Одесса: 9°С (вода 8°С)
Киев: 3°С
Львов: -1°С

Тема: Днепр приветствует одесситов!

Ответить в теме
Показано с 1 по 1 из 1
  1. Вверх #1

    По умолчанию Днепр приветствует одесситов!

    Каждый пишет, что он слышит,
    Каждый слышит, как он дышит,
    Как он дышит, так и пишет,
    Не желая угодить.
    Так Природа захотела.
    Почему? Не наше дело.
    Для чего? Не нам судить.

    Директивные указания товарища Булата Окуджавы юным начинающим поэтам.

    <К истории вопроса:

    Многолетняя творческая тяжба с Одессой за достойное литературно-историческое наследие идет вокруг так называемой "Мурки – Маруси Климовой". В принципе, днепропетровцы согласны с тем, что музыку этого произведения искусства написал одессит (фамилий я не запоминал, а источника на данный момент, к сожалению, под рукой нету). Причем, сначала "Мурка" (в смысле музыка к ней) была танго про печальную историю любви, переделанное затем народными мастерами художественного слова в блатняк. Так вот, одесситы тянут одеяло на себя и выдают за автора слов какого-то Якова (фамилию не помню), приводя в качестве основного довода то, что действие, якобы разворачивается в Одессе. А каждый патриотично настроенный днепропетровец знает, что "Мурку – Марусю Климову" написал днепропетровский пиит. Во времена моей юности мне даже называли, где находится якобы сохранившийся дом, в котором он жил. По-моему, где-то в Сухачевке (поселок, вошедший в административно-территориальный состав Днепропетровска). И фамилию, имя называли. К сожалению, надо искать источник, если сохранился. Аргументация следующая:

    Мурка, ты мой муреночек,
    Мурка, ты мой котеночек,
    Мурка – Маруся Климова,
    Прости любимого.

    Некто из копателей даже накопал, что якобы в Екатеринославе (историческое название Днепропетровска) во времена оные, революционные, действительно служила в губчека некая Маруся (фамилии не помню, но не Климова, это точно), то ли из эсэров, то ли из анархистов, которая якобы и послужила прототипом влюбчивому автору бессмертных слов. Но, главное не в этом, главное во вступительной части:

    Прибыла в Одессу банда из Амура...

    Некоторые абсолютно безграмотные в поэтическом отношении, бездарные, лишенные музыкального слуха, никудышные исполнители поют "из Ростова". Фиг на фиг. Именно из Амура. Амур – это название рабочего поселка на Левобережье, который несколько позже описанного в произведении времени, объединившись с ранее отдельно отстоящим населенным пунктом – Нижнеднепровском – и прилегающими территориями без определенного названия сформировал новую административно-территориальную единицу – АНД район (Амур-Нижнеднепровский), который и до сих пор пользуется дурной славой. Я, собственно говоря, в этом самом АНД районе и проживаю, и дурную славу его подтверждаю лично: когда амурская братва, как в песне поется, валит куда-нибудь путешествовать, на райончике как-то поспокойней становится: можно кого и на три-пять букв послать и при этом под глаз фонарь не получить. Когда же братки на районе... Впрочем это уже совсем другая история, как говорится в популярном телевизионном цикле передач.>

    Кто желает присоединиться к дискуссии, милости просим:
    [email protected]

    А пока. Не знаю, как в рамках всего Союза, но в Днепре когда-то (20 лет назад) было такое популярное занятие - стилизации под "Мурку". Чего там только не было: и погони Мурки со злыми операми за бандитами (потому что в "кожаной тужурке"), и в обратную сторону (потому что "воровскую жизнь она вела"). Я даже когда-то слышал импровизацию на три-четыре куплета о том, как Мурка брала банк. В то же время предпринимались попытки отправить одесситов на Амур (а то как-то неудобно, наши, согласно классике в Одессе побывали, а Ваши что-то там себе думали). Правда, ни одной законченной версии я так и не услышал. Я правда уже ни строчки из тех перепевок моей далекой юности не помню, знаю только, что нужно, чтобы это было стебно и с использованием классики: "кольца и жакеты", "Мурка речь держала", "кожаная тужурка" и т.п.
    В память о ней (моей юности) предлагаю свой вариант развития событий. Ну, и так: кое-чего по мелочи, кому интересно. Спасибо

    ЗАЕЗД ОДЕССИТОВ НА АМУР
    (ПЕРЕД ОТВЕТНЫМ ВИЗИТОМ АМУРА В ОДЕССУ)

    На Амур заехала банда из Одессы,
    Гопники, щипач и шнифера,
    В красавице Одессе Фонтанам и Пересыпи
    Видно отдохнуть от них пора.

    А в Одессе стонет,
    Ждет рыбачка Соня
    Парня возвращение домой,
    На пляже ветры свищут,
    В небе чайки рыщут
    И шумит волной морской прибой.

    "Гражданки не стесняйтесь, вы принаряжайтесь:
    Вечером вам будет карамболь,
    ГраждАн не забывайте – лопатник набивайте:
    Наш теятр даст у вас гастроль."

    А в Одессе стонет,
    Ждет рыбачка Соня
    Парня возвращение домой,
    На пляже ветры свищут,
    В небе чайки рыщут
    И шумит волной морской прибой.

    "Люди не спешите, ну-ка, разрешите,
    Да куда ж ты, милая, постой!"
    Без колец, браслетов, звона и жакетов
    Возвращались граждане домой.

    А в Одессе стонет,
    Ждет рыбачка Соня
    Парня возвращение домой,
    На пляже ветры свищут,
    В небе чайки рыщут
    И шумит волной морской прибой.

    В Амуре на районе с утра не пижонят:
    Базар, шум, давка, гам и суета,
    Тридцать три невесты враз лишили чести,
    А попа серебряна креста.

    А в Одессе стонет,
    Ждет рыбачка Соня
    Парня возвращение домой,
    На пляже ветры свищут,
    В небе чайки рыщут
    И шумит волной морской прибой.

    На Днепре у ресторане баллоны на кармане,
    Пары, джаз и потная жара,
    Вдруг заходит Мурка в кожаной тужурке
    А за Муркой злые опера.


    А в Одессе стонет,
    Ждет рыбачка Соня
    Парня возвращение домой,
    На пляже ветры свищут,
    В небе чайки рыщут
    И шумит волной морской прибой.

    Мурка речь держала, наганом помахала,
    Лукаво подмигнула операм,
    Пятки засверкали и в стене зияла
    Чьим-то лбом пробитая дыра.

    А в Одессе стонет,
    Ждет рыбачка Соня
    Парня возвращение домой,
    На пляже ветры свищут,
    В небе чайки рыщут
    И шумит волной морской прибой.

    "Шухер. Огородом на вокзал уходим.
    Ну-ка, Шнырь, давай-ка там ускорь!"
    Долго не бежали: "Вот мы и на вокзале.
    Шнырь, да брось ты, на фиг, свой забор!"

    А в Одессе стонет,
    Ждет рыбачка Соня
    Парня возвращение домой,
    На пляже ветры свищут,
    В небе чайки рыщут
    И шумит волной морской прибой.

    Мурка не махала, взглядом провожала
    Паровоза белые дыма,
    Только и видали: за окном мелькали
    Вокзал, Амур и злые опера.

    А в Одессе стонет,
    Ждет рыбачка Соня
    Парня возвращение домой,
    На пляже ветры свищут,
    В небе чайки рыщут
    И шумит волной морской прибой.
    Много в мире женщин, среди них красивых
    Много есть и умниц, да и дур,
    Но Марусю Климову – милую, любимую –
    Помнит, уважает весь Амур.
    __________________________________
    Кое-что из блатного жаргона 1920-х:
    Гопники: Грабители ("брать на гоп-стоп" – грабить)
    Щипач: Карманный вор
    Шнифера: Взломщики сейфов
    Лопатник: Кошелек
    Звон: Деньги
    Баллоны: Деньги

    ***

    Как часто в час, когда раскрыла сени
    Ночь, чтоб впустить последний солнца свет,
    Две на мосту разрозненные тени
    Сошлись в один прекрасный силуэт.

    Сады притихли, во себя вобрав,
    Все шорохи, сомнения и вздохи,
    Ручьи журчали, унеся стремглав,
    Остатка дня невидимые крохи.

    И в предвкушеньи от восторга вечных мук,
    Торжественно страдая и ликуя,
    Преодолев переплетенье рук,
    Сомкнулись губы в страстном поцелуе.

    Сердца слились в один протяжный стук,
    Луна над ними – верная подружка,
    Струится что-то тихо между губ,
    Касаясь вскользь изнеженного ушка.

    ***

    Звезды тают, как свечи,
    Как разостланный дым,
    Возвращаясь под вечер
    И к своим, и к чужим,

    И глядят сиротливо
    На навес над окном:
    Занавески в разрывах –
    Мой заброшенный дом.

    В доме было веселье,
    Что на радость своим,
    Наступило похмелье:
    Мне мой дом стал чужим,

    И меня потянуло
    За порог за теплом,
    Буйным ветром задуло
    Мой заброшенный дом.
    Меня после носило
    По просторам шальным,
    Оказался не в силах
    Для своих слыть родным,

    Побывал я не близко,
    Не забыл я о том:
    Ждет меня моя пристань –
    Мой заброшенный дом.

    Передать все, что было,
    Не с талантом моим:
    Кто казался чужим мне
    Стал навеки своим

    Только звезды всех выше,
    Не одарят теплом
    Мою старую крышу –
    Мой заброшенный дом.

    ***

    Едва начавшись сентябрем,
    Не отпускала осень лета,
    И мы с тобой опять вдвоем,
    И ты особенна при этом

    В воздушном платье голубом;
    И ветра нет, и лист не дрогнет;
    Кафе здесь рядом за углом,
    Давай зайдем не по дороге.

    И там за столиком вдвоем,
    Общенья каждый миг смакуя,
    Вина возьмем, себе нальем,
    И так: о жизни поворкуем...


    И ты сидишь уже напротив,
    Подол у платья чуть прибрав,
    К изгибу обнаженных бедер
    Чужие взгляды приковав.

    А, впрочем, мне какое дело:
    Ведь ты сегодня не моя,
    Давно ведь было: я не смело
    Глядел вот также на тебя.

    – Серега, кстати – классный парень –
    Вон там за стойкой у окна –
    Он и сейчас на том же баре,
    Где моя молодость прошла.

    Ты на меня глядишь с укором,
    А, может быть, мне показалось,
    Ведь за коротким разговором
    Тебя узнал всего лишь малость:

    Ведь с той поры – скажи на милость –
    Воды так много утекло,
    Наверняка, ты изменилась,
    Иначе б время не прошло.

    – Ну, у тебя-то как дела?
    Мои – туда-сюда, нормально.
    – Вышла замуж, родила...
    Ну, это без тебя я знаю.

    – Потом, вот так, не получилось:
    Растет ребенок без отца,
    Но я уже давно смирилась,
    Ведь не терять же мне лица

    Из-за того, что в самом деле,
    А, в общем, знать тебе не надо...
    "С деревьев листья облетели,
    Вскрывая обнаженность сада".


    – А я, признаться, был не прав
    И сожалею я, не скрою.
    – Но ты тогда ведь сам сказал:
    "Ничто не вечно под Луною".

    – Ты, кстати, как всегда права:
    С тобою был я неприветлив,
    Но я, однако, очень рад,
    Что я тебя сегодня встретил.

    Не разбавляется вином
    Густая тягость пустословья,
    Когда ты за одним столом
    Со своей бывшею любовью.

    – Ну, ладно, закажи-ка счет,
    Еще так много сделать надо...
    – Да посиди со мной еще:
    Всего не переделать. Правда?

    – Ну, хорошо, я так давно
    Ведь никуда не выходила...
    Пусть будет так: мне все равно,
    Считай, что ты не говорила

    И не призналась невзначай
    В том, что хотелось мне услышать...
    Официантке б дать на чай,
    Да, видно, это будет лишне.

    – А ты как прежде хороша,
    Ведь ты ничуть не изменилась.
    – Да, ладно, ездить по ушам.
    Но вот улыбка появилась.

    Не спорь со мной, моя душа,
    Ведь, затаившись, ждет момента,
    Чтобы проехать по ушам,
    Живая сила комплимента.


    А от прикосновения рукой,
    С тобою мне тепло и бесконечно,
    Оставь заботы на потом – давай со мной:
    Ничто не вечно под Луной, ничто не вечно.

    ***

    К утру мороз подернул окна дымкой,
    Пленящей, леденящей синевой,
    К утру туман, таинственный и зыбкий,
    Окутал лес густою белой мглой.

    Ты спишь еще в распахнутой постели,
    К подушке приластившися щекой;
    И солнца луч, изгнавший полутени,
    Ласкает нежно локон золотой.

    Смотрю и думаю, любуяся тобою:
    Зачем я здесь, ведь люди не правы:
    Не будет больше светлою любовью,
    Что стало лишь привычкою, увы.

    Но чую я: меня настигнет кара
    За то, что понял я – знать раньше бы, кабы:
    Холодный ковш не упасет от жара
    Протопленной до одури избы.

    Из избы вон уносят ноги сами
    На двор, на улицу, где воздух посвежей,
    Где ждут давно уже запряженные сани
    И бьет копытом тройка вороных коней.


    И к лесу правя, вдаль за чудесами,
    Лишь оглянусь я, убедиться чтобы в том,
    Что на снегу следят полозья саней
    И что за поворотом исчезает дом.

    Подходит время – я тебя покину
    Под гон коней, парящих на бегу;
    А гроздья алые озябшая рябина
    Роняет молча кровью на снегу...

    ***

    80 лет назад <не помню, за какой год эта статья> 14 апреля, в возрасте 37 лет, земной мир покинул поэт, о творчестве, жизни и смерти которого до сих пор не утихают споры. Одни утверждают, что он застрелился от любви к Лиле Брик, другие – от страха перед старостью, а третьи уверяют, что его убили. В Днепропетровске имя Маяковского носит туннель в парке имени Глобы, вырытый для детской железной дороги, и улица в Ленинском районе. И не зря, ибо первый пролетарский поэт неоднократно бывал у нас. Правда, в современных источниках оговаривается, что об этих визитах мало что известно. А краеведы уверяют, что в нашем городе поэт не написал ни строчки, а сам город ему жутко не понравился. И то и иное не соответствует истине. Поговаривали и о некой вскружившей в Днепропетровске его голову даме, из-за чего поэт провел тут целую неделю. В годовщину смерти великого классика "Задор" <Днепропетровское Интернет-издание> собрал все сведения о загадочном пребывании Маяковского в днепровских краях.
    Полный мочевой пузырь и мудреватый Кудрейка
    В день приезда поэт подхватил в городе грипп. И 29 февраля, вернувшись в Днепропетровск из поездки в Запорожье, не смог выступить в Доме Красной Армии. Поговаривали, что заразила поэта какая-то дама, которая на вокзале кинулась к нему на шею с бурными поцелуями. Ее еле оттащили от вагона. А она всё кричала «Володенька, помни, что я люблю тебя до самой смерти!» Слова экзальтированной поклонницы едва не сбылись здесь и сразу, ибо великий классик чуть не дал дуба.

    Лишь 5 марта он нашел в себе силы придать своему телу вертикальное положение и отправиться в Горный институт на тусовку с пишущей братией из литературной группы «Молодая кузница». По поводу этой встречи среди студентов «горки» ходит такая байка. Поэты наперебой читали свои стихи, добиваясь от Маяковского похвалы и не давая ему раскрыть рот. После чего председатель литобъединения спросил: «Владимир Владимирович, что Вы вынесли из нашего собрания?» «Полный мочевой пузырь», - ответствовал ослабленный болезнью Маяковский и в досаде покинул сборище.

    ***

    Он унес пузырь переполненный,
    Во себя с мочою вобрав,
    Запах леса, дурманом наполненный,
    Аромат полыхающих трав,

    И рассвет, и закат, и смятение,
    И мятежной души естество,
    И поэта прямое родство
    С океана тревожным волнением,

    Прихватив без стыда и без совести
    Дней минувших печальные повести
    И любви безутешной экстаз,
    Взял, да и спустил в унитаз.

    ***

    Маразм крепчал, и танки наши быстры!
    После того, как в России петрушка была объявлена наркотиком, я думал, что предел маразма достигнут. Но Гос. Дума России решила иначе:

    "Любой напиток, содержащий больше 0,5 процента спирта, приравняют к алкоголю и разрешат продавать только днем, и только в стационарных магазинах. Как пишут "Ведомости", об этом говорится в правительственном законопроекте о регулировании производства и оборота алкоголя, который Госдума может принять уже до конца недели. Под запрет попадет даже квас, где содержание этилового спирта составляет 1,2%."
    (Госдума приравняет квас к алкоголю http://grani.ru/Politics/Russia/Parl.../m.189764.html )

    Я так понимаю, что скоро доберутся и до кефира и йогуртов. Больше в стране проблем нет.

    ***

    Куда же мне без кваса с перепою,
    И в зеркале гляжу: как у хорька,
    Да, видно, буду я не удостоен
    Вниманием ближайшего ларька.

    Виной тому, конечно, депутаты –
    Проглотов ненасытившихся рать –
    Херней страдают за свои зарплаты,
    А на народ им, как всегда, насрать.

    Еще бы: как не взвоешь тут от боли –
    Без квасу ни туды и ни сюды –
    На раны понасыпать бы им соли
    Да поналить на головы воды.


Ответить в теме

Социальные закладки

Социальные закладки

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения