Недавно некая датская "общественная" организация обратилась к руководству своей страны с требованием арестовать бывшего главу МВД России Анатолия Куликова, приехавшего в Данию для участия в конференции, посвященной борьбе с терроризмом, "как военного преступника, виновного в Самашкинской трагедии", и передать его Гаагскому трибуналу. Хотя датский парламент и проявил благоразумие, и провокация не получила дальнейшего развития, но, по сообщению ряда СМИ, полиция была готова задержать российского генерала армии. Ввиду того, что измышления о "чеченской Хатыни", во-первых, неоднократно опровергались, а во-вторых, являются "экспортным продуктом", полемизировать с их распространителями едва ли имеет смысл. А вот вспомнить, что случилось в Самашках десять лет назад, стоит. Слово - офицеру спецназа Внутренних войск МВД.
Достаточно крупное село Самашки каким-либо стратегически значимым пунктом не являлось. Впрочем, и все это направление в приоритетных тогда не значилось. Гораздо больше внимания командование уделяло вопросам удержания Грозного, освобождения Гудермеса и Аргуна. Здесь же никаких особенных проблем не ожидалось. Но уже приближаясь к Самашкам, мы получили информацию, что из Ачхой-Мартана, Бамута, Закан-Юрта к селу подтянулись боевики - сборный отряд из 300 человек. В общем, довольно крупная банда.
В наши руки попал список жителей села, вооруженных бандитами: было роздано около двухсот семидесяти единиц стрелкового оружия. Нам предстояло его изъять и выдавить боевиков из этого района. Оперативная группа провела встречу с самашкинскими старейшинами и объявила им наши требования: бойцы СОБРа и ОМОНа прочесывают село на предмет проверки паспортного режима и выявления незаконного хранения оружия, после чего войска идут дальше. По такой схеме мы, как правило, всегда работали тогда в населенных пунктах.
Честно говоря, эта тактика могла оправдать себя только в том случае, если бы в каждом селении после "зачистки" оставалось подразделение для несения комендантской службы. Об этом неоднократно говорили на совещаниях в штабе группировки, но все предложения во время первой кампании воспринимались как "пожелания".
Старейшины всячески пытались убедить нас, что входить в село нам нельзя, что это несовместимо с менталитетом чеченцев, равно как и сдача оружия, и паспортный режим. Те же слова нам неоднократно приходилось слышать и в других населенных пунктах Чечни. А потому мы решили не тратить времени на бесполезные препирательства. Довольно твердо потребовали обеспечить сдачу оружия, чтобы начать проверку паспортного режима. Нами была названа точная цифра находящихся в селе стволов. Старейшины стали уверять, что это ошибка. Предъявили им список раздачи оружия, спрашиваем: "Где эти люди?" В ответ слышим, что их в селе давно уже нет: этот в Москву уехал, тот тоже в России.
Но, видя, что просто так от нас не отделаться, чеченцы принялись тянуть время: "Подождите два часа, соберем оружие."
Прошло два часа, затем еще два часа: Короче, под Самашками мы три дня простояли. Из своих источников узнали, что за это время боевики провели в клубе собрание жителей. Угрозами вынудили их принять решение: русских в село не пускать. Тем, кто воевать не хотел, бандиты ненавязчиво "посоветовали" уйти куда-нибудь подальше. По поступающей из Самашек информации, дудаевцы вовсю готовились к обороне. Подтверждая эти сведения, из села потянулись беженцы. Стало ясно, что боя нам не избежать. Путем наблюдения выявили огневые точки противника, окопы, вырытые на окраинах и в самом селе. Определили установленные боевиками минные поля вокруг него. По всем признакам населенный пункт был подготовлен к обороне весьма грамотно. Население уходило в направлении Серноводска. Мы не препятствовали выходу, но документы проверяли и досматривали транспорт на предмет наличия оружия. Могу с полной уверенностью утверждать: все, кто хотел выйти из села, вышли. Через некоторое время поток беженцев иссяк. Мы видели в бинокли, как оставшиеся в селе боевики исполнили на центральной площади свой "ритуальный" танец - "зикр" - и разошлись по позициям.
Подобраться к селу было довольно сложно: управляемые фугасы, вокруг минное поле. Утром, пока еще не рассеялся туман, к Самашкам попыталась подойти разведка софринской бригады. Отделались легко: БТР разведчиков возвратился назад без переднего колеса - наехал на мину. Отходя, софринцы успели прихватить в огороде одного из окраинных домов "языка". Допросили. Оказалось, русский, чеченцы его из Курска выкрали. Приставили нож к горлу и вывезли в Чечню. Так он и жил с тех пор в одной семье на положении раба: ходил за скотиной, выполнял грязную работу по хозяйству. Окончив допрос, спрашиваю:
- Ну, а если бы ты отказался работать на чеченцев?
- Били бы. Могли бы и убить.
- А бежать не пробовал?
- Один попробовал. Чеченцы его поймали, голову отрезали. Так с этой головой в руках и ходили - нам показывали.
По словам невольника, таких, как он, только в близлежащих домах селения было пятнадцать человек.
Вокруг села, во избежание прорыва боевиков, разместили боевые машины пехоты. Провели аэрофотосъемку объекта. Четко обозначили секторы для работы штурмовых групп, их командиры тщательно изучили свои участки. Предприняли безуспешную попытку проделать проход в минном поле - слишком профессионально боевики мины расставили. Пришлось подорвать инженерный боеприпас "Дракон". Мины сдетонировали, и в образовавшийся проход двинулась бронетехника.
В 16.00 приступили к операции. Планировали начать ее утром, но потом решение изменили в расчете на элемент внезапности. Едва ли противник ожидал, что мы войдем в село вечером. Каждой штурмовой группе была определена улица, по которой ей предстояло продвигаться. Группы скрытно выходили в свои секторы, и только оказавшись на улице, разворачивались в боевой порядок. Первоначально сопротивление было не слишком сильным: лишь в двух или в трех местах нас обстреляли. Видимо, сказалось то, что мы заранее предупредили старейшин о возможных последствиях: если по нам откроют огонь, войска отведут на исходный рубеж, а огневая точка будет подавлена огнем танка, после чего движение возобновится. На начальном этапе завязавшегося боя так и было. Но с наступлением сумерек ситуация изменилась: в рядах наступающих штурмовых групп возникла неразбериха. Оказалось, что на наших планах не был учтен овраг, пролегавший посреди села. Дойдя до него, техника, до этого обеспечивавшая прикрытие групп, встала. Штурмовым группам пришлось действовать в пешем порядке, без брони.
А боевики, повторяю, основательно подготовились к обороне. Окопы для огневых точек они рыли не вдоль улиц, а в густо заросших палисадниках, где их было непросто обнаружить. Разумеется, бандиты значительно лучше нас знали село и, заходя через дворы и огороды в стык между нашими группами, пытались заставить нас вести огонь друг по другу. Спасало наличие хорошей связи - у командира каждой группы была "моторола". Так что все недоразумения удавалось быстро решать. В ходе боя одна радиостанция попала к боевикам. Они пытались и огонь "корректировать", и в наши переговоры вклиниваться. Но каждый раз их подводил акцент. Был там и такой эпизод: перед нашим бойцом кто-то из-за забора внезапно выпрыгнул. Солдат ему: "Стоять! Кто такой!?". А он в ответ: "Эй, я - ОМОН, слюшай!". По другому такому же "омоновцу", тоже из-за забора выскочившему, наши стреляли целым взводом, а он все подскакивал и порывался бежать. Оказалось, что он был в тяжелом бронежилете - БЖСН.
Наша авиация постоянно "подвешивала" "люстры" (т. е. осветительные боеприпасы, спускающиеся на парашютах). Благодаря этому мы могли хоть как-то ориентироваться, но те же "люстры" высвечивали и нас.
Около десяти часов вечера взяли в плен семь боевиков. Вывели их из села в поле, где была застава, там мы устроили что-то вроде фильтрационного пункта. Местность довольно холмистая, и вертолет не смог сесть ночью, даже на обозначенную огнями площадку. Но, если пленники могли подождать до утра, раненых нужно было отправлять сразу. Из-за отсутствия квалифицированной медицинской помощи погибло несколько военнослужащих.
:Самашки мы прошли только к четырем часам утра, развернулись и с наступлением рассвета начали обратное движение. К исходной позиции вернулись к двенадцати дня, то есть операция продолжалась двадцать часов. Было задержано около ста двадцати боевиков, еще около ста убито. Настоящих боевиков - абсолютно достоверных, с оружием, с документами. Задержанных мы отправили вертолетами в Моздок. Под утро оставшиеся бандиты пытались прорваться к лесу, но налетели на собственное минное поле, мы отсекли их от леса и накрыли минометным огнем.
Наши потери также оказались чувствительными: двадцать шесть человек погибли, около девяноста бойцов получили ранения, было подбито два наших танка и три бронетранспортера. Урон немалый, что явно опровергает тезисы дудаевской пропаганды о мирном селе.
Меня самого контузило в Самашках. В одном из дворов я присел на краю канавы, чтобы перезарядить магазины. Вдруг, будто что-то толкнуло: поднимаю глаза и вижу: в метрах в двадцати стоит чеченец и целится в меня из "шайтан трубы". Автомат и пистолет сгреб в охапку и через спину кувыркнулся в канаву. Следом граната. Ударила в стену, меня камнями и землею осыпало. Слава Богу, это было на открытом месте, головой потряс, вроде ничего. А гранатометчика этого наши ребята пристрелили.
К двенадцати мы уже из села вышли. Остались только блок-посты омоновцев на окраинах. А мы продолжили движение на Ачхой-Мартан, даже не подозревая, какая шумиха разыгралась в СМИ по поводу этого боя, тяжелого, но довольно обычного.
Где-то через неделю мне поставили задачу - сопровождать Станислава Говорухина в Самашки. Как руководитель соответствующей парламентской комиссии, он прибыл для выяснения обстоятельств происшедшего в селе. Мы обеспечивали охрану ему и прибывшей с ним съемочной группе "Вестей". Так у нас появилась возможность взглянуть на Самашки уже в спокойной обстановке. Никаких особых разрушений в селе не было. Да и быть не могло - бомбоштурмовых ударов не наносилось, а самым большим калибром был преимущественно гранатомет, ну еще "Шмель". Говорухин свободно общался с жителями села, причем постоянно уходил довольно далеко, заставляя нас здорово нервничать. Вероятно, он поступал так, думая, что чеченцы вдали от нас будут откровеннее (нельзя, правда, сказать, что наше присутствие их слишком стесняло).
Потом мы собрались пройти по селу и были обстреляны. Прямо в Самашках. Заняли оборону и под прикрытием БТРа стали выводить Говорухина и телевизионщиков. Когда по нам открыли огонь, я спрыгнул в канаву, под мостик. И увидел свисающий кабель, как от полевого телефона. Мина! А по мостику как раз БТР должен был пройти. Взял и тут же провод ножом перерезал, лишь потом подумал, что мина (или фугас) могла быть поставлена на размыкание. Но пронесло. Мы с двумя омоновцами, побежав по проводу, вышли к землянке. Там стоял армейский коммутатор: ручку накручиваешь, два штеккера вставляешь - и фугас срабатывает. В землянке - никого, видимо, боевики заметили нас издали и успели скрыться. Господь уберег нас тут и во второй раз, поскольку мы гранату в землянку не бросили, как полагается. А там - около ста штук разнообразных мин, заряды аммонала, детонирующий шнур с взрывателями. Рвануло бы - от нас бы и мокрого места не осталось. Из землянки это богатство вытаскивали перед камерой телевизионщиков и на глазах Говорухина: "Понятно, теперь, что это за мирное селение".
А обо всех "зверствах", сотворенных нами в Самашках, узнали из газет. Могу со всей ответственностью сказать, что все это чистейшей воды ложь. Никаких предосудительных действий со стороны наших бойцов по отношению к тем бабкам и дедам, что находились в селе (более молодые мирные жители ушли, остались старики да бандиты), не было. Это, кстати, и подтверждено заключением комиссии Госдумы.
Сергей СМИРНОВ
Тема: 
Показать скрытый текст
....
Ответить с цитированием
Сообщение от oksopoha
Социальные закладки