Одесса: 2°С (вода 8°С)
Киев: 0°С
Львов: -2°С

Тема: У Shoferа в гараже

Ответить в теме
Страница 1 из 4 1 2 3 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 1 по 20 из 65
  1. Вверх #1
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1

    По умолчанию У Shoferа в гараже

    А у меня велосипед сломался.
    Вчера утром, когда я по радуге на небо заехал, он тут же и сломался. Так что на небо я сейчас не езжу, хожу ногами. Уже целый день.
    А еще я песню одну слушаю. Как утром включу, так только вечером выключу. Вот такая длинная песня. Ее самый главный певец написал. Как включишь, так больше делать ничего не хочется, только слушать. Вот я и слушаю и больше ничего не делаю. Но вы не подумайте, что я бездельник какой-нибудь! Я на работу хожу. Просто в моем городе так многие живут - песни слушают и ничего не делают. Вот и я слушаю.
    А велосипед, мне сказали, починят, но когда не знают. Говорят: «На небе сломался, на небе и чинить нужно». Ну что ж, подожду, пока следующая радуга появится, тогда и починят.
    А пока в моем гараже пусто. Это раньше у меня там велосипед стоял, поэтому тесно было, а сейчас места полно, всем хватит! Вот я и подумал: а что если гостей в гараж пригласить? Согласен – необычно!
    Думал я, сомневался, а потом взял и принес в гараж удобные кресла. А еще кофейный столик. Ну и, конечно же, холодильник - лето впереди! Заходите, будем кофе пить и рассказы читать, короткие и длинные, какие напишу. А может, и стихи сочиню.
    Так что, добро пожаловать в гараж к Shoferу!
    Последний раз редактировалось Shofer; 29.04.2011 в 18:14.


  2. Вверх #2
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    А вот и первый рассказ. Он про одну одесскую девушку, которая каждый вечер едет на машине в аэропорт. Куда она летит? А вот этого я не могу сказать. Читайте сами, там узнаете. И не забудьте черкнуть пару слов, я очень нуждаюсь в критике. Приятного всем чтения!

  3. Вверх #3
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    ДОРОГАЯ МЕТАЛЛИЧЕСКАЯ ЗАЖИГАЛКА

    Аэропорт. Встречи и прощания, радость и слезы.
    А ты стоишь посреди стеклянных стен, пропитанных миллионами судеб, и вглядываешься в лепестки информационного табло. Что осталось тебе и что ждешь в этом огромном здании? Ничего. Просто ты собака, привязанная к этому месту, собака, которую забыли в аэропорту.
    Длинный и невидимый поводок охватывает твою шею и заставляет снова и снова приезжать сюда. Ты отматываешь невидимые километры пути, слушаешь шум магистрали и в очередной раз заходишь в автоматические двери, погружаешься в неживое и ставшее привычным для тебя здание.
    Часы, дни, недели, месяцы ты смотришь на прилетающих пассажиров, пьешь кофе и ждешь. Ждешь и надеешься, но ничего не происходит, потому что ожидание – это длинный путь.
    Нужно все бросить, – говоришь ты себе. - Перестать приезжать сюда.
    Но уже не можешь. Поэтому в очередной раз заводишь двигатель и отправляешься в путь. Машина послушно шуршит покрышками по вечернему городу, проносятся фонари, витрины магазинов расплываются на лобовом стекле, и ты едешь сквозь засыпающий город. Дома, кварталы, скверы, редкие прохожие, но ты не смотришь на них, потому что среди них нет того, за кем ты приезжаешь в аэропорт.
    Бар или кафетерий, ты точно не знаешь названия. Его темные, заклеенные пленкой, стекла смотрят на тебя, как два отображения твоего бесконечного путешествия. Ты выпиваешь кофе, крутишь в руке дорогую металлическую зажигалку, на одной стороне которой нарисован орел, на другой – пустота. Ты не куришь, просто это его зажигалка. Сидящие рядом мужчины завистливо и с интересом смотрят на красивую вещицу, и тебе это нравится.
    Но ты не видишь сидящих рядом, не видишь их лица, их взгляды, не знаешь с кем они пришли и с кем уйдут. Ничего, кроме пустоты и неизвестности.
    Люди подходят, спрашивают можно ли присесть рядом, ты киваешь в ответ, невидящим взглядом смотришь в их размытые лица, и крутишь в руке зажигалку с орлом на одной из сторон. Орел - пустота. Пустота – орел.
    Ничего, кроме затуманенного сознания и улетающих вдаль мыслей. Сидящие рядом постепенно теряют к тебе интерес, пересаживаются за другие столики, к другим женщинам, в другие миры…
    Они уходят, но остается шум.
    ЭТОТ НЕСМОЛКАЮЩИЙ ШУМ!
    И ты крутишь и крутишь в руке зажигалку.
    Пора остановиться, прекратить приезжать в аэропорт, начать нормальную жизнь, но ты не можешь. Поэтому каждый вечер, далеко за полночь, когда столики становятся пустыми, а уборщица посыпает пол опилками, ты берешь сумочку и выходишь наружу. Пустая чашка кофе остается на темной поверхности стола и смотрит на уходящую тебя одним единственным глазом в надежде на скорую встречу.
    Опять мелькают фонари, но не вечерние, а ночные, дворники метут пустые улицы, а машина шуршит по направлению к дому. Город пуст. Город спит.
    Душ, кровать, душная комната, заведенный будильник и несколько часов для сна. Снов, впрочем, почти нет, либо по причине усталости, либо из-за отсутствия самого сна. Ты лежишь, смотришь в потолок, вспоминаешь лицо хозяина зажигалки и уже не можешь его вспомнить. Какие у него глаза? Серые, карие, зеленые? Слишком давно ты видела его и слишком мало, чтобы запомнить. День или неделя тогда промелькнули как один час, как одно мгновение, наполненное весельем, смехом и поцелуями. Сколько ему лет? Какой у него рост? Где он живет? Все это вопросы и ни одного ответа.
    Звонок будильника пощечиной разбудит тебя утром и вырвет из ночных переживаний - пора собираться на работу. Ты не захочешь, но не сможешь остаться – тебе нужен бензин, а бензин стоит денег. Затем все полетит, как во сне: скучные коллеги, клиенты, обеденный перерыв, чашечка кофе (так не похожая на ту, в аэропорту). Затем снова работа, рукопожатия, подписи и нескончаемый ворох бумаг.
    Но вот, наконец, вечер, успокаивающий и вселяющий надежду. Надежду на то, что сегодня он обязательно прилетит, сядет за «наш» столик или за соседний, закурит, потом улыбнется и скажет, что соскучился…
    И неизвестно, сколько могла бы продолжаться эта история, если бы в один прекрасный день не потерялась зажигалка. И когда она потерялась, то началась уже совсем другая история.
    Машина сломалась именно в тот момент, когда нужно было ехать в аэропорт. Решив, что именно в этот день он и прилетит, она провела несколько часов в абсолютном кошмаре. Буксир, СТО, мастер, объяснения причины (о которой конечно не известно), и бегом на ближайшую остановку.
    И как водится в романтическом фильме, конечно же, пошел дождь!
    Он обрушился на бегущих горожан нескончаемым потоком, проник под одежду и моментально убежал прочь, скрылся в водостоках, сточных канавах, впитался в землю. А она стояла промокшая, в облепившей тело мокрой одежде, со слипшимися волосами посреди вечернего города и не знала, что делать – продолжать путь или отступиться.
    Но до исступления подгоняемая знакомым чувством, побежала к подошедшему троллейбусу, забралась внутрь и затаилась, ожидая скорой встречи. Боялась даже пошевелиться, глубоко вдохнуть, чтобы не спугнуть мечту о приземляющемся серебряном самолете, в котором, несомненно, летит хозяин дорогой зажигалки.
    Как горная лань она выскочила из распахнувшихся дверей троллейбуса, застучала каблуками по мокрому асфальту и, через несколько мгновений, вместе с дождем ворвалась в здание аэропорта. Автоматические двери раскрыли перед ней свои объятия, словно говоря: «Да! Он прилетит именно сегодня!».
    Еще задыхаясь от бега и падающей с неба воды, она смотрела на расписание самолетов, хотя и так знала их наизусть. Киев, Петербург, Стамбул… Где же нужный? Ах, вот…
    Металлические пластинки зашуршали, заменяя прилетевший рейс другим, и на табло высветились знакомые слова.
    Она сунула руку в карман и… О, ужас! Не было самого главного – дорогой металлической зажигалки!
    Она старалась вспомнить, но безрезультатно.
    СТО? Остановка? Троллейбус?
    Впрочем, это не важно! Прочь пустые безделушки, символы, знаки, все это ничего не значит в сравнении с оригиналом, который прилетает к ней!
    Она всматривалась в лица выходящих пассажиров. Узнает ли он ее? А она сама сможет узнать его? Может, он отрастил бороду? Может, поменял прическу или одел очки? Как она узнает его?
    На всякий случай она стала звать его по имени, как только выходящий человек казался ей похожим. Но мужчины только непонимающе улыбались в ответ и пожимали плечами. Кто-то шутил.
    Так она стояла, пока последний пассажир не покинул аэропорт. Он не прилетел.
    Спустя несколько минут вышла наружу, – кофе не хотелось. Вдохнула вечерний воздух, доплелась до остановки. Ехала на троллейбусе, рассматривая свое отражение в темном стекле. И тут до нее стали доноситься голоса людей. Сначала это были отрывочные фразы, реплики, потом она стала слышать их разговоры, понимать смысл. А потом увидела и лица. И удивилась.
    Как же много их и какие они разные! Не одна серая масса, а различные личности, характеры, судьбы! И тут она поняла, что многие из них еще более одиноки, чем она сама. Люди смотрели на нее таким же пустым взглядом, как она недавно смотрела на них. Ей захотелось что-то спросить у них, отвлечь от пустоты в их душах, но не смогла, и ей стало по-настоящему страшно. Страшно за то, что последние два года она, так же как и они, провела в пустоте, сознательно отгородив себя от присутствия людей, не видя их и не желая знать, что происходит. Все это время мир крутился вокруг нее, в то время как она сама сидела и ничего не делала. Просто ждала.
    На следующий день в аэропорт она не поехала. Бродила по вечерним улицам, разглядывала витрины магазинов и наслаждалась человеческим присутствием. Голоса, лица, тысячи судеб и жизней.
    Оказывается, ничего вокруг не остановилось, и вселенские часы работали так же бесперебойно, как и раньше. Так же вращались планеты, солнце согревало мир, и только она одна не замечала всего этого. Вокруг кружились миры, людские и звездные, десятки тысяч из которых разрушались и вновь зарождались, а она день за днем приходила в аэропорт, и ждала встречи с тем, кто давно уже забыл о ее существовании.
    В аэропорт она поехала только через неделю. Не за ним, просто соскучилась.
    И в тот вечер она уже смотрела на проходящих мимо пассажиров, внимательно вглядывалась в их лица, наблюдала за чертами лиц, за поведением. Ей вдруг захотелось встать посреди зала, громко хлопнуть в ладоши, так, чтобы эхо от ударов заглушило шум толпы, и, когда они обратят на нее свой взор, рассказать, кто она есть. Рассказать историю своей внезапно прошедшей любви, рассказать про прекрасного принца, вернее про мужчину, которого она приняла за прекрасного принца, и который бросил ее, обещая вернуться. Рассказать про однообразные вечера, про литры выпитого кофе, про бессонные ночи. Но вместо этого она откинулась на спинку стула и рассмеялась.
    Проходящие мимо пожилые супруги с двумя черными чемоданами изумленно посмотрели на нее, одиноко сидящую за столиком. Мужчина пожал плечами и ухмыльнулся жене. А ей стало так хорошо, что она готова была не только смеяться, а еще петь и плясать.
    Люди в этот вечер снова стали для нее самостоятельными личностями, со своими проблемами, переживаниями и радостями.
    Из-за отсутствия в кафетерии свободных мест, они подсаживались к ней, и она знакомилась с каждым, расспрашивала, чем они живут, о чем мечтают. Сотни разных жизней, тысячи разных историй и судеб. Кто-то садился к ней за столик, потому что искал знакомства с красивой девушкой, кто-то садился просто так. Именно последние и были для нее интересней. Она жадно вглядывалась в их лица, слушала каждое слово и впитывала в себя их запах, говорящий больше, чем слова.
    Кто-то пах дорогим одеколоном, кто-то дешевыми духами, кто-то просто табаком. На одних - старые поношенные джинсы, на других - дорогие костюмы, но и те и другие отправляются в путешествие на металлических птицах, чтобы найти свое счастье, прикоснуться к той жизни, что находится по другую сторону трапа, в другом аэропорту, в другом городе, в другой стране.
    Аэропорт теперь перестал быть для нее местом ожидания, разочарования и пристанью для затонувших кораблей. Он стал для нее местом встреч.
    Она не перестала приезжать в аэропорт. С этого мгновения аэропорт стал для нее вторым «Я», отражением ее реальности.
    -Здравствуй, Катя! – вежливо встречал ее у дверей охранник.
    Кстати, Катя – это ее имя. Ведь у каждого человека должно быть имя. Именно по имени мы вспоминаем о том или ином человеке. И теперь и у нее было имя, не безликое и ничего не видящее вокруг, «девушка», «женщина», а имя! Теперь Катя приходила в аэропорт с именем, а это что-то да значит.
    В один из вечеров она так же сидела за столиком, пила кофе и записывала одну из историй в тетрадь, которую с некоторых пор всегда брала с собой. «Журналистка» - думала про нее буфетчица. Катя не стала ее разубеждать, ведь дома хранилось уже больше десяти таких тетрадок. Людские истории, события, судьбы…
    Она оторвала взгляд от тетради, и увидела напротив молодого человека. Пока писала и не услышала, как он подсел к ней.
    -Здравствуйте, Катя! - сказал он.
    Приятный голос, красивое лицо.
    -Вы знаете мое имя? - удивилась она, закрывая тетрадку.
    -О! Я о вас многое знаю, - улыбнувшись, ответил он, не прекращая смотреть на нее каким-то мягким, чарующим взглядом. - И одновременно, многого не знаю…
    -А хотели бы узнать? – Катя попыталась поиграть с незнакомцем, но тут же устыдилась своего поведения.
    Молодой человек смотрел на нее, улыбался и казался таким знакомым и близким.
    -Понимаете… - начал он и запнулся. - Как бы это сказать… я давно за вами наблюдаю.
    Катя подняла брови.
    -Нет, нет, не в том смысле! – смутился он. - Я… в общем, каждый вечер приезжаю в аэропорт, чтобы побыть с вами рядом. Вот за тем столиком! – он указал рукой на крайний столик у окна, на котором стояла чашка кофе. - Обычно я сижу там, но сегодня решился пересесть к вам…
    Катя побледнела, слабая улыбка появилась на ее лице. Долгие два года она день за днем приезжала в аэропорт в надежде встретить свою улетевшую любовь, а этот молодой человек так же, как и она, приходил сюда, чтобы посмотреть на нее.
    -И давно вы приезжаете? – выдавила она из себя.
    -С тех пор, как вы обронили в троллейбусе эту вещицу… - он достал из кармана небольшой блестящий предмет. Дорогая металлическая зажигалка лежала у него на ладони, красуясь орлом на своем боку.
    Катя не знала, плакать ей или радоваться. Она взяла зажигалку, покрутила в руке.
    -Вообще-то, я не курю, - не найдя ничего лучшего, сказала она.
    -Я знаю.
    -Знаете?
    -Вернее, мне показалось, - он пожал плечами.
    В этот вечер они проговорили до полуночи, смеясь и перебивая друг друга, как старые друзья. А потом он попросил разрешения проводить ее домой, и она согласилась.
    Когда собрались уходить, Катя на минуту задержалась, обвела взглядом огромное здание аэропорта, вдохнула его воздух и положила зажигалку на стол.
    Все-таки, пригодилась безделушка! – подумала она и вышла наружу.
    А на столике осталась лежать дорогая металлическая зажигалка.

  4. Вверх #4
    Классно, мне очень понравилось))) А велосипед обязательно починят!!!)))

  5. Вверх #5
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    Цитата Сообщение от Евгения 555 Посмотреть сообщение
    Классно, мне очень понравилось))) А велосипед обязательно починят!!!)))
    Спасибо, что зашли в гости! И спасибо за отзыв!

  6. Вверх #6
    Живёт на форуме Аватар для Лиса Алиса
    Пол
    Женский
    Адрес
    "в глухой провинции у моря...")
    Сообщений
    3,354
    Репутация
    4912
    Очень рада появлению авторской темы, потому как глаз на прозу этого автора положила давно)))
    Успела сейчас прочитать только приглашение, первый пост... Уже беру тортик и иду в гараж))))
    "Жизнь - это черновик литературы" (с)

  7. Вверх #7
    Живёт на форуме Аватар для Лиса Алиса
    Пол
    Женский
    Адрес
    "в глухой провинции у моря...")
    Сообщений
    3,354
    Репутация
    4912
    Так-с... И про зажигалку уже прочитала.
    Ну, если бы я была редактором этой вещи, я бы сказала "браво!" и лишь слегка посоветовала убрать некоторую едва уловимую напряжённость в диалогах в конце. Не внутреннюю напряжённость, нерв - а внешнюю её форму. Мне показалось (возможно, только показалось) что в диалогах девушки с незнакомцем появляется некоторая искусственность. Возможно, только показалось.

    Но я оцениваю по самому суровому счёту, потому что для автора это не страшно - он пишет блестяще
    "Жизнь - это черновик литературы" (с)

  8. Вверх #8
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    Цитата Сообщение от Лиса Алиса Посмотреть сообщение
    Очень рада появлению авторской темы, потому как глаз на прозу этого автора положила давно)))
    Успела сейчас прочитать только приглашение, первый пост... Уже беру тортик и иду в гараж))))

    …Возле дома под деревом был накрыт к чаю стол; Шляпа и Заяц пили чай, а между ними помещалась на стуле Садовая Соня - хорошенький маленький зверек вроде белочки. Она крепко спала; Шляпа и Заяц облокачивались на нее, как на подушку, и разговаривали через ее голову.
    "Бедная Соня,- первым делом подумала Алиса,- ей, наверное, очень неудобно! Хотя раз она так крепко спит, то, значит, не сердится".
    Еще она заметила, что, хотя стол был очень большой и весь уставлен посудой, вся троица теснилась в уголке, на самом краю.

    - Мест нет! Мест нет! - дружно закричали Заяц и Шляпа, как только заметили Алису.
    -Я пришла не к вам, - отрезала Алиса.
    -А куда же? Кроме нас здесь никого нет, - иронично подметил Заяц.
    -Я иду в гости к Shoferу, – ответила Алиса и прошла мимо стола.
    -Постой! Постой! – закричал Шляпа. - Мы дадим тебе тортик!
    -Тортик я взяла с собой! – улыбнулась Алиса. – А кофе мне обещал Shofer.
    Она гордо направилась в сторону невысокой горки, на вершине которой стоял старый металлический гараж…

    P.S. Спасибо за теплые слова, Алиса. Буду стараться Вас радовать новыми произведениями, так же как Вы радуете меня в «Мирах и сказках Алисы».

  9. Вверх #9
    Живёт на форуме Аватар для Лиса Алиса
    Пол
    Женский
    Адрес
    "в глухой провинции у моря...")
    Сообщений
    3,354
    Репутация
    4912
    План, что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.
    Эх. Кэролл, как всегда, прав))))
    "Жизнь - это черновик литературы" (с)

  10. Вверх #10
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    А вот и второй рассказ. Мне повезло опубликовать его в сборнике «Стихи и рассказы одесситов», так что кто читал, не сердитесь за повтор: без него никак нельзя – это мой низкий поклон людям, живущим в городке. К тому же он первый в серии рассказов «Городок», и за ним последует рассказ «Капитан Васин», но не будем забегать вперед...
    Последний раз редактировалось Shofer; 16.04.2011 в 16:37.

  11. Вверх #11
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    Г О Р О Д О К

    Затерянный среди полей.
    Крошечный и одновременно большой.
    Притягивающий и отталкивающий.
    Он пахнет орехом и луговой травой.
    В нем жарко летом и холодно зимой. А на подоконнике за ночь появляется горка земли, принесенная с бескрайних полей…

    Я еду по залитой битумом дороге на заднем сиденье «Газика». За окном: запах горячей смолы, куски гравия, шорох шин, ветки деревьев, робко касающиеся дороги и бескрайние-бескрайние поля. Ветер треплет початки кукурузы, и я слышу шелест их листьев. Они шепчут, что он уже близко…

    …сентябрь 1801 года.
    Небольшое пассажирское судно идет в порт. На верхней палубе стоит плотный широкоплечий мужчина и наблюдает, как на некогда пустых склонах застраивается гавань. Мужчина отмечает, что в прошлый раз четырех крайних складов еще не было. В эту минуту мысли мужчины прерывает голос с нижней палубы:
    -Господин Мускули! Капитан!
    Мужчина повернулся на голос и увидел мальчишку лет десяти. Худой, одетый в какие-то лохмотья, но с широкой и искренней улыбкой, он стоял, вцепившись в рукав отца, и благодарно смотрел на капитана.
    –Благодаря…э-э-э… - мальчик посмотрел на отца, тот ему что-то прошептал на ухо. - … Э-э-э… спасибо, что мы живы, капитан!
    Мальчик сказал это все с ужасным акцентом, но капитан понял бы его и без слов. Он добродушно улыбнулся, потом взял «под козырек» и напутственно произнес:
    -Это хорошая земля, мальчик. Она тебе понравится…


    …Я просто не могу себе представить, сколько людей прошло через его ворота. Десятки тысяч? Сотни? Или гораздо больше? Взрослые и дети. Они заходили, чтобы изменить, сделать его «своим». Но, оказалось, некоторые из них зашли, чтобы уйти, другие уходили, чтобы вернуться, а умершие остались там навсегда.
    Он никогда никого не винил и не считал себя должником. Он молча смотрел на копошение людей и отмечал только интересные для себя события. Потому что любил немного: запах полей, весенних цветов и гул ветра в печных трубах.

    …сентябрь 1801 года.
    «Тысячи болгарских и сербских беженцев пребывают в Одесский порт» - пестреет заголовком воскресный выпуск «Петербургских ведомостей». А капитан Мускули, пробегая взглядом по строчкам, вспоминает того самого мальчишку с широкой, искренней улыбкой.
    Как приняла его российская земля? Жив ли он? Жив ли его отец?
    Капитан закрывает газету и несколько минут смотрит на бескрайние морские просторы. Он и сам, как тот мальчишка, гость в этой стране…


    …Я смотрю на ромбы серого забора. За ним мелькают фасады домов, высоких домов. Я провожаю взглядом один, желтый с отлетевшей под крышей штукатуркой. Расплавленный битум к этому времени сменился ровным асфальтом, и автомобиль больше не трясет.
    -Это гарнизон! – говорит солдат-водитель. – Аэродром немного дальше.
    Я никогда в жизни не видел военные самолеты, и с нетерпением жду встречи с ними…

    …Болгарский мальчик не знал, что такое самолеты и не любил их, он любил птиц. Он лежал на залитой солнцем поляне, заложив руки за голову, и наблюдал, как птицы грациозно парят в воздухе. В воздухе витал запах цветущей липы, а где-то рядом жужжал шмель. Мальчику нравилась эта земля, она была добра к нему и его семье. И он не понимал, почему отец с матерью огорченно вздыхали, вспоминая свой старый дом. Ведь здесь так хорошо и красиво! Ему нравился ветер, горячее дыхание степи и облака, плывущие высоко в небе. Но больше всего на свете ему нравилось, как на празднике танцует красивая девчушка по имени Донка. Жаль, что она живет далеко, а праздники бывают так редко…

    …Если закрыть глаза, когда едешь на велосипеде с горы, то можно представить, что ты летишь. И я летел. Ехал с тех самых «гор», которые казались тогда Альпами, вдыхая в низине запах тины высыхающего ставка, и с трудом забираясь на противоположную вершину. Тогда еще можно было не только ловить рыбу, но и купаться в этом ставке, а ставки Ильича и Яшкин-Хутора казались морями.
    В то время над городком еще летали самолеты, а местные жители проклинали советскую власть за дарованное им «чудо военной техники». На праздниках солдаты стреляли с крыши двадцать второго дома из сигнальных пистолетов, а пацаны внизу искали разноцветные гильзы. Повсюду слышалась музыка, взрослые танцевали возле клуба, в воздухе витал запах абрикоса и женских духов, и мне это нравилось.
    А сколько в небе было видно звезд! Особенно в то время, когда в гарнизоне остался только один целый фонарь, да и тот так тускло светил, что видел лишь свой собственный столб. В это время городок становился центром Вселенной, одной из звезд, затерявшейся в бескрайнем космическом пространстве.
    Вечер. Затихают птичьи трели, трава становится шелковой и прохладной, а из дома напротив едва слышно доносится музыка. Невидимой ниточкой она поднимается к вечернему небу и, словно заигрывая, опоясывает темные силуэты телевизионных антенн. Антенны стеснительно жмутся друг к дружке, из-за чего телевизоры внизу ничего не показывают.
    В это вечернее время в городке всё дышит свежестью и прохладой. И если вдохнуть воздух глубже, то можно ощутить, как свобода бескрайних полей наполняет легкие и зовет на самые отчаянные поступки.
    Только в это время городок по-настоящему свободен. Он устал за день, он работал каждой мышцей, каждым суставом. И, наконец, настало время отдохнуть.
    Не поэтому ли легкий полевой ветерок ласкает верхушки деревьев, а музыка взлетает все выше и выше? Ведь, только с такой высоты можно увидеть, как внизу целуются пары на скамейках, как взлетают в небо огни сигнальных ракет, и как за забором врассыпную разбегаются полевые мыши.
    Да, он такой в это время: спокойный, мудрый, умиротворенный. Он не помнит зла обидчикам и не делает плохого сам. В это время он влюблен. Влюблен в звездное небо, в аромат луговых трав и запах грецкого ореха. Он смотрит невидимыми глазами в ночную тишину и видит прекрасную девушку, облаченную в разноцветную одежду. Каждый вечер она танцует ему этот танец, передвигаясь, то среди кукурузной листвы, то среди пшеничных стеблей, а то и просто по вспаханной земле. И в это время он наслаждается ее танцем…

    -Баща, какво е това?
    -Това фонтан, син.
    Отец и сын рассматривали лист из книги, выброшенный кем-то из богатых. На раскрашенной вручную гравюре был изображен фонтан. Вода падала на мраморную чашу и через края сливалась в бассейн. Зрелище для мальчика было необыкновенным. Он никогда в жизни не видел такой красоты и был еще больше удивлен таким бестолковым расходом воды.
    -Красив… - задумчиво произнес мальчик.
    -Малко детэ, – отец потрепал сына по затылку.


    …Уже семь вечера, но солнце жжет спину. Вокруг меня люди, много людей. И все они хотят пить. Я тоже хочу, поэтому стою. Воды на всех не хватит, и люди это знают, но хочется верить, что случится чудо и пожарная машина станет неиссякаемой. А до конца лета еще два месяца…
    Два ведра в одни руки! – слышен приказ. Люди недовольны и начинают волноваться, но приказы не обсуждают.
    Эх, городок, кирпичные стены! Я любил тебя и без воды и без газа и без света. Я любил твои улицы, любил электрический свет, пробивающийся сквозь твои окна, любил людей, живущих обычной жизнью за этими окнами. И даже, когда осенний дождь моросил по стеклу, а стены домов набухали от влаги и выглядели как наросты плесени, я любил тебя, городок.
    Я любил смотреть, как небо, затянутое тяжелыми тучами, задумчиво висит над раскисающими под дождем полями. Любил вдыхать холодный осенний воздух, и видеть свечку, мерцающую в окне, когда идешь поздно вечером с электрички. Я любил людей-легенд, время от времени появляющихся в твоих стенах. Любил что они и ты, городок, были одно неразрывное целое, что это ты воспитал их, а они уважали тебя.
    Я любил…
    Впрочем, я уже не люблю тебя, городок. Остались только воспоминания, но они хорошие, поверь.
    Когда я вспоминаю тебя, я вижу лица людей, слышу их голоса. Они – это ты, городок, они твоя душа. Я вижу, как они стоят рядом друг с другом и машут мне вслед. Я уехал.
    Должен сейчас признаться, что не любил тебя по-военному сдержанным, я любил тебя задумчивым, даже немного грустным. Я не любил, когда над тобой летали самолеты, но любил смотреть, как летчики шли с работы, и сравнивал их с героями фильма «Top Gun».
    Я любил смотреть, как волейбольная команда части побеждала на соревнованиях. Любил, когда из «Черноморца» приезжал Сергей Сараев и показывал, чему научился. Любил игру «в пекаря» и любил бродить по твоим ночным улицам, когда они дышали любовью. Я любил слушать, как Леня Яворский поет под гитару в унисон с Костей Жучкиным, любил смотреть, как взрослые идут на работу по тропинке в часть, а школьники бегут в школу. Любил, когда холодный осенний дождь смывал с асфальта летнюю жару, и любил, когда знамя на клубе дрожало под порывами ветра. И даже, когда трубы гаражей дымили приготовленными борщами, в связи с отсутствием света в квартирах, я тоже любил, и даже запомнил радостные крики соседей, когда после трехлетнего отсутствия газа, плиты выдохнули свое первое дыхание.
    Я любил все: судьбы, характеры, поступки. Но, это все люди и события, а не ты, городок. Ты другой: ты задумчиво следишь за нами из-под нахмуренных бровей и вспоминаешь былое прошлое, когда был молод и силен, когда каждый твой дом дребезжал от звука пролетающих самолетов, а твои эполеты блестели яркими звездами.

    -Това хорошая земя… - шептал мальчик.
    Когда-то он лежал на теплых степных травах, смотрел на ночное небо, и мечтал стать таким, как его отец. Возможно, спустя несколько лет, рядом с ним лежала та самая девочка Донка, ставшая взрослой. У них родились дети, много детей, но колесо времени поглотило их историю, а спустя столетие на том самом месте вырос небольшой городок, городок покорителей воздуха. И уже другие люди ходят по этой земле, рождаются другие мальчишки, и другие девочки Донки, лукаво смотрят на них.
    Вряд ли мы найдем упоминание об этом мальчике, потому что время стерло страницу истории и засыпало песком его могилу. Болгарский мальчик растворился в Буялыке, стал степным ветром, шелестом кукурузных листьев и запахом грецкого ореха…


    …Двадцать четыре дома. Я пишу про вас, и меня охватывает одновременно гордость и злость.
    Вы, как немые свидетели, смотрите на меня. Я хожу среди вас, переступая через ямы в асфальте, вглядываюсь в пустые окна-глазницы. Обветшавшие балконы свешиваются над окнами, отчего похожи на нахмуренные брови старца. Я люблю вас и одновременно ненавижу. Вы забрали у людей будущее, но взамен оставили этот необъяснимый дух свободы. Люди недовольны вами, но вспоминают о вас, как о светлом периоде своей жизни.
    Вы никогда не похвастаетесь счастливой любовью, не расскажете о скандалах и бранях за вашими стенами, и не покажете свой семейный альбом, где улыбающиеся лица глядят на нас с фотографий. Вы молчаливые каменные стены, созданные только с той целью, чтобы временно приютить тех, кому даровано чувство полета. И только люди наделяют вас характером и речью, а не тем шуршанием крыс в подвалах и звуком капающей воды, что заменяют вам голос.
    Двадцать четыре дома! В ваших фасадах отражаются тени тех летчиков, что ходили некогда этими улицами! А сейчас только ветер нещадно треплет хлипкую крышу верхних балконов. Вы как гости на чужой планете, пришельцы из большой и развалившейся цивилизации, отголоски того времени, где каждая частица воздуха была пропитана волей и честью. А сейчас…
    …сейчас не любят люди тебя, городок. Стараются из него выбраться, уехать любой ценой зацепиться где-нибудь, как-нибудь, и забыть на год, на два, на всю жизнь.
    Я тоже не люблю тебя, я люблю людей и события, каким-то образом, связанных с тобой. Люблю приезжать к друзьям в гости, бродить по улицам, вдыхать запах грецкого ореха и полевой травы. Люблю смотреть, как подрастают в твоих стенах дети. Они не знают, каким ты был раньше, да и не должны об этом думать, они настоящие твои хозяева, твои защитники и твоя радость.
    Ты мудр, городок, и за это я тебя уважаю. Но чтобы любить тебя, нужно быть тем болгарским мальчиком, который по праву владеет этим краем. Ему даровали эту землю, и она стала для него домом, настоящим домом, где всякий угол родной.
    Так что, скоро зарастут капониры, песок взлетной полосы размоет дождем, развалится забор, и ты станешь частью Буялыка, древнего и исконно болгарского поселения. И может быть, в это самое время ты обретешь настоящую свободу, городок…
    И только тела тех летчиков, что лежат неподалеку, изредка будут напоминать нам про былое время. Время, когда оконные стекла дрожали от гула пролетающих в небе серебряных птиц…

    О. К._2008.

  12. Вверх #12
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    Сегодня я закрыл ворота своего гаража. Закрыл не навсегда. Просто в память об одном человеке. Его фамилия Васин. И он был моим лучшим другом.
    Сегодня яркое весеннее солнце смотрит на меня сверху и улыбается. А я не улыбаюсь. Потому что знаю, что, где-то в далеком прошлом, вдоль этого самого гаража, идет капитан Васин. У него сейчас зима, и синяя летная куртка капитана промокла от зимнего дождя, а под ногами его лед.
    Он останавливается, словно чувствуя, что я смотрю ему вслед, но не оборачивается. И я в который раз не вижу его лица. И этот тяжелый день мучительно долог…

  13. Вверх #13
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    Посвящается моему лучшему другу
    старшему лейтенанту Васину.

    КАПИТАН ВАСИН

    Он как волк, которого закрыли в зоопарке и каждый день показывают посетителям. Он силен и уверен в себе, но не в силах вырваться наружу. Он становится на задние лапы, прыгает, рычит, но не может достать до верха дощатого забора. Он день за днем повторяет свою попытку, пока не исчерпает силы и не уснет. И лишь сон принесет облегчение. На час, на минуту, на секунду…
    Он один.
    Один в квартире.
    Один в чужой стране.
    -Почему вы фотографируете эту надпись? – застучал в висках голос старухи из прошлого.
    Васин заворочался - утро брезгливо коснулось его припухших век. Он подтянул одеяло на голову, открывая при этом ноги.
    -Когда здесь будут расти цветы, я обязательно их сфотографирую! – отвечает он и тут же повышает голос, почти переходя на крик: – А сейчас снимаю то, что есть!
    Старуха в испуге спешит отойти от него. Васин раздраженно тянет одеяло, пытаясь в него закутаться.
    Почему все его контролируют? Почему со всех сторон вопросы? Ведь он больше не военный и не обязан отвечать по уставу!
    Васин проваливается в пустоту - достаточно вопросов, нужно лететь…
    …И вот он уже идет вдоль ангаров ТЭЧ по пахнущей керосином и маслом бетонной тропинке. Тропинка посыпана битым кирпичом и в некоторых местах заросла сухой афганской травой. Васин ускоряет шаг - прямо по курсу вертолетные площадки, за которыми рябит нагретым воздухом взлетно-посадочная полоса. Жара. Несколько бортов обливают из водовозки, видны люди, лежащие в одних трусах на влажном полу грузовой кабины.
    Васин вспоминает одного борттехника, который называл свой «Ми-8» драконом.
    -Тоже мне выдумал! – усмехается Васин. Да какой же он дракон! Вот «Ми-24» - это дракон. А Ми-8 это… боевой пегас, наверное.
    Но на самом деле Васин любит «Ми-8». Он любит сидеть в ее чашке-кресле, любит ощущать в руке ручку шаг-газа, любит провожать взглядом дымящийся след нурсов, выпушенных из огненных стволов.
    Вот и его борт. Васин подходит к машине. Кроме экипажа, возле вертолета еще двое штатских: один худой, с редкой бородой, другой потолще, в круглых темных очках и фотоаппаратом на груди. Борттехник возится где-то внутри, второй пилот встречает Васина улыбкой:
    -Ну что, командир, в газету попадем!
    -Некогда, ребята, - сухо говорит Васин корреспондентам. - Прилетим, тогда и сфотографируемся. Ведущий борт уже завелся…
    -Всего пару секунд, - просит бородатый фотограф.
    -Ладно… Костя, хватит щурится, вылезай из брюха!
    Костя снисходительно смотрит на корреспондентский фотоаппарат, потом спускается по лесенке. Штатские предлагают экипажу расположиться возле железного брюха «Ми-8». Делать нечего – расположились, обнялись и улыбнулись. Щелчок! - и черно-белый снимок навсегда остается на эмульсии фотопленки. Фотографы ушли.
    -Что у нас фотографов мало? – возмущается борттехник Костя Комов, недовольно открывая и закрывая потертый кожаный футляр своего «ФЭДа», сравнивая его с корреспондентским. – Это ж надо через весь Союз тащили!
    Запустили двигатели, запросили взлет, взлетели. Набрали над аэродромом безопасную высоту. Борттехник облегченно отпустил ручку пулемета и перешел на свое откидное кресло - теперь все в порядке, теперь можно не бояться. Пара «ми-8», отражаясь в лучах восходящего солнца, ушла на север, в направлении ржавых, пологих склонов.
    Только в этот момент капитан Васин по-настоящему счастлив: напряжение взлета позади, опасность попасть под обстрел с земли близка к нулю. Пара летит на максималке – необходимо как можно скорее забрать груз у колонны БТР. Чтобы сэкономить время, ушли от дороги, пошли напрямую через пустыню.
    Васин летит ведомым.
    -Валерий Яковлевич, гляньте! – раздается голос правого пилота (в народе - правак).
    Васин смотрит туда, куда указывает пилот и различает внизу разбегающихся архаров.
    -Саша, вижу их прекрасно! – отвечает Васин.
    Васин доволен. Он не думает об опасности. Тяжелое брюхо «Ми-8» в этот момент становиться почти невесомым и таким же уверенным в себе, как архар.
    Боевой пегас, блин! – думает Васин и вслед за ведущим уходит в набор - огибать лежащие впереди горы нет времени.
    Некоторое время летели молча. Тишина неожиданно превратилась для капитана в пустоту.
    «Зачем сфотографировался?» - тихонько стучала в тишине предательская мысль. – «Никогда перед вылетом не фотографировался, а сегодня… »
    -Валерий Яковлевич, а может на первой полосе напечатают? – улыбается Саша, словно читая его мысли.
    -Было бы не плохо! - ухмыляется Васин. Страх постепенно уходит. Капитан поглаживает усы.
    А и, вправду: вдруг на первой полосе? Максимка гордиться будет, да и Валя, наверное. Хотя они и без газеты вроде как гордятся.
    -Борт 135! Вижу впереди колонну! – раздается в шлемафоне голос ведущего.
    -Вижу ее, - отвечает Васин. Он и сам давно уже заметил желто-зеленую полоску, окутанную туманной пылью.
    -«Эллипс», это борт 157! – докладывает ведущий. - Мы на месте!
    -Заберите груз, и возвращайтесь на базу, - командует «Эллипс». - В случае обнаружения противника – в бой не вступать!
    -Как не вступать? – сам себя спрашивает Васин и смотрит на Сашу.
    Саша молчит. Квадрат для встречи выбран вроде бы тихий, но чем черт не шутит.
    «Эллипс» еще что-то говорит, в то время как ведущий борт приземляется возле колонны. Несколько бойцов контролируют местность. Начинается перегрузка груза. Васин, со своей высоты наблюдает, как бойцы перетаскивают деревянные ящики. Что в них – неизвестно. Местность вроде чистая, но что-то беспокоит Васина.
    -Костя не своди глаз вон с той горки!
    Горка невысока, но верх ее весь изрыт впадинами и покрыт мелким кустарником. Борттехник послушно переводит дуло пулемета в указанном направлении.
    -Валерий Яковлевич, вроде чисто все…
    Иллюминаторы отражают яркое афганское солнце и в их свете видно, как в направлении вертолета бородатый фанатик закинул на плечо ПЗРК "Стрела". Но экипаж не видит его, не видит его и пехота у подножия сопки. И только лучи солнца блеснули на гладкой зеленой поверхности оружия перед тем, как огненная полоса разрезала густой нагретый воздух.
    Костя в последний момент увидел опасность. Рука машинально нажала на гашетку, заработал пулемет, выплевывая гильзы.
    -Ракета справа! Работаю! – услышал Васин его голос.
    Время на борту «Ми-8» остановилось, показывая электронные цифры на часах капитана: 14:19. Сначала раздался свист, потом корпус содрогнулся, и в одно мгновение небо и земля поменялись местами. Васин не видит, но чувствует, что снаряд попал в хвостовую балку - удержать вертолет невозможно.
    Перед его взором появляется лицо сына. Максимка улыбается, и что-то говорит отцу, но Васин не слышит его голоса.
    -Максим, почему не в школе? – почему-то спрашивает он.
    Максим пожимает плечами и ничего не отвечает.
    Васин пытается во сне содрать с плеч погоны, но обнаруживает, что их нет.
    -Уходи! – кричит он второму пилоту и без особой надежды тянет ручку, пытаясь выровнять уходящий по спирали вниз вертолет.
    Саша отстегнул ремни, и тут же сильные Костины руки вытянули его из кабины. В кабине запахло дымом.
    -Валера! – откуда-то из далека, донесся до Васина голос жены.
    Жизнь в одно мгновение пронеслась у командира перед глазами. Пятьсот метров до земли, триста, сто...
    Вертолет упал кабиной вниз на высохшую землю.
    -Жаль, что не успел помолится! - подумал Васин и наступила темнота…

  14. Вверх #14
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    Капитан Васин (продолжение)

    …Слякотно очень. С неба моросит дождь, а под ногами лед, отчего пешеходы передвигаются медленно и осторожно. Отовсюду слышно их ворчание и брань. А на верху жалобно потрескивают ветки деревьев, объятые ледяной коркой.
    -Смотрите! Смотрите! С балкона сейчас лед упадет!
    -Бабушка, ну куда же вы вышли? Давайте помогу…
    Птиц не слышно, ровно так же, как и уличных продавцов. И только колеса машин послушно отбрасывают из-под себя черный, перемешанный с грязью, снег. А шапки и куртки уже распухли от влаги. И никто не хочет уступать свою посыпанную песком дорожку.
    Люди трутся плечами, легонько толкают друг друга, шипят. И опять, но уже сквозь зубы:
    -Давайте помогу!
    Один мир.
    Один город.
    Один человек.
    Капитан Васин просыпался трудно. В это утро он лежал на полу, укрывшись с головой одеялом. Одеяло давно забыло про пододеяльник, утратило свой цвет и было засалено, а местами даже порвано.
    Васин громко храпел и иногда кашлял во сне. Сны давно утратили смысл и стали его реальностью, а реальность превратилась в сон.
    В этот день ему исполнилось сорок шесть лет. Но нужно было проснуться, чтобы понять, что прошел еще год. Год его жизни. А Васин не просыпался.
    Он не болен и не пьян, просто он крепко спит.
    В это время он, будто с неба, смотрит на упавший «Ми-8». Хвостовая балка вертолета отброшена далеко от места падения, колеса раскиданы по скалистому ущелью и спутаны обрывками проводов. Лопасти оторваны, а то, что от них осталось - висит сморщенными палками. Васин переводит взгляд направо и видит два человеческих тела, запутавшихся в парашютной ткани и отброшенных далеко от места катастрофы. Тела их изуродованы и порваны в клочья. Но светлые волосы одного незаметно подрагивают на ветру и говорят о том, что это борттехник Костя. Он вторым попал под лопасти падающего вертолета, погиб, не приходя в сознание.
    Васин опускается ниже и видит себя. Вернее того человека с проломленным черепом, что лежит на полу кабины.
    Васин кричит и от страха просыпается. Он долго смотрит невидящим взглядом на серый потолок с отлупившейся в некоторых местах краской. Слишком тяжелое утро. А за ним будет слишком тяжелый день.
    Васин откинул одеяло и босыми ногами зашлепал в ванную - нужно охладиться, смыть тяжесть полета, снять чувство страха.
    Из небольшого зеркала на него уставился пожилой мужчина с седеющими волосами. Васин долго смотрел на свое отражение, потом открыл кран и подставил голову под холодную воду.
    Квартира пуста, и из всех звуков только вода. Он один. Один уже третий год. Жена уехала от него, сын не смог понять, принял сторону матери. Поймет ли?
    А может, это он, Васин, уехал от них? Капитан не помнил.
    Впрочем, сам виноват. Не каждого жена лупит ладонью по лицу. Это нужно еще постараться так довести женщину!
    -Слабак! Пьяница! – разлетаются пощечины звонким эхом.
    А что ты ей ответишь? У тебя даже злости нет. Вся злость осталась там, в вертолете, рядом с искореженными телами товарищей и своей собственной беспомощностью. Она не поймет, а ты не объяснишь. Ты даже рассердиться не сможешь или крикнуть, потому что из всех чувств осталось одно – любовь, но и то какое-то поверхностное, скомканное. И поэтому слышишь:
    -Оставь меня! Тебе никто не нужен!
    Васин закрыл кран, крики в голове исчезли.
    Неправда! Ему нужны все, а он себе – нет.
    Он вышел из ванной комнаты, нашел среди раскиданных по полу мятых, давно не стиранных вещей, нужные, оделся, и вышел в прихожую. Здесь, на вешалке, висела его синяя летная куртка, до сих пор пахнущая маслом и авиационным керосином. Васин надел куртку, схватил с полки шапку и вышел на улицу.
    Улица встретила его льдом под ногами и моросящим дождем. Васин поскользнулся, ухватился за мокрые перила, устоял и осторожно сполз по ступенькам на тротуар. Обросшие остовы балконов уставились на него клыками-сосульками, обнажая их в ехидной улыбке.
    -Упадеш-ш-шь, ч-ч-ч-еловек! – говорили они.
    -Не упаду! – отвечал им капитан и осторожно переступал по мокрому льду.
    «Ми-8» не должен упасть! А Костя должен был тогда попасть! Попасть в того «духа» и разорвать его пулеметной очередью на куски прежде, чем «стрела» устремилась в смертельный путь.
    Грубо сказано? Грубость давно стала незаметной, вместе с ней ушла джентльменская фраза: «Мы вас не трогали, так чего же вы стреляете?». Ты должен стать первым, иначе опоздаешь. Иначе – смерть.
    Васин прошел несколько домов, обогнул трансформаторную подстанцию, и направился к гаражам.
    Может, кто есть? Может, мужиков встречу?
    Он прошел вдоль последних номеров и направился к началу. Людей на улице было мало, а птиц еще меньше. Васин шел и вглядывался в приоткрытые створки гаражей – пацаны одни, ни одного взрослого.
    Но вот на номере девятнадцать ему улыбнулась удача: внутри, скрытый красным кузовом старенькой «Таврии», копошился Иван Иванович Прокопов – бывший пилот «Су-17».
    -Привет, Иваныч! – сухо сказал Васин, отодвинув брезентовую шторку.
    Иван Иванович, выпрямился, прищурился, несмотря на то, что хорошо видел, и улыбнулся:
    -Заходи, Валера. Только шторку закрой - холодно.
    Васин зашел, протиснулся между деревянной стенкой и правым боком автомобиля, присел на стул.
    -Курить будешь? – предложил он Ивановичу.
    Иван Иванович подозрительно посмотрел на Васина.
    -Ты же не куришь. Что опять сны снились?
    Капитан кивнул.
    -Опять про Афган?
    -Да.
    Иван Иванович взял сигаретку.
    -Не пойму я тебя, Валера. Вроде молодой мужик, не то, что я. Тебе бы спать сном богатырским, а ты…
    Васин виновато развел руками.
    Оба закурили.
    -Слушай! – прервал тишину Иван Иванович, - Придумал! Тебе напиться нужно перед сном!
    Васин недовольно поморщился.
    -Я щас! - Иван Иванович сделал жест рукой и скрылся за автомобилем. Послышался звон перебираемых бутылок.
    -Вот! – победоносно воскликнул он. – Самогончик, как в Афгане! Помнишь? Хотя где тебе помнить…
    Он вынес на свет божий белую бутыль с мутной жидкостью.
    -Давай, по стаканчику хлопнем!
    Васин молча наблюдал, как Иван Иванович разливает в граненые стаканы самогон. Немного расплескав на капот машины, он протянул капитану наполненный стакан. Васин, сморщившись, выпил.
    -Ну что легче? – осклабился Иван Иванович.
    Васин выдохнул.
    -Вроде легче чуть-чуть.
    -Тогда щас! - Иванович налил еще.
    -А с машиной у тебя что?
    -Да ну ее к чертям! – отмахнулся Иван Иванович. – Ты давай, глотай!
    Они выпили еще стакан, потом еще один и еще два. Через полчаса уже сидели раскрасневшиеся возле гаражных ворот, курили и выдыхали дым вместе с теплым паром.
    -Тебе Костя Комов снился? – вдруг спросил Иванович.
    -Костя, – утвердительно ответил Васин. – Я во сне командиром был, а он борттехником.
    -Странно… Ты же вроде сам борттехником был? - задумался Иван Иванович.
    -Бортехником.
    -Видишь, как все перепуталось... Костя - мой второй пилот, ты - борттехник, а во сне все шиворот-навыворот…
    -Навыворот… - грустно согласился Васин. – А еще Сашка правак, ну и семья моя: Валентина, Максимка…
    -Ты же в Афгане не был, чего тебе Костя снится? – задумчиво продолжал опьяневший Иван Иванович, не слыша другие имена. – Костя за моей спиной сгорел… Чего бы вдруг он тебе…
    Васин встал - слова про Афганистан резанули ухо. Он вышел из-под навеса и немного походил под моросящим дождем, пока Иван Иванович что-то бормотал про погибшего пилота.
    -Иваныч, а можно я проеду? – вдруг спросил он у Прокопова.
    -На чем?
    -На твоей машине. Не на тебе же.
    Иван Иванович перевел мутный взгляд на Васина, осмотрел его словно медкомиссия.
    -А ты водить-то умеешь?
    -Умею, - твердо ответил Васин.
    -Тогда валяй! Только в гаражах, на дорогу не выезжай! Пьяный же в жо…
    -Понял, – ответил Васин и, покачиваясь, пробрался к двери.
    Сел. Посадка показалась неудобной, панель мало информативной, а места в чашке, вернее в кресле, мало. Не было знакомых тумблеров на потолке, не было ручки шаг-газа.
    Иван Иванович откинул брезентовую шторку.
    -Выезжай! Может легче станет!
    Васин с трудом разобрался в передачах, потом нашел заднюю, воткнул и сразу заглох. Услышал, как на улице заругался Иван Иванович. Снова завелся и, дергаясь, выехал из гаража.
    -Только на дорогу не выезжай! – услышал он напутствие Иван Ивановича и осторожно отпустил сцепление и выжал газ. Машину тряхнуло и «Таврия», покашливая, двинулась вперед.
    -Плевал я на твои указания! – подумал Васин и выехал за гарнизонные ворота.
    Сначала ехал только на второй передаче, пока коробка не стала реветь так сильно, что стало ее жалко. Васин переключил на повышенную.
    Да что ты знаешь про меня? – думал он, обращаясь к невидимому Иван Ивановичу. – Ты в свой «свисток» запрыгнул, резанул воздух, перепахал ракетами местность и будь здоров. Только носом в скалу не попасть. А я на вертолете, как блин на сковородке, отовсюду виден.
    Ну и что, что я в Афганистане я не служил! НЕ СЛУЖИЛ!
    Васин от злости все сильнее и сильнее давил педаль акселератора.
    А что ты, Иваныч, знаешь про военный трибунал? Ты стоял перед ним? Стоял, когда твои товарищи, которые туда не хотели, показывали на тебя пальцем и говорили, что ты предатель и трус? А ты улыбался им пьяной улыбкой и думал: «Вот сволочи!»
    Почему ты тогда напился? Наверное, потому что трус. Но я же не отказывался, просто был пьян в стельку, ну и послал полковника на … Такое бывает…
    Зачем звездочки сорвали с петлиц? Зачем в Афган не отправили? Чтобы высох, измучился? Чтобы просился туда каждый месяц, и не отправляли? Чтобы в гаражах пил самогон и, стыдясь самого себя, песни про Афган слушал?
    Зачем тогда с борта сняли? В ТЭЧ отправили на сушу? Чтобы умер, наверное? Но я не умер, товарищи, я жив!
    Впрочем, сам виноват…
    Васин вдавил педаль до отказа. Двигатель и коробка передач завыли, моля о пощаде. Но Васин не был милостив – последняя поездка должна быть из ряда вон выходящая. Плевал он на правила, плевал на ответственность.
    -Трус, ничтожество! Войны испугался! Военный, тоже мне! - услышал он голос Валентины.
    Что же, Иваныч, тебе жена, наверное, не кричала такое, ты просто в гору вмазался и всмятку…
    Васин глянул в зеркало заднего вида – за машиной летели черные вороны. За воронами неслись белые волки. Он знал, что волков больше, чем ворон, и все они ждут его капитанской смерти…
    Капитан! Два месяца был капитан, а потом…
    А что если вылететь на трассу? Как снаряд от стингера? И будь, что будет.
    Вот уже и последний спуск, за ним подъем и трасса. Если разогнаться, то можно вылететь на этот подъем, как «Ми-8». А там будь, что будет…
    Что ему терять? Совесть? Честь? Звание? Или семью? Все уже потеряно, ничего не осталось.
    Но мощности у автомобиля не хватало. Впрочем, какая разница?
    Васин закрыл глаза, и старенькая «Таврия», невзирая на знак «Уступи дорогу», вылетела на оживленную трассу. В очередной раз жизнь пронеслась перед глазами:
    Рождение, юность, Иркутское летное училище, молодая жена, сын, служба в разных гарнизонах, трибунал, смерть…
    -Разжаловать капитана Васина в старшие лейтенанты! - услышал он голос сверху, и яркий солнечный свет залил салон машины.
    Когда свет рассеялся, Васин лежал на животе, уткнувшись лицом в землю, между бетонным забором и стеной своего дома. Остроконечный тополь над его головой перешептывался сухими листьями. Под тополем столпились люди, но никто не смел прикоснуться к Васину.
    -Разбудите меня! - попросил он. - Я хочу встать!
    Но люди с опаской смотрели на него.
    -У него голова разбита, - услышал он их перешептывание. – Господи, ужас какой! С такой высоты железяка на него упала! Зачем он в окно полез? Он же с Валей в разводе давно… Вот до чего водка доводит…
    Васин поднялся, оглядел собравшихся, поднял взгляд к небу, туда, где по расчетам должна была крепиться железяка, оценил высоту, потом опустил взгляд, и увидел в окне силуэт сына. Максим смотрел на него с опаской и злобой.
    Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Потом Максим задернул штору.
    Васин еще долго смотрел на пустое окно. Прибежала Валентина, увидела его, побледнела, закрыла лицо ладонями, зарыдала…
    -Доктора уже вызвали, - шептались люди. – Но, похоже, уже поздно…
    Васин не смотрел на них, он смотрел на задернутое шторой окно.
    -Извини, сын, - сказал Васин, после долгого молчания. – Теперь ты сам по себе…
    Он немного постоял под тополем, потом достал сигарету, закурил и направился к стоящей недалеко «Таврии».
    Спустя десять минут был возле гаража Иван Ивановича.
    -Как поездочка? – улыбался Прокопов, наблюдая за тем, как Васин выбирается из машины. – Полегчало?
    -Полегчало, - вздохнул капитан.
    -Я тебе вот что скажу, - сказал Иван Иванович. – Дважды умереть могут только герои. Так, что я тебя уважаю!
    Васин молчал, сказать было нечего, да и не нужно. Нельзя умереть дважды. Тем более, если смерть твоя случайна и к тому же нелепа. Все сложилось так, как должно было сложиться, и уже ничего не исправить...
    -Ладно, закрывай, гараж! – хлопнул его по плечу Иван Иванович. – Застряли мы здесь, брат, видимо, надолго. Меня ведь в коробочке через весь Союз сюда тащили. Спрашивается зачем? Вот и сам не знаю. Коробочка-то пустая была – ничего от меня тогда не осталось. Так что, брат, не горюй, вместе как-нибудь прорвемся.
    Он положил руку Васину на плечо, и они зашагали по раскисшей пригаражной дороге.
    -Я тебе тут одну историю расскажу, - по-отцовски начал Иван Иванович. – Послушай…
    «Жил-был человек, который любил небо.
    Утром вставал – смотрел на небо. Работал - смотрел на небо. Засыпал – смотрел на небо.
    Его любили, а он смотрел на небо. Обижали – он смотрел на небо. Били и топтали ногами, а он смотрел на небо. Убили человека, и вот он попал на небо.
    Все вокруг ходят, восхищаются, как на небо хорошо, спокойно и красиво, а человек сидит на краю неба и с грустью смотрит на Землю…»

    Фигуры Васина и Прокопова постепенно удалялись, пока совсем не растаяли в уныло моросящем зимнем дожде.


    О.К. 2011 г. Ночь Пасхального воскресенья.

  15. Вверх #15
    Живёт на форуме Аватар для Лиса Алиса
    Пол
    Женский
    Адрес
    "в глухой провинции у моря...")
    Сообщений
    3,354
    Репутация
    4912
    Хорошо у вас в гараже. По-настоящему хорошо - насыщенно и умно. Ничего картонного, ненастоящего. И комок в горле от прочитанного.
    "Жизнь - это черновик литературы" (с)

  16. Вверх #16
    Здравствуйте! Вот я и у Вас.. Очень уютная страница, прямо чувствую аромат кофе, хочется пошелестеть страничками))) Прочитала рассказ про девушку с зажигалкой, очень боялась банальной концовки, либо того хуже, что она свихнется и не выйдет из аэропорта Но Вы, молодец, спасли героиню, вернув ей разум и любовь! Хорошая концовка. А это для меня очень важный момент, потому что часто в оч хороших книгах натыкаешься на бестолковый финал..и портится все впечатление...
    Понравился слог и манера писать...вообщем все от вас каким-то уютом веет и мастерством...
    Приятно провела время

  17. Вверх #17
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    Спасибо.
    Рассказ про «зажигалку» я специально поставил первым – знал, что большинство будущих читательниц будут женского пола. Рассказ родился сам собой. Была ли эта история правдой иль вымыслом, не скажу.
    На тот момент это был мой единственный «женский» рассказ, поэтому после долгих раздумий он был отправлен в журнал «Единственная».
    После нескольких переписок с редактором и надеждами «продвинуть» рассказ через главного редактора, был получен следующий ответ: «Мы все же не можем его опубликовать, потому что он не подходит по профилю нашего журнала».
    Что ж, делать нечего. Махнул рукой, но не забыл.
    Прочитав несколько рассказов в журнале, обнаружил, что они имеют один и тот же скелет:
    Главная героиня мечтает отправиться в путешествие. Терзая себя этими мыслями, она задумчиво идет по улице, вдруг ей падает горшок на голову. Героиня попадает в больницу. Происходит знакомство с главврачом, неожиданная любовь, счастливое будущее. Отпуск за его счет. Примерно так.
    Мучился, мучился над всем этим, и родил рассказ «Тройной одеколон». Незамысловатый, немного взбалмошный и простой как пять копеек. Оправил в тот же журнал. В этот раз обиделись из-за его простоты.
    Больше женских рассказов не писал и писать не буду. Не мое.
    Но рассказ есть, так что приятного прочтения

  18. Вверх #18
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    ТРОЙНОЙ ОДЕКОЛОН

    Я сижу на крыше дома и смотрю на проходящих внизу пешеходов. А на меня смотрят только носки моих разноцветных кед. Я сижу, обхватив колени руками, и покачиваюсь в такт музыке, доносящейся из дома напротив. Если не ошибаюсь, - это саксофон.
    Пешеходы внизу мелькают, как разноцветные зонтики, пропадают и снова появляются, а я сижу и наслаждаюсь тем, что я одна на крыше.
    Кроме меня здесь еще две кошки, и три птицы, но их не волнует, что музыка саксофона сменилась на новости, новости на рекламу, а мне так нравился саксофон!
    Я подобралась к краю крыши, и как можно громче крикнула вниз:
    -Эй! Верните музыку!
    Вообще-то, я – художница. А некоторые художницы такие загадочные…
    Несколько людей внизу подняли головы, но, увидев растрепанное и веселое существо в виде меня, отвернулись, и только один помахал в ответ.
    Я села обратно.
    Если он не вернет эту музыку, я не выдержу и пойду к нему домой! Пусть тогда оправдывается, что это радио, и радио обратно не вернешь.
    Я закрыла глаза и представила, как хозяин радио нервно протирает запотевшие очки, и пытается понять меня.
    -Привет! Я - Лера! Мне нужна твоя музыка!
    Я засмеялась, хлопнула в ладоши и едва не свалилась с крыши.
    Все, пора убираться. Плюшевые читательницы женских журналов не дождутся, когда я свалюсь!
    Через несколько минут я уже шагала по вечерней улице. Огни, как краски панно смешивались, образуя причудливые узоры, а я смотрела на них, дорисовывая картины далеких миров и иногда распихивая прохожих плечами.
    Вообще-то я застенчивая и милая, но вечером сама не своя. Это все кеды, они такие разноцветные!
    Я хихикнула. Да уж, кеды… А сама?
    Рядом с шумом открылись двери автобуса, дохнув на меня запахом пассажиров. Из динамиков послышалась музыка…
    -Привет, пришельцы! – помахала я рукой.
    Один из них помахал в ответ - наверное, он с Марса. Я пошла дальше.
    Завтра нужно написать картину. Если не напишу, плакали мои денежки. Я припомнила название, которое предложил мне заказчик: «Тройной одеколон».
    Странное название для картины. Да и заказчик странноват.
    Что я нарисую? Флакон одеколона «Три березки»? Но деньги не малые, и поэтому я иду сейчас в разноцветных кедах по ночному городу. Дышится легко, а образы не приходят.
    Ночная музыка вырывается отовсюду: из окон домов, из витрин кафе, из канализационных люков…
    Эх, три березки! Нарисую я тебе завтра гадость, вот и все, а сейчас завалюсь в ночной клуб и протанцую до утра.
    Но танцевать я не пошла. Вместо этого плюхнулась на лавочку, и раскинув руки на спинке и вытянув ноги в разноцветных кедах, принялась рассматривать вечерних прохожих.
    -Лера! – неожиданно раздалось справа.
    Я повернулась на голос и увидела своих закадычных друзей: Павлика, Мишутку и Дашку. Павлик, остроносый и худощавый художник, или «архитектор», как он себя называл, закутавшись в длинный заношенный шарф, обнимал за плечи остальных.
    -Иди к нам! – крикнул полный Мишутка, шатаясь под худой, но жилистой рукой Павлика.
    -Привет! – ответила я с нескрываемой радостью, стащила свое тело со скамейки и грациозно проплыла через площадь.
    Увидев мои разноцветные кеды, Дашка звонко засмеялась, и с трудом выдавила:
    -Здорово!
    -Привет, ребята! – Я обняла их всех вместе со всем миром моих знакомых, вместе с галактикой и шарфиком Павлика.
    Как здорово встретить этих троих, после долгой трехчасовой разлуки.
    -Как там одеколон? – Мишутка ласково провел своими пухленькими пальчиками по моим волосам.
    -На крыше не нашла? – хихикнула Дашка, высунув личико из-за плеча Мишутки.
    -Нет, на крыше его быть не могло! - сурово подытожил Павлик, увидев мое растерянное лицо. - Мишутка в прошлый раз там искал «Бирюзовый рассвет», но так и не дождался – уснул!
    Все рассмеялись, и даже я, хотя понятия не имела, откуда они знают про крышу.
    И тут случилось то, что заставило мои мысли перепутаться - чуть поодаль от нас стоял незнакомый парень и смотрел на меня тем взглядом, который я не смогла выдержать.
    -А… - протянул Павлик, заметив мою смущенность. – Забыл представить – это Максим. Максим, иди к нам!
    Максим подошел и, улыбнувшись, протянул мне руку.
    -Макс, – представился он.
    -Саша, - почему-то ответила я, и все засмеялись.
    Я усмехнулась и стала наливаться румянцем.
    Максим не был красив и статен, но что-то было в нем, в этом Максиме. Что именно я пока не знала, но решила обязательно выяснить. А пока Павлик потянул меня за руку по направлению к нашему любимому ночному клубу, из дверей которого уже доносилась музыка.
    -Опять зависнем до утра… – грустно констатировал Мишутка, нехотя плетясь за нами.
    -Зато не пропустишь свой бирюзовый рассвет! – Даша весело потрепала его по волосам.
    -Саша, а ты тоже художник? – раздался рядом голос Максима.
    -Нет, я только краски развожу, – я попыталась быть такой же, как там, на крыше, но шутка не получилась.
    Максим не засмеялся. Только Паша весело присвистнул.
    -Ребята, заходи! – он принялся пропускать нас вперед.
    Ну и где теперь твои озорные кеды? – спрашивала я себя. - Где вы, друзья? Помогите мне!
    Но кеды молчали и не придавали мне мужества. В таких расстроенных чувствах я зашла в ночной клуб.
    В тоже мгновение стало легче. Музыка, как горная река, разливаясь и круша все преграды на пути, влилась в меня, перемешала эмоции с разумом, и заставила танцевать. Мои озорные кеды слегка подпрыгнули, плавно покружили мое тело и потащили на середину танцпола.
    Ах, эти художницы!
    В центре кружилась я, рядом приплясывали Пашка и Даша, Мишутка звонко смеялся, но его смех слышали только мы. Что странно, Максим тоже танцевал и достаточно неплохо.
    Дальше время побежало как одна оч-е-е-нь длинная минута. Отрывочно вспоминаются: бармен, перебрасывающий над головой бутылки с виски, бокалы с этим самым виски, раскрасневшееся лицо Мишутки и манящие глаза Максима. И снова объемный, можно сказать, межгалактический голос исполнителя заставляет забыться в танце.
    …масса незнакомых лиц, рук, тел…
    Из темноты вырвался архитектор Пашка, помахал руками и исчез.
    …бегущая на циферблате минутная стрелка…
    Кажется, что мир растворился в музыке, и за стенами ночного клуба закончилась жизнь.
    …сладкий запах духов, дурманящий привкус алкоголя и дым, время от времени спускаемый со сцены…
    Я больше не художница! Теперь я влюбленная женщина! А Максим чертовски хорош!
    Неожиданно Максим взял меня за руку. Я очнулась. Неужели медленный танец?
    -Саша, можно тебя пригласить? – донесся, словно из глубины звезд, голос Максима.
    -Можно… - смущенно пробормотала я.
    Он обнял меня за талию, и в то же мгновение я заметила, что потолок над нами стал прозрачным, и зал осветили сияющие звезды. Каждая из них смотрела на нашу пару и улыбалась своей холодной и глубокой улыбкой, словно говоря: «Лера, лови момент!».
    И я его ловила. Слышался нежный, глубокий женский голос, незримые музыканты играли медленный джаз, а Максим кружил меня в танце. Мне было очень хорошо, и глаза моего кавалера говорили о том же. Я смотрела в его глубокие и красивые глаза, и иногда не понимала, кто гладит мои волосы: легкий ветерок или его руки. И только мои разноцветные кеды пищали снизу: «Лера, это не сон!».
    Но медленные танцы рано или поздно заканчиваются. И нашему танцу тоже суждено было закончится.
    Снова на зал обрушился грохот танцевальной музыки. Что делать дальше я не знала – прыгать не хотелось. Я стояла и смотрела на Максима, он тоже смотрел на меня. Люди вокруг нас давно уже поддались звукам музыки, а мы продолжали просто стоять друг напротив друга.
    Максим пожал плечами.
    -Пойдем отсюда, - услышала я его голос.
    -Пойдем, - согласилась я.
    Мы принялись пробираться среди танцующих людей.
    -Лера, ты куда? – услышала я голос Мишутки.
    Я хотела ответить, но чья-то женская рука утащила Мишутку в центр зала.
    Мы вышли на улицу. В ушах еще гремела музыка, и казалось, что асфальт подпрыгивает под ногами.
    -Пойдем, погуляем? – предложил Максим. Я согласилась.
    Я знаю ночной город, - ведь я художник. Но сейчас он мне казался совершенно другим. Все вокруг дышало теплотой и любовью. И даже мигающие светофоры, были похожи на огромных желтых бабочек, готовых в любую минуту взлететь и закружиться у нас над головами. Тишина ночного города окружала нас. Мы были одни на этой улице, в этом городе… Да что там! Мы были одни во Вселенной! Взгляд Максима был настолько глубоким и, как мне казалось, влюбленным, что я даже не слышала, о чем он говорит. Я просто слушала его и наслаждалась его присутствием.
    Мы гуляли до рассвета. Максим предложил проводить меня до дома, и я согласилась. Я не распутница, но и не стеснительная, просто что-то произошло со мной в эту ночь, что-то притянуло меня к Максиму. Поэтому когда он поцеловал меня на прощанье и предложил встретиться вечером, я была на седьмом небе от счастья, хотя сделала вид, что удивлена.
    Максим ушел.
    А я, поднимаясь на третий этаж, с ужасом вспомнила, что кроме любви на свете есть еще работа, и стремглав понеслась по ступенькам.
    Боже Всемогущий! Помоги мне нарисовать «Тройной одеколон»!
    Я вихрем залетала в коридор, промчалась в свою комнату, достала мольберт и принялась смешивать краски. Но через минуту остановилась, бросила все, и пошла в кухню пить кофе.
    Подумать только, тройной одеколон! – возмущалась я. – Кому нужна такая картина?
    Умывшись, переодевшись и глотнув бодрящий кофе, я постепенно пришла в себя. Деньги были нужны, и отказываться от них никак нельзя. С трудом заставив себя, я снова отправилась в так сказать «мастерскую», совмещенную с моей гостиной и даже спальней.
    Полчаса работы ничего не дали. Вместо флакона одеколона у меня вышел портрет Максима. Кстати, очень хороший. Я бросила рисовать, и решила отправиться к Дашке.
    По дороге к ней перебирала слова, которыми можно описать то, что со мной случилось. Сомневалась, стоит рассказывать ей, как лучшей подруге, что я влюбилась или нет? В конце-концов, мысли мои спутались, и я решила ничего не рассказывать, а просто послушать ее. Может, что и придумаем вместе, про «Тройной одеколон».
    Даша открыла дверь растрепанная и «помятая».
    -Привет… - протянула она, зевая. – Заходи!
    Я втиснулась в узкую входную дверь. Коридор был темным, и я запнулась за чью-то обувь.
    -Лампочка перегорела, - сообщила Даша. – Проходи, в комнату, а я чай заварю!
    -Спасибо, я не хочу, - отказалась я, но Даша не приняла это к сведению и направилась в кухню.
    Я на ощупь пробралась к двери и толкнула ее от себя. В туже секунду солнечный свет заставил меня зажмуриться. Щурясь и дожидаясь пока глаза привыкнуть к перемене света, я стояла на пороге. Наконец смогла различить очертания комнаты, вслед за которыми проявилась незнакомая мне фигура. Я вздрогнула: посреди Дашкиной комнаты, стоял незнакомый мужчина в одних брюках.
    -Привет! – весело сказал он и улыбнулся.
    -Привет! – машинально ответила я, но в следующую секунду различила его лицо. Передо мной стоял Максим. Мой вчерашний Максим, который поцеловал меня на прощанье и обещал зайти сегодня вечером.
    От удивления и разочарования, я не могла ничего произнести.
    -Лера, – раздался позади Дашин голос, - чего стоишь? Заходи!
    Я пришла в себя. Резко развернулась, задела поднос в руках Дашки, чай пролился на пол. А в месте с ним и моя любовь.
    Я бросилась к выходу. Позади раздался испуганный крик Даши. Я вылетела на лестничную клетку, и побежала по ступенькам. Только перед выходом из парадной сообразила, что босиком. Я остановилась – выходить в таком виде на улицу не хотелось.
    Сверху послышался Дашин голос:
    -Лера, подожди!
    Я стояла и молчала.
    -Лера! – Даша сбежала ко мне в домашнем халате и тапочках. Еще вчера это меня бы рассмешило, но сейчас я готова была ее разорвать.
    -Да что с тобой? – Даша пыталась отдышаться. – Что случилось?
    -Что случилось?! – сорвалась я. – Ты еще спрашиваешь? По-твоему это хорошо? Да как ты смеешь? Эх… А я то думала…
    Я не договорила и заплакала.
    Даша не пыталась скрыть свою улыбку.
    -Кажется, я поняла, в чем дело… – проговорила она таким тоном, словно ничего не случилось.
    Я не отвечала.
    -Глупая, это же не Максим! – Даша попыталась меня обнять, но я отстранила ее объятия.
    -Это его брат близнец! – засмеялась Даша. – Они очень похожи. Я сама их первый раз спутала! Глупая художница! Разве бы я могла так поступить!
    Я не верила ее словам, но от объятий не отказалась и разревелась у нее на плече.
    -Пойдем, я вас познакомлю, - Даша осторожно взяла меня за руку. – И ты все узнаешь сама.
    Мы поднялись обратно в квартиру. В коридоре наш встретил Максим, или не Максим. Я уже ничего не понимала.
    -Денис! – представился он. Я не ответила, разглядывая его.
    -Ну вот, видишь! – Даша потрепала меня по плечу. – А ты расшумелась. Денис – мой парень. А у него есть брат Максим. Максим случайно увидел твою фотографию, когда был у меня в гостях, и попросил с тобой познакомить. Вот и вся история! А ты черт знает, что подумала! Проходи!
    -Проходи! – повторил Денис-Максим. – Хочешь, я позвоню брату?
    -Нет, - отрезала я и улыбнулась. – Придется теперь пол после чая помыть…
    Все засмеялись.
    -Но это еще не все, – продолжила Даша. – Они не близнецы. Они – тройняшки!
    -Тройняшки? – переспросила я.
    -Тройняшки… - пожал плечами Денис.
    Даша засмеялась и принялась объяснять Денису, что я приняла его за Максима, и судя по реакции, Максим мне уже не безразличен.
    Через несколько минут мы втроем сидели в кухне и пили чай. Денис что-то рассказывал, а я смотрела на него и думала про Максима. Еще думала, какая интересная штука жизнь, никогда не знаешь, куда она тебя заведет. Ведь еще вчера я отправилась искать сюжет для своей будущей картины, а нашла совершенно другое или… другого! Да еще и влипла в такую вот историю. Наверное, это как сообщающиеся сосуды – в один нальешь, а в другом выльется.
    Вот и сейчас, сама того не подозревая, я нашла будущий сюжет для картины «Тройной одеколон». Но только флакончика духов там не будет, а на заказчика с картины будут смотреть три брата: Максим, Денис и… как там его зовут? Впрочем, пока это не важно, всему свое время.
    А картину вы обязательно увидите, обещаю!

  19. Вверх #19
    А я тоже не люблю женские рассказы и никогда не читаю их в женских журналах. Это так примитивно.

  20. Вверх #20
    User banned
    Пол
    Мужской
    Адрес
    Одесса
    Сообщений
    86
    Репутация
    106
    Записей в дневнике
    1
    Нажмите на изображение для увеличения
Название: Чайф.jpg
Просмотров: 25
Размер:	15.4 Кб
ID:	2668866

    Чёт настроения нет.
    Сижу и слушаю песню группы ЧАЙФ "Белая ворона".
    Затянула до чертиков.
    Взял перо, макнул в чернильницу.
    Вот что родилось в результате:

    _______________________________

    Твой отец без рода, без имени.
    Твоя мать - императрица России.
    Твой мэр - француз, он тебе не брат.
    Дура, ты решила жить с ними по совести!

    А-а-а-а-а-а! Белая ворона!
    Одесса, ты белая ворона!

    Они не дали тебе ни цента.
    Но все равно хотели тебя построить.
    Они желали одни проценты,
    Но ты решила совсем по-другому!

    А-а-а-а-а-а! Белая ворона!
    Одесса, ты белая ворона!

    Они красивые дядьки, мужчины что надо!
    Они серьезны, сильны и думают прямо.
    А ты красива, умна, и без лишнего веса.
    Ты как ветер свободна и немного упряма.

    А-а-а-а-а-а! Белая ворона!
    Одесса, ты белая ворона!

    У тебя в столице есть своя база.
    У тебя зарплата в швейцарском банке.
    Ты в составе страны, но как будто чужая.
    Я торчу от тебя, ты хорошая баба!

    А-а-а-а-а-а! Белая ворона!
    Одесса, ты белая ворона!

    Твой порт огромен, а улицы узки.
    Ты меняешь трусы, юбки и блузки.
    Загораешь на море, летаешь в Израиль.
    В общем, все клево! Я даже не знаю…

    А-а-а-а-а-а! Белая ворона!
    Одесса, ты белая ворона!

    На тебя смотрит Киев, и торчит Симферополь.
    Ты как город мечты, ты как в Африке тополь.
    Ты не любишь Канаду и не хочешь в Европу.
    Ты любого заткнешь и пошлешь прямо в ….

    А-а-а-а-а-а! Белая ворона!
    Одесса, ты белая ворона!


Ответить в теме
Страница 1 из 4 1 2 3 ... ПоследняяПоследняя

Метки этой темы

Социальные закладки

Социальные закладки

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения