уже излишне.

[Valentyn]

В твоих глазах...
В твоих глазах
Для пристального взгляда
Какой-то есть
Рассеянный ответ...
Небрежно так
Для летнего наряда
Ты выбираешь нынче
Желтый цвет.
Я слышу голос
Как бы утомленный,
Я мало верю
Яркому кольцу...
Не знаю, как там
Белый и зеленый,
Но желтый цвет
Как раз тебе к лицу!
До слез тебе
Нужны родные стены,
Но как прийти
К желанному концу?
И впрямь, быть может,
Эго цвет измены,
А желтый цвет
Как раз тебе к лицу...

Николай Рубцов

[Парусник]

Легкомыслие! - Милый грех,
Милый спутник и враг мой милый!
Ты в глаза мне вбрызнул смех,
Ты мазурку мне вбрызнул в жилы.

Научил не хранить кольца, -
С кем бы Жизнь меня ни венчала!
Начинать наугад с конца
И кончать еще до начала.

Быть как стебель и быть как сталь
В жизни, где мы так мало можем...
- Шоколадом лечить печаль,
И смеяться в лицо прохожим!

М.Цветаева
3 марта 1915

[Basstet]

А ГОРЫ СВЕРКАЮТ СВОЕЙ БЕЛИЗНОЙ...

Зима разгулялась над городом южным,
По улице ветер летит ледяной.
Промозгло и мутно, туманно и вьюжно...
А горы сверкают своей белизной.

Весной исчезают метели и стужа,
Ложится на город немыслимый зной.
Листва пропылилась. Как жарко, как душно...
А горы сверкают своей белизной.

Вот юноша, полон нетронутой силы,
Ликует, не слышит земли под собой,-
Наверно, девчонка его полюбила...
А горы сверкают своей белизной.

Мужчина сквозь город бредет через силу,
Похоже, что пьяный, а может, больной.
Он отдал ей все, а она изменила...
А горы сверкают своей белизной.

По теплой воде, по ручью дождевому
Топочет мальчонка, такой озорной!
Все дальше и дальше топочет от дому...
А горы сверкают своей белизной.

[Basstet]

ВЕТЕР

Ветер
Летит над морем.
Недавно он не был ветром,
А был неподвижным, теплым воздухом над землей.
Он
Окружал ромашки.
Пах он зеленым летом
(Зыбко дрожал над рожью желтый прозрачный зной).
Потом,
Шевельнув песчинки,
Немного пригнувши травы,
Он начал свое движенье. Из воздуха ветром стал.
И вот
Он летит над морем.
Набрал он большую скорость,
Забрал он большую силу. Крылища распластал.
Ходят
Морские волны.
С них он срывает пену.
Пена летит по ветру. Мечется над волной.
Светлый
Упругий ветер
Не медом пахнет, а йодом,
Солью тревожно пахнет. Смутно пахнет бедой.
(Руки мои - как крылья. Сердце мое распахнуто.
Ветер в меня врывается. Он говорит со мной):
- Спал я
Над тихим лугом.
Спал над ромашкой в поле.
Меня золотые пчелы пронизывали насквозь.
Но стал я
Крылатым ветром,
Лечу я над черным морем.
Цепи я рву на рейдах, шутки со мною брось! -
Я
Говорю открыто:
- Должен ты выбрать долю,
Должен взглянуть на вещи под резким прямым углом:
Быть ли
Ромашкой тихой?
Медом ли пахнуть в поле?
Или лететь над миром, время круша крылом? -
Что я
Ему отвечу?
- Сходны дороги наши,
Но опровергну, ветер, главный я твой резон:
Если б
Ты не был тихим
Воздухом над ромашкой,
Откуда б ты, ветер, взялся? Где бы ты взял разгон?

[Romko]

Александр Назаров

Неслышному голосу вняв,
В заботах каждого дня
Какая-то часть меня
Живёт помимо меня.
И, путаясь и греша,
Оправдываясь и казня,
Невнятный предмет, душа,
Перерастает меня…
И что остаётся мне,
С невнятным моим: когда?

Есть небо в моём окне,
И в небе горит звезда…

[Romko]

Александр Назаров

По дороге в рай

Полной грудью дыши,
И пиши, и пляши
На могилах собратьев, пока не устал,
Остаётся лишь пепел души
На измятых листах,
А желание жить
Облетает осенней листвой,
Горький пепел души,
Додыши, допиши, допляши
За последней чертой.

И только серые тени крестов
Вдоль дороги в заброшенный рай,
На подмостках не взорванных нами мостов
До конца доиграй…
Доиграй…

Моя безупречная пьеса,
Бесконечная месса,
Плесень слов, не имеющих веса,
Песня пресного просо для пресса
Серых масс, потребляющих прессу,
Ожогом по содранной коже,
Прости меня, Господи Боже…
Дымовая завеса…

Полной мерой греши,
И пиши, и вяжи –
Пусть не гордиев узел, хотя б узелок,
Едкий пепел души
Засыпает глаза – не читай между строк.
А желание знать –
За него слишком дорого надо платить.
Опустела казна,
И ты снова одна на этом вечном пути.

И только серые тени крестов
Вдоль дороги в заброшенный рай,
На подмостках не взорванных нами мостов
До конца доиграй…
Доиграй…

Лишь пепел сгоревшего снега,
Догоревшего века,
В никуда облетевшего ветра
Новой болью по венам, по верам,
По нервам – как высшая мера
Ты снова окажешься первым…
Ожогом по содранной коже,
Прости меня, Господи Боже…
Мировая премьера…

Поднимая глаза –
В небеса, в образа –
Едкий дым этой жизни не повод для слёз.
Мне так много осталось сказать,
Много больше того, что сказать довелось.
А желание петь,
Этот птичий нехитрый устав,
Дотерпеть, долететь –
И нелепая смерть
Не замкнёт нам уста.

И только звёздное небо и свет
По дороге к началу начал…
И спасение в том, что кто-то смотрит нам вслед,
А кто-то выйдет встречать…
Кто-то выйдет встречать…