ПРАВДА ОБ УКРАИНСКОМ ЯЗЫКЕ
Со времён Киевской Руси на всей её территории (и на юго-западе, и на
северо-востоке) существовал один русский язык. Этот язык стал разделяться на
наречия (малорусское, великорусское, белорусское) после временного распада
единого государства, захвата отдельных его частей иноземными поработителями.
Великорусское наречие развивалось на основе языка прежней Руси - Киевской.
Это объяснялось относительно свободным культурным развитием северо-восточных
русских земель (области распространения великорусского наречия). Татарская
Золотая Орда, в зависимость от которой попала Северо-Восточная Русь,
собирала с подвластных территорий дань, иногда опустошала их разорительными
набегами, но не навязывала своей культуры, языка. Доказательством тому
служит современный русский язык, в котором сохранилось очень немного слов
татарского (а также фино-угорского) происхождения.
По-иному сложилась судьба Руси Юго-Западной (Малороссии), подвергшейся
сначала польско-литовскому, а потом исключительно польскому влиянию. Это
влияние существенно отразилось на культуре вообще, и на языке, в частности.
В результате, малорусские народные говоры представляли собой пёструю
русско-польскую смесь. "Польскому влиянию, прежде всего, попала Южная
Русь, - писал известный украинский учёный И.И. Огиенко. - Влияние это
началось рано, - уже в XІV веке в южнорусской речи есть полонизмы.
Влияние это с течением времени всё разрасталось и дошло до того, что
ополячилась почти вся южнорусская знать. О языке и говорить нечего:
литературный южнорусский язык, особенно XVII века, сплошь пересыпан
полонизмами". Последствия полонизации сказывались долго.
Как замечал учёный в 1915 году, "современная малорусская речь содержит в
себе весьма много заимствований из языка польского"162.(Через два года
разразилась революция, и Огиенко вместе с другими украинофилами принялся
сочинять легенду о древности самостоятельного украинского языка. Но это была
уже не наука. Это - была политика). Полонизация прекратилась (да и то не
сразу) после воссоединения Малой Руси с Великой. Начался естественный
процесс очищения народной речи от полонизмов.
Этот процесс и задумали остановить руководимые поляками украинофилы, путём
создания из малорусского наречия самостоятельного литературного языка.
Противоестественность украинофильских стремлений была очевидной с самого
начала. Самостоятельный язык возникает только при долговременном
самостоятельном существовании народа, чего в данном случае не было. Один из
киевских публицистов XIX века сравнивал отношения малорусского наречия и
русского языка с отношением ручья и полноводной реки.
"Ручей, необыкновенным разлитием отведённый от родной реки" затем "снова
смешивал воды свои с её водами". После этого "ужели ручей может катить свои
волны отдельно от реки?" Точно так же и малорусское наречие могло составлять
народный говор только в эпоху польского ига ("от уклонения ручья в сторону
до слития его с рекою").
"Малорусское просторечие как явление временное, случайное, как говор,
сложившийся для выражения бедной жизни народа русского под влиянием
польским, есть явление для нас понятное, почти безразличное в устах
запорожца времён Мазепы; но отстаивать, тем более обособлять это наречие
теперь, после вековой почти, нераздельной жизни разных членов семьи
русской?"
Такое намерение будет означать попытку "окаменять это наречие, увековечивать
в нём ржавчину, въевшуюся в кости русские от цепей чуждого рабства"163.
Кроме того, замечал публицист, малорусское наречие приспособлено
исключительно для потребностей крестьянской жизни. "Чтобы создать из
подобного наречия язык, а особенно литературу, нужно сделать то же, что
должен был бы сделать человек, у которого нет и гроша, а ему хочется иметь
миллион, то есть украсть его или одолжить.
Чтоб и просторечье малорусское сделать органом всех выводов, изобретений и
наблюдений науки, создать, то есть, малорусскую литературу, для этого оно
непременно должно или украсть, или взять на прокат у языка русского или
польского очень многое, и, прежде всего, хоть технологию, создать (если есть
возможность) грамматику, да очистить речь свою от соллецизмов и барбаризмов
как принадлежностей бедного, неустроенного наречия"164.
Первый путь (заимствование из русского литературного языка) вполне
естественен. Однако в этом случае "порченое наречие, малорусский жаргон
преобразится в чистый русский язык. Так, когда вера и обрядность униатская
очистились от искажений, внесённых в неё католицизмом, они явились
по-прежнему православными; а что случилось с верою южнорусского народа, того
весьма законно желать и для его языка как для равноправного вере элемента
народной жизни.
От того и талантливейший из людей, писавших малорусским наречием,- Шевченко
вынужден был поминутно черпать обеими руками слова и обороты из русского
словаря и говора". Однако украинофилы пошли другим путём, польским. "Кроме
закрепления бесчисленных чуждых русской речи слов и оборотов, насильно
вторгшихся в неё от причин, теперь несуществующих, они поминутно обращаются
к лексикону своих и наших приятелей, только лишь для того, чтобы не
обращаться к словарю родному, русскому.
Сюда относятся: "погляд", "оповідання", "омана", "наданий", "одностайний",
"жаданьє" и многие другие, которых нет в малорусском говоре, происхождение
которых очевидно.
"Когда все эти непрошенные протекторы обособления малорусского наречия
начнут подвигаться по этому пути вперёд, они незаметно попятятся назад,- в
объятия латино-польской пропаганды: их наречие из порченного
русско-славянско-польского обратится, может быть, в язык, но, конечно,
порченый - польский, и они, изменив языку предков, запишут в истории имена
свои рядом с теми из них, которые изменили вере предков"165. Такова история
зарождения "рідной мови".
Чем дальше украинофилы "развивали" её, тем сильнее отдаляли от русского
языка и от народных говоров. Особенно большая "заслуга" в деле отрыва
"рідной мови" от народной почвы принадлежит Л.М.Кагановичу. Именно во время
его хозяйничанья на Украине в этом отношении был достигнут значительный
"прогресс".
В докладе, зачитанном в январе 1929 года в Комиссии по изучению
национального вопроса Коммунистической академии и посвящённом проблемам
"культурного строительства в национальных республиках", отмечалось: "Возьмём
дореволюционный украинский язык на Украине, скажем, язык Шевченко, и
теперешний украинский язык, с одной стороны, и русский язык - с другой:
Шевченко почти каждый из вас поймёт.
А если возьмёте какого-либо современного украинского писателя - Тычину,
Досвитского или другого из новых, - я не знаю, кто из вас, незнающих
украинского или хотя бы польского языка, поймёт этот язык на основе
русского. По отношению к русскому языку мы видим здесь значительное
увеличение расхождения". Таким образом, новый украинский язык можно понять,
владея языком польским, но не русским. Автор доклада - С.Диманштейн - считал
происходящее положительным явлением:
"Если люди хотят иметь свой язык, они, естественно, ставят вопрос о чистоте
языка. Начинаются поиски в глубинах истории или местных диалектов, старинных
памятников и т.д., начинают искать самобытность - и находят"166. Тем
временем, людей о желательности нового языка как раз и не спросили.
Да и слова, которые отыскивали в "глубинах истории" (т.е. в периоде до
воссоединения Малой и Великой Руси, когда ещё не было "насильственной
русификации"), вводили вместо русских, на поверку оказывались не народными,
а польскими. Наиболее яркий пример: изгнание из украинского языка слова
"город", объявленного "русизмом", и замена его извлечённым из "глубин
истории" словом польского происхождения "місто". Между тем, слово "город"
употреблялось в Юго-Западной Руси с давних пор, известно ещё из киевских
летописей и зафиксировано во множестве географических названий (Вышгород,
Миргород, Ужгород, Шаргород). Таких примеров можно привести многие тысячи
(далеко не полный перечень польских заимствований интересующие могут найти в
книге А.Железного "Происхождение русскоукраинского двуязычия в Украине", К,
1998). Так что же представляет собой современная "борьба с последствиями
русификации"?
Не есть ли нынешняя украинизация, по сути своей, попыткой заставить
называемых "украинцами" малороссов забыть своё русское происхождение? (В
развернувшихся баталиях вокруг языковой проблемы, сторонники тотальной
украинизации очень любят разбрасываться оскорблениями, называя своих
русскоязычных соотечественников "манкуртами", "янычарами" и т.д. А не
кажется ли панам-украинизаторам, что прежде чем бросаться такими
обвинениями, следует внимательно посмотреть в зеркало?)
Не странно ли: французы и триста лет назад были французами, поляки -
поляками, сербы - сербами и т. д. А про украинцев как особую национальность
не слыхал и Тарас Шевченко. Возьмите произведения "Великого кобзаря". Ни в
поэзии, ни в прозе, ни в письмах, ни в "дневнике" нет даже слов "украинцы",
"украинец". Какую же "украинскую национальную идею" нам навязывают? Родным
для коренного населения всегда был русский язык.
Малорусское простонародное наречие и литературный язык являются лишь его
разновидностями. Люди необразованные общаются на просторечиях, "суржике". Те
же, кто, поднимается на более высокую ступень развития, переходят в общении
на русский литературный язык. Где же здесь "зневаження мови свого народу", в
чём обвиняют русскоязычное население сегодняшние украинизаторы? В 1874 году
в Киеве была проведена первая общегородская перепись населения. Среди
прочих, задавался киевлянам и вопрос о языке.
Оказалось, что из 116774 киевлян 46060 человек отметили, что родным для них
является русский литературный (общерусский) язык, 8476 человек -
великорусское наречие, 35205 - малорусское наречие, 1379 - белорусское
наречие. Таким образом, отмечалось в итогах переписи, 91120 человек признают
родным русский язык в различных его видах167.
Позднее выяснилось, что руководившие проведением переписи украинофилы (а
возглавлял переписчиков не кто иной, как П.П.Чубинский, автор слов гимна "Ще
не вмерла Україна") при помощи различных ухищрений и махинаций завысили
число тех, кто назвал родным малорусское наречие. Но дело не в этом.
Даже ярые украинофилы понимали, что русский литературный язык не
исключительно великорусский, но также и малорусский, и белорусский, что все
эти наречия (великорусское, малорусское. белорусское) вместе с литературным
языком составляют один русский язык, общий и великорусам, и малорусам, и
белорусам. Уместно привести и выдержку из работы выдающегося русского
филолога Н.С.Трубецкого:
"Вопрос о том, являются ли два близко родственных наречия диалектами одного
или двумя самостоятельными языками, сводится к тому, насколько существующие
между данными наречиями словарные, грамматические и звуковые различия
фактически затрудняют языковое общение и взаимное понимание представителей
того и другого наречия.
В частности, относительно русских племён следует отметить, что там, где
малороссы и великороссы живут друг с другом бок о бок (в областях недавно
колонизированных и на этнографической границе между обоими племенами,
например в некоторых частях Воронежской и Курской губернии), они без труда
понимают друг друга, причём каждый говорит на своём родном говоре, почти не
приспособляясь к говору собеседника.
Правда, в этих случаях встреча происходит обычно между представителями
южновеликорусских говоров, с одной стороны, и северомалорусских или
восточноукраинских говоров с другой; если бы встреча произошла между
архангельским помором и угрорусом или буковинским гуцулом, то взаимное
понимание, надо полагать, оказалось бы более затруднённым.
Но на это можно возразить. что саксонцы и тирольцы тоже почти не понимают
друг друга. когда говорят на своих родных говорах, и миланцы и сицилийцы
просто- таки совсем друг друга не понимают"168. "Немец южный тяжелее
понимает немца северного. чем "малорос" москаля"169 - соглашался и уже
упоминавшийся ВацлавЛипинский. Таким образом, простонародные украинские
говоры (как бы их не называли) вместе с простонародными великорусскими
говорами и аналогичными белорусскими говорами составляют русский язык.
Нынешняя "рідна мова" со всеми её "гелікоптерами", "потягами", "шприкалками"
и т.п. создана искусственно и уже по этой причине не может быть родной ни
для кого. И это прекрасно сознавали сами украинофилы. М.П.Драгоманов
потратил много сил и умения, убеждая всех вокруг, что украинцы должны
разговаривать "по-украински".
На украинском языке переписывался он со своими соратниками и призывал их
твёрдо отстаивать права "рідної мови", но вот к своей сестре, украинской
писательнице Олене Пчилке (матери Леси Украинки) писал почему-то по-русски.
Родным был русский язык и для Михаила Грушевского, и для Бориса Гринченко, и
для Ивана Стешенко, лишь из политических соображений ставших
украиноязычными.
Так же из политических соображений перешёл на украинский писатель Степан
Васильченко, начинавший свою литературную деятельность на русском языке.
Этот классик украинской литературы жаловался потом на трудности нового пути
(ведь этот "украинский язык" ещё только придумывался). "Писать произведения
украинским языком, молодым, недоделанным, без сравнения труднее, чем
русским, с его широчайшим лексиконом, с готовыми фразами.
Украинскому писателю приходилось тут делать двойную работу - тянуть вместе
два плуга: писать художественное произведение и вместе с тем создавать для
него язык"170. Секретарь Центральной Рады Михаил Еремеев в мемуарах
рассказывал, что на всех дореволюционных украинофильских мероприятиях
присутствующие говорили по-русски, поскольку вести культурный разговор на
украинском языке "было очень тяжело".
Если же среди украинофилов находился кто-то, кто заговаривал по-украински,
то на него смотрели, как на какую-то редкость, "как смотрят на музейные
экспонаты"171. А другой видный деятель Центральной Рады - А.Лотоцкий
вспоминал, как однажды во время празднования очередной шевченковской
годовщины собравшиеся украинцы после прослушивания народных песен грянули
русский национальный гимн "Боже, Царя храни!", чем довели
"национально-сознательных" организаторов мероприятия до истерики172.
Известно также, что генеральный секретарь Центральной Рады по международным
делам (т.е. министр иностранных дел), "отец украинской дипломатии"
А.Я.Шульгин дома с женой и близкими друзьями говорил по-русски, но стоило на
пороге показаться постороннему - господин министр тут же переходил на "рідну
мову"173. Аналогичным образом вел себя петлюровский министр труда М.А.
Славинский. Да и вообще, по признаниям петлюровских деятелей, "даже в
патриотических украинских семьях перевес имел русский язык"174.
Еще один член Центральной Рады, а впоследствии нарком просвещения УССР
Александр Шумский прославился тем, что в украинизаторском рвении превзошёл
даже Л.М.Кагановича и был обвинен в националистическом уклоне (так
называемый "шумскизм"). Но, как свидетельствовал бежавший на Запад
украинский советский дипломат Г.З.Беседовский (знавший Шумского, когда тот
работал полпредом УССР в Варшаве), "украинец Шумский имел очень слабое
представление об украинском языке.
Его ноты были беспорядочной мешаниной из русских, украинских и польских
слов.. Было противно читать этот самодельный волапюк"175. Если говорить о
деятелях Западной Украины, то стоит вспомнить, что собравшийся в 1848 году
съезд галицко-русских ученых постановил: очищая народные говоры от
полонизмов, вырабатывать самостоятельный литературный язык. Но вскоре
выяснилось, что чем больше галицкие выговоры очищаются от польских слов, тем
сильнее приближаются они к русскому литературному языку.
И через несколько лет учёные - галичане отказались от языковой
"самостийности" и единодушно признали родным язык Ломоносова, Пушкина,
Гоголя. Зато яростно боролся с русским языком и отстаивал права "рідної
мови" австрийский украинофил барон Н.Василько. Правда, для самого барона
родным был совсем не украинский, а немецкий язык. И когда С.В.Петлюра
назначил его главой дипломатической миссии в Италии, петлюровские дипломаты
злословили, что теперь каждый доклад нужно будет переводить на немецкий
язык, так как Василько "будет трудно его по-украински прочитать"176.
Перечень примеров можно продолжать и дальше, но, наверное, приведённого
достаточно, чтобы убедиться в том, что "рідна мова" совсем не рідна.
Всё вышесказанное не означает, что украинский язык нужно дискриминировать.
На сегодняшний день на нём создана большая научная литература, написаны
художественные произведения (среди которых много талантливых). Часть
населения считает этот язык своим, желает развивать его дальше. Это их
право. Но нельзя забывать, что родным для Украины является всё-таки язык
русский, что Украина прекрасная, самобытная сторона, но она - часть
исторической Руси.
"Опомнитесь, голубчики, любите Украину, любите наш говор, наши песни, нашу
историю, но полюбите целую Русь и не четвертуйте её так немилосердно"177 -
писал, обращаясь к украинофилам, выдающийся галицко-русский деятель
Н.И.Антоневич.
Отказываясь признать русский язык своим, Украина вынуждено отрекается от
части собственной культуры, от целого ряда талантливейших писателей и поэтов
(от Николая Гоголя до Анны Ахматовой), от плеяды выдающихся карпаторусских
деятелей (первого историка Галиции Д.И.Зубрицкого, писателя А.Духновича,
филолога Я.Головацкого и др.). Разве не снижает культурный уровень украинцев
исключение из школьных программ русского языка и русской литературы?
Разве можно признать нормальным тот факт, что в русскоязычном Киеве не
осталось ни одного русскоязычного детсада и почти не осталось школ с русским
языком обучения? Не превратиться ли в результате такой "образовательной"
политики разговорный язык киевских детей из чисто русского в какую-то смесь,
всё тот же "суржик"? Это и есть "национальное возрождение"? В 2000 году
киевская организация "Просвіта" выпустила книжку своего лидера Ю.Гнаткевича
"Уникаймо русизмів в українській мові!"
Автор зовёт на борьбу с "русизмами" и приводит краткий их перечень в
"короткому словнику-антисуржику", поясняя заодно, как надо писать правильно.
Любопытно сопоставить этот "словничок" со словарём языка Т.Г.Шевченко. Из 56
слов, которые есть у Тараса Григорьевича и отмечены в "словничку", 36 -
"русизмы". Что ж будем "очищать" мову и от Шевченко? Следует помнить и ещё
об одном. "Украинская национальная идея" построена целиком на лжи. Свет
Правды означает для неё смерть.
И если эта идея будет положена в основание государственного строительства,
как этого кое-кто хочет сегодня, это приведёт к далеко идущим последствиям.
Чтобы защитить ложь от Правды, придётся засекречивать архивы, запирать книги
в спецхранах, устанавливать жёсткую цензуру, ужесточать политические
репрессии. Но ведь всё равно через десять, двадцать, пятьдесят лет правда,
выйдет наружу.
И тогда базирующийся на лжи идеологический монстр рухнет, оставляя
незаживающие раны в душах целых поколений, воспитанных на лживой идее. Не
слишком ли большую цену должна будет заплатить Украина в угоду некоторым
"национально сознательным" деятелям? И последнее. Немецкий язык занимает в
Австрии такое же положение, как и в Германии, и там, и там проживает единая
немецкая нация, но независимость этих стран друг от друга сомнению не
подлежит.
То же самое можно сказать о греках и греческом языке в Греции и на Кипре.
Отделившись от Англии, Соединённые Штаты не стали выдумывать себе язык, а
продолжают пользоваться английским, не видя в этом ни малейшей угрозы своему
государственному суверенитету. Англоязычны и ирландцы, но вряд ли кто-либо
заподозрит их в желании присоединиться к Великобритании. Одним языком
пользуются сербы и хорваты и считают его родным, несмотря на все
политические расколы.
Так нужно ли опасаться, что признание исторических прав русского языка в
Украине подорвёт её независимость, обзывать русскоязычное население "пятой
колонной Москвы"? "Русская культура и русский язык очень сильны на
Украине, - признавал видный украинский учёный и государственный деятель,
министр народного просвещения при гетмане Скоропадском Н.П.Василенко. - На
них воспитывалась вся украинская интеллигенция. Говорить, что эта культура
навязана народу, значит, по-моему, говорить заведомую неправду.
Русская культура имеет глубокие корни в сознании украинского народа. Русский
язык является родным языком преобладающей части интеллигенции на Украине.
Мало того. Значительный процент населения Украины говорит только на этом
языке. Поэтому, с точки зрения государственной (не говоря уже о национальном
чувстве), унижать положение русского языка или придавать ему какое-то
второстепенное значение было бы не только нецелесообразным, а прямо таки
вредным.
Я считаю вопрос об украинском языке чрезвычайно важным в державном
строительстве Украины. Тем не менее, я являюсь противником издания закона об
одном только державном языке. Такой закон, кроме путаницы, вреда и больших
затруднений в жизни ничего не принесёт. Оба языка - и русский, и
украинский - должны пользоваться полным равноправием. Практически жизнь сама
хорошо развяжет этот вопрос. Не следует только государству класть свой кулак
на ту или другую сторону"178. В ответ на:
Все правильно, украинский язык - это исковерканный вариант русского. Если
народ коверкает свой родной язык, он и получает исковерканную культуру,
экономику и т.д. То есть то что мы сейчас и наблюдаем. Да только бесполезно
бендерской сволоте это обьяснять. Им и не нужны родная культура и экономика.
У них другие задачи - чуждые на 100% для Украины и нашего народа. В ответ
на:
Недавно встретил одного давнего знакомого, человека интеллигентного, который
в последние годы трудится в одной из силовых структур. Поговорили о том о
сем. А когда речь коснулась "языковой темы", мой собеседник, кстати,
выросший в одной из западных, а следовательно, украиноязычных областей
Украины, с иронией заметил: "Получаем из Киева из центрального аппарата
документы, обязательные к исполнению, и часто не можем понять, чего же от
нас требует вышестоящее руководство..."
Уже 11 лет прошло с тех пор, как Украина стала независимой. На год больше
действует Закон "О языках", который определил государственным языком
украинский. Принимался он в 1990 году в острых дебатах, которые практически
не закончились и по сей день. Национал-патриотам, по инициативе которых и
был принят в парламенте Закон "О языках", и сегодня не по душе то, что в
Харькове и других городах востока Украины трафаретные таблички на маршрутных
такси выполнены на русском, на котором изъясняется
большинство жителей региона, как и то, что не только здесь, но и в Киеве
большинство основных периодических изданий выходят также на русском.
Периодически проводятся всевозможные акции протеста в защиту украинского
языка. Вот только защищать его нужно... и от самих защитников, поскольку
скоростная украинизация привела к яркому проявлению такой беды, как языковое
бескультурье. В практике стали гораздо большей обыденностью, чем это было в
период Союза, суржик и использование
диалектных (преимущественно заокеанских) слов и выражений. В школе (было это
в 70-е) украинский я выучил хорошо и на утном выпускном экзамене по
украинской литературе из присутствовавших одновременно со мной в классе
одноклассников, отвечая на вопросы билета, был единственным, кто изъяснялся
по-украински. И впоследствии, в 80-е, приезжая по туристическим путевкам в
западные регионы Украины, с местными жителями говорил всегда по-украински,
ощущая прелесть и красоту "мовы".
Именно поэтому, когда в начале 90-х на различных телевизионных каналах
"вертольоти" враз стали называть "гелiкоптерами", "аеропорт" - "лiтовищем",
а футбольных "захисникiв" - "оборонцями", принять это не смог и не могу до
сих пор. Как и предложения ретивых языковых реформаторов, настоятельно
предлагавших пару лет назад вернуться к нормам правописания, действовавшим в
20-е годы прошлого века (например, "лямпа", "кальошi" и т.п.). Благо, после
широкой волны протестов, в том числе и школьных учителей-филологов,
выступавших тогда, здравый смысл восторжествовал: президент предложил
отложить "реформу", и ее потихоньку "спустили на тормозах". Но это одна
сторона проблемы. Другая же состоит в том, что по-украински стали писать и
говорить люди, изучившие (скорее, поневоле, чем по доброй воле) язык на
курсах по ускоренной программе.
Политики, чиновники, руководители предприятий и учреждений за короткое время
обрели некоторый словарный запас, но постичь языковые тонкости за такой срок
были не в состоянии. И начали говорить "я рахую" тогда, когда следует
сказать "я вважаю". А готовя официальные документы (как в случае с моим
знакомым, о котором я упоминал вначале), продолжают думать по-русски, а
затем переводить ту или иную фразу на украинский по словарю, далеко не
всегда выбирая из нескольких вариантов правильный.
А иногда и вообще не считают нужным заглянуть в словарь. И я грешу часто тем
же.... Недавно я побывал в городке Красилове, что на Хмельнитчине. И в нем,
и в областном центре речь преобладает вроде бы украинская. Но стоило пройти
по магазинам, как увидел такие "перлы"... В одном на ценнике название товара
написано "спiчки", на двери другого в объявлении о приеме стеклотары
фигурировала "бутилка" (а надо бы "сiрники" и "пляшка"). Но есть и третья
сторона проблемы. Повальный и ускоренный переход на
украинский язык, которого так добивалась определенная часть политиков, и
стремление щегольнуть на публике перед телекамерами своими языковыми
познаниями привели к тому, что в речи одних людей, продолжающих говорить
по-русски, невольно стали проскакивать украинские выражения, а в речи
говорящих по-украински - русские. Так что трудно сказать, какой из двух
языков в Украине больше нуждается в защите. От "загрязнения" и украинский, и
русский уже сегодня нужно защищать в равной степени. Это, кстати,
касается и неправильного написания слов на этикетках товаров и в
телевизионных рекламных роликах (например, "Пиво по-руски" на российских
телеканалах). Ведь все это видят и слышат школьники, впитывая в себя прежде
всего осознание того, что с языком можно обращаться вольно, как захочется, и
вовсе не обязательно придерживаться строгих норм речи. И вряд ли в такой
ситуации через 20 и через 30 лет укркинский язык в Украине будут знать
лучше, чем сегодня.
http://www.for-ua.com/forum/read.php?f=1&i=50317&t=50317 End of message Post
Options: zverb VBIOS Reged: 12/20/01 Posts: 1810 Loc: Лес Re: Украинизация
[ re: zverb ] 09/11/02 12:45 AM () Edit Reply В ответ на: Фигура Лазаря
Моисеевича Кагановича до сих пор должным образом не освещена отечественными
историками. Видный политический, хозяйственный деятель, который не мало
сделал на пути развития экономики Украины в годы социалистического
строительства.
Сегодня учёные и публицисты предпочитают говорить лишь о его участии в
репрессиях 30-х годов, о голодоморе, конфликте с Хрущёвым, что есть,
конечно, односторонним освещением его деятельности. Интересен ещё один, мало
изученный факт из политической деятельности Кагановича Л.М. Л.М.Каганович
стал генеральным секретарём ЦК КП/б/У в апреле 1925 года, когда украинизация
уже была провозглашена и всеми силами проводилась в жизнь.
При предшественнике Лазаря Моисеевича на посту руководителя КП/б/У
Э.И.Квиринге число школ с преподаванием на украинском языке росло быстро и
неуклонно. Также быстро и неуклонно сокращалось количество русскоязычных
школ. В то же время Квиринг сознавал, что навязать целому народу чужой язык
в кратчайшие сроки будет затруднительно.
Он предупреждал, что украинизация - "долговременный, постепенный процесс",
требующий "ещё не одного пятилетия", что необходимо подготовить
"соответствующие кадры учителей", вырастить новое поколение вузовских
преподавателей. Партийный лидер даже допускал колкости в адрес
"национально-сознательных" деятелей, заявляя, например:
"Каждый шовинист-украинец будет вопить о принудительной русификации аж до
того времени, пока останется хоть один профессор музыки или гистологии,
который читает лекции на русском языке"109. Такая "умеренность" пришлась
инициаторам украинизации не по вкусу. На посту руководителя украинских
коммунистов Квиринга сменил Каганович.
Многие годы спустя методы работы Лазаря Моисеевича, его диктаторские
замашки, жестокость будут осуждены, он окажется исключённым из партии
(правда не за украинизацию), лишиться высоких постов. Но это будет потом. А
в 1925 году Каганович именовался "вождём украинского народа" и обладал
огромными полномочиями для решения поставленных перед ним задач. Задачи,
между тем, были непростые. Южная (малорусская) ветвь русского народа, теперь
официально называемая украинцами, украинизироваться не желала.
Нового языка население не понимало, не принимало и не хотело принимать. "Нам
необходимо приблизить украинский язык к пониманию широких масс украинского
народа"110, - торжественно объявил Председатель Совета Народних Комиссаров
УССР Влас Чубар. Но "приближать" начали не с той стороны. На вооружение был
взят тезис Агатангела Крымского: "Если на практике мы видим, что люди
затрудняются в пользовании украинским языком, то вина падает не на язык, а
на людей"111.
Иными словами, не язык стали приближать к народу, а народ - к языку.
Достигнуть этой цели без принуждения оказалось невозможным. Тут-то и
пригодились "способности" Кагановича. Лазарь Моисеевич взялся за дело со
свойственной ему решительностью. Всем служащим предприятий и учреждений,
вплоть до уборщиц и дворников, было предписано перейти на украинский язык.
Замеченные в "отрицательном отношении к украинизации" немедленно увольнялись
без выходного пособия (соблюдения трудового законодательства в данном случае
не требовалось). Исключений не делалось даже для преприятий союзного
подчинения. На украинский переводилась вся система образования. Мова стала
главным предметом везде - от начальной школы до технического вуза. Только на
ней разрешалось вести педагогическую и научно-исследовательскую работу.
Изучение русского языка фактически было приравнено к изучению языков
иностранных. Административными методами украинизировалась пресса,
издательская деятельность, радио, кино, театры, концертные организации.
Запрещалось дублировать по-русски даже вывески и объявления. Ход
украинизации тщательно контролировался сверху. Специальные комиссии
регулярно проверяли государственные, общественные, кооперативные учреждения.
Контролёрам рекомендовалось обращать внимание не только на делопрозводство и
на приём посетителей, но и на то, на каком языке работники общаются между
собой. Когда, например, в народном комиссариате просвещения обнаружили, что
в подведомственных учреждениях и после украинизации преподавательского
состава технический персонал остался русскоязычным, то немедленно
распорядились, чтобы все уборщицы, извозчики и курьеры перешли на
украинский.
Не знающие "рідной мови" должны пройти курсы по её изучению, причём деньги
на эти курсы вычитались из зарплаты обучающихся. А Каганович всё не
унимался. Особую ненависть вызывало у него не желающее украинизироваться
коренное население. Если к выходцам из Великороссии хотя бы на первом этапе
допускались методы убеждения, то на малороссов (украинцев) Лазарь Моисеевич
требовал "со всей силой нажимать в деле украинизации"112. Украинцы отвечали
взаимностью.
Известный историк "рідной мови", ярый украинский националист, представитель
диаспоры Юрий Шерех (Шевелёв) констатировал, что последствия политики
Кагановича "были далеко не простые. С одной стороны, больше, чем когда-либо,
людей овладело украинским языком, ознакомилось в определённой мере с
украинской литературой и культурой, кое-кто даже начал говорить
по-украински. На улицах больших городов украинский язык звучал чаще, чем
перед тем, хоть и не заменил русский как способ ежедневного общения.
С другой стороны, присущий политике элемент принудительности и
искусственности возбуждал чувство враждебности к украинскому языку.
Появилась масса анекдотов, к сожалению, не собранных и не изданных,
поднимавших украинский язык на смех"113. Как признавал Шерех, украинизация
не получила массовой поддержки в народе. "Рабочие и средний класс были, в
лучшем случае, равнодушны. Не сохранилось никаких сведений про какой-либо
энтузиазм крестьянства"114. Но отсутствие массовой поддержки Лазаря
Моисеевича не волновало. Он опирался не на народ, а на
"национально-сознательных" субъектов, преимущественно австрийской закваски,
выписанных из Галиции. Уже к концу 1925 года в УССР орудовала 50-тысячная
армия галицких "янычар", подготовленных ещё при Франце-Иосифе115. Их число
увеличивалось с каждым месяцем.
Одновременно, чтобы придушить всякое недовольство действиями украинизаторов,
официально было объявлено, что "некритическое повторение шовинистических
великодержавных взглядов о так называемой искусственности украинизации,
непонятном народу галицком языке и т.п." является "русским
националистическим уклоном"116 (обвинение, грозившее в то время серьёзными
неприятностями). Всякий несогласный с национальной политикой Кагановича
подвергался травле. Особенно доставалось литераторам.
На них лежала обязанность развивать самостоятельную литературу на украинском
языке, но они, как и большинство украинцев, нового языка не знали и
накликали на себя обвинения в "неуцтві", "рабской зависимости" от "русской
языковой, буржуазной по сути своей, традиции"117.
В числе прочих критике за употребление "русизмов" подвергались Павло Тычина,
Владимир Сосюра, Максим Рыльский, Юрий Яновский, Петро Панч, Иван Ле, Андрей
Головко, Валерьян Пидмогильный, Семён Скляренко, Иван Микитенко, Мыкола
Хвылёвой, Юрий Смолич, Юрий Шовкопляс и другие. "Современный писатель
украинский, за небольшим исключением, украинского языка не знает.
Ему нужно взять в руки "Изюмова"118 (имелся в виду "Словник", составленный
известным украинизатором, мовознавцем Изюмовым), "даже выдающиеся поэты и
писатели-стилисты нарушают правильность, и чистоту и портят эффекты
художественного достижения ненужными ошибками и абсолютно противными духу
украинского языка русизмами"119 - били тревогу подручные Лазаря Моисеевича и
категорически требовали: "Писатели должны выучить язык"120. Писатели,
безусловно, старались.
Они "исправляли ошибки", благодарили за "критику", брали на себя повышенные
обязательства. Кто искренне, кто вынужденно "бойцы литературного фронта"
стремились избавиться от "тяжкого наследия" русской культуры, скорее выучить
новый для себя украинский язык. Но выучить его было непросто. "Рідна мова"
не стояла на месте. Из неё старательно вычищались слова русского
происхождения, которые заменялись словами польскими, немецкими, выдуманными,
какими угодно, лишь бы сильнее отделиться от великороссов.
Группа академиков ревизовала словари, снова и снова реформировалась
грамматика. Эти процессы вызывали бурный восторг у украинизаторов. Они с
удовлетворением отмечали: "В украинский язык за короткий срок включены
десятки, даже сотни тысяч новых слов. Это величайшее событие. От этого не
только изменится лексика украинского языка, но это имеет также колоссальное
значение для целого процесса дальнейшего развития украинской пролетарской
культуры"121.
Вряд ли можно переоценить значение сделанного с Украиной при Кагановиче.
Язык, созданный в Галиции австро-польскими "языковедами" в несколько
дополненном виде был утверждён в УССР в качестве державной мовы. Его не
любили, не признавали родным, но учить и употреблять его вынуждены были все.
Как подчёркивает современный публицист (опять же из числа
"национально-сознательных"):
"Ни одна демократическая власть не достигла бы либеральными методами таких
успехов на протяжении такого короткого промежутка времени"122. Не замедлили
и последствия "успехов". Резко понизился уровень культуры. Многие учёные, не
в силах привыкнуть к новому языку, покинули республику. И хотя Председатель
Всеукраинского ЦИК Г.И.Петровский хорахорился: "Всегда вновь рождающееся
связано с болезнями, и это дело не составляет исключения.
Пока дождёшься своих учёных или приспособишь тех специалистов, которые
должны будут преподавать у нас на украинском языке, несомненно, мы будем
иметь, может быть, некоторое понижение культуры. Но этого пугаться
нельзя"123, в глубине души многие сознавали, что несёт с собой украинизация.
Мощный удар был нанесён воспитанию подрастающего поколения. Попадая из
русской среды в украинизированные учебные заведения, дети сильно калечили
свою лексику.
"Я имел возможность наблюдать язык подростков, мальчиков и девочек, учеников
полтавских трудовых и профессиональных школ, где язык преподавания -
украинский. Язык этих детей представляет собой какой-то уродливый
конгломерат, какую-то, не выговариваемую мешанину слов украинских и
московских"124 - замечал один из украинизаторов. Бумерангом политика
Кагановича ударила и по его подручным.
Беспрестанная борьба с русским языком, постоянное "очищение" от русизмов
стали навязчивой идеей в "национально-сознательной" среде, сказывались на
психике любителей "рідной мови". Многие из них заболели "мовной
сверхболячкой". Обнаружив "неблагонадёжное" слово ("русизм"), устранив его,
заменив другими, мовознавцы вскоре начинали сомневаться - достаточно ли
новое слово отделяется от русского языка, свободно ли оно от
"русификаторских" влияний?
Под подозрение попадали даже слова, совершенно непохожие на русские, так как
они могли быть созданы с учетом принятых в русском языке правил
словообразования. Следовала новая замена, а за ней - новые сомнения и так до
бесконечности. Та же картина наблюдалась в терминологии. Старые
грамматические термины, выработанные киевскими учёными, "филологов со
сверхболячкой" не устраивали, так как те же термины были приняты в русской
грамоте. Срочно требовалось придумать что-либо новое.
Так, "имя существительное" превратилось в "ім`я суще", затем в "сущиник",
"йменник", "іменник". "Имя прилагательное", стало "ім`ям приложним", потом
"ім.`ям призначним", "ім.`ям прикметним", "прикметником".
Такую же эволюцию совершили "местоимение" ("містоімення" - "містойменник" -
"заіменник - "займенник"), "имя числительное" ("ім`я числове" - "ймення
чисельне" - "чисельник" - "числівник"), "запятая" ("запята" - "запинка" -
"кома"), "двоеточие" ("двоеточка" - "двокрапка"), "сказуемое" ("сказуєме" -
"сказуюче" - "присудок") и другие термины. Мужской род стал "мужським",
затем "мужеським" и, наконец, "чоловічим".
Соответственно "женский", последовательно превратился "женський",
"жінський", "жіночий" и т.д. Остановиться уже не могли и только спорили,
какое название лучше обеспечивает независимость украинского языка от
русского: "іменник" или "предметник", "прикметник" или "призначник",
"присудок" или "присудень", "лапки" или "цятки" и т.п.125. Постепенно сами
украинизаторы стали задаваться вопросом: "Куда ведёт нас это буйное, но
беспорядочное и ненаучное языковое творчество?
Не время ли положить конец этой анархии твёрдой и плановой "языковой
политикой" ?126. В конце концов, над этим задумались и наверху. Каганович
был отозван с Украины, а "мовознавцам" предложено определиться с выбором
слов и терминов. Сегодня это предложение выдаётся за "конец украинизации". В
действительности она не прекращалась ни на один день. Другое дело, что этому
процессу были приданы цивилизованные формы.
Прекратилось неприкрытое насилие над русскоязычным населением. ( В 1938 году
даже вновь открыли всеукраинскую газету на русском языке - "Правду
Украины"). В городах, являющихся крупными научными центрами, населению
предоставляли свободу выбора языка обучения в школах (и, естественно, что
выбор был в пользу русского языка).
Однако украинский язык продолжал пользоваться полной государственной
поддержкой, повсеместно пропагандировался как родной для украинцев, а на
обсуждение вопроса о его подлинном происхождении был наложен строжайший
запрет. =========== Разговорная сельская "мова" исторически сложилась в
оккупированной поляками Юго-Западной Руси в XV-XVII вв. Первыми ее вынуждено
стали использовать Русские крепостные крестьяне Речи Посполитой.
Приспосабливаясь к языку владевшего ими польского пана, они в общении с ним
и его польской челядью постепенно перешли на разговорный русско-польский
суржик, лишь намного позже получивший громкое название "украинского языка".
В Х1Х-ХХ вв. фрондирующие образованцы Малороссии этот суржик
усовершенствовали, мутировав в некое подобие литературно-научного языка, и
стали писать на нем беллетристические, исторические, а впоследствии и свои
квазинаучные произведения.
В Советскую эпоху ему был придан статус "дэржавнои мовы" на территории УССР,
но искусственное его распространение в силу естественного неприятия со
стороны населения очень скоро было ограничено официальной документацией да
творчеством украиномовных писателей, издававшихся за государственный кошт и
никогда не читавшихся читателями, потому что от живой малорусской речи их
укр. яз. уже отличался, как небо от земли. Сегодня это различие доведено до
полного абсурда (82).
Разговорная "мова" малороссийских сельчан понятна любому Русскому человеку,
ибо при всех своих полонизмах она все же - диалект Русского языка. Не
услышите вы в украинских деревнях словечек типа "долляр", "вализа",
"ковдра", "агэнция", "Нидэрлянды" и тысяч им подобных, ныне директивно
внедряемых в укрмову с единственной целью: максимально отдалить ее от
Русского языка, превратив его действительно в "иностранный".
Искусственно сконструированный полонизованный новояз и навязывает украинская
власть подвластному ей Русскому населению. Достаточно послушать дикторов
"дэржавного тэлэбачэння", чтобы убедиться: все они говорят с явно выраженным
польским акцентом. Так с какой стати в качестве "родного" нам навязывают
польский суржик?..
ВОТ КАК ГОВОРЯТ О ПРОБЛЕМЕ УКРАИНСКОГО ЯЗЫКА ПРОСТЫЕ ЛЮДИ (НЕ ПОЛИТИКИ)
Так дело не в Государственности, а совсем в другом. В частности в правах
человека. Но это слово на территории бывшего CCCР - пустой звук. Ну не
спросили людей в очередной раз, ну сказали будете говорить на украинском. Ну
и фиг. Только получилось совсем не так как кому-то хотелось. Сколько там,
лет 10 прошло ? А толку ? Смотрим русские каналы и новости. Читаем русские
книги(украинских то нет достойных). Слушаем "Русское радио"(даже во Львове
самое популярное).
В остальном только проблемы и непонимание(дети в школах нихрена не понимают,
политики чушь несут, таблички с глупыми назвами развесили, документы которые
читать невозможно и т.д.) и главное полное нежелание говорить на украинском.
Сообщение от fort12
. А украинцев или уроженцев Украины среди организаторов и исполнителей данной акции по Вашему было мало? Не верите мне, обратитесь к первоисточникам. В библиотеке Горького например есть подшивки газеты "Правда" с самого ее основания. Там между строк многое можно увидеть. Ну а украинских партийных деятелей там столько, что та же Россия, если бы действовала в Вашем порочном порыве, имела бы не меньше оснований обвинять украинцев в своих голодоморах.
Ваши права
Тема: 
Социальные закладки