Одесса: °С (вода °С)
Киев: 8°С

- almost private -

Во взгляде свиньи, ч.1

Оценить эту запись
Я решила стать вегетарианкой, когда мне было 15 лет. Это не произошло после каких-либо споров или размышлений. Я приняла такое решение, потому что увидела взгляд.
Мой знакомый студент работал над сельскохозяйственным проектом, и для этого ему требовалось посетить образцовую ферму. Я поехала с ним. В то время я наивно полагала, что увижу кур с блестящим оперением, которые довольно кудахчут, бродят по двору и роются в земле. В этом я не была одинока. Из-за того, что в 1979 году сфера животноводства была скрыта под плотной завесой молчания, которое продолжается до сих пор, я была совершенно не готова к тому, что увидела.

Мои смутные представления о двориках, соломе и свободно разгуливающих курах моментально развеялись. Животных не было видно. Моему взору предстали только безобразные промышленные постройки без окон, которые легко можно спутать с мастерскими или магазинами «Сделай сам».
Мы начали наше посещение со свинарника. Мы вошли в него, воздух был чрезмерно теплый и влажный, мне сразу ударил в нос запах нечистот от тысячи свиней. У меня появились первые неприятные впечатления. Не было никакого уютного хлева, и свиньи не валялись с довольным видом в грязи, были лишь многочисленные ряды одиночных бетонных загонов. Животные были отделены стенами и не могли коснуться друг друга, хотя расстояние между ними не превышало нескольких сантиметров.
Как я потом узнала, эти свиньи, беременные свиноматки, принадлежали к племенному поголовью, каждая из которых производит 2,5 помета поросят ежегодно. Перед каждым из этих созданий не было ничего, кроме железной решетки с прикрепленной к ней кормушкой. Под ногами у животных был решетчатый металлический пол, через который большая часть экскрементов должна была, по идее, проваливаться вниз. Однако когда животные мочились, струи разбрызгивали фекалии, оставшиеся на полу, и все это попадало на стены загона, ноги и животы свиней. В конце концов, они ложились, перепачканные месивом из кала и мочи. Я заметила, что при каждом движении они с трудом пытались нащупать под ногами твердую основу. Туловище свиньи было посередине опоясано широким ремешком, ограничивающим ее движения, поэтому животное могло ступить лишь полшага вперед и полшага назад. У тех свиней, которые пытались лечь, это получалось с большим трудом.
В подобных ужасающих ситуациях у людей всегда появляется тенденция найти этому объяснение, оправдание, им хочется верить, что, возможно животным от этого не так плохо, как кажется. Нас это ободряет. И наш гид тоже пытался подвести нас к этому. «Если их кормить, поить и держать в тепле, то они абсолютно счастливы», усмехнулся он. Но я этому не поверила.
Спустя несколько лет мне пришлось наблюдать, как молодую свинью впервые помещали в загон. Когда к ее телу прикрепили шлейку, а к полу привязали поводок, она стала в панике метаться и отчаянно визжать, пытаясь сорваться с поводка.

На ферме, которую я посетила, бедные животные уже отказались от бесполезного сопротивления. У них не было выбора. Последствия их пустого, бессмысленного существования были очевидны. У многих из них развился синдром, называемый «стереотипное поведение»: они четко, размеренно двигали головой вперед и назад, кусая и раскачивая решетки в определенном ритме с точностью метронома.
Это тот же синдром, который заставляет животных в зоопарке неустанно ходить вперед и назад. В отчете правительственного исследования, где речь идет о научных данных о состоянии свиней, указывается, что «такое поведение во многом напоминает то, как у людей развиваются различные психические отклонения». Многие из свиней, которых я видела, в буквальном смысле слова сошли с ума.

Пока я находилась на ферме и смотрела на свиней, пребывающих в бесконечном бессмысленном существовании, я поняла, что это – яркий пример того, как ветеринария и бухгалтерский учет объединились, дабы увеличить прибыль, свести к минимуму расходы, нанимать как можно меньше работников по уходу за животными, сэкономить потребление корма. Когда эту ферму проектировали и стоили, все вопросы были продуманы, кроме одного: «Как будут чувствовать себя животные?»

Свиньи – это высокоорганизованные животные, потомки диких свиней, которые обитали в британских лесах до тех пор, пока в 17 веке их не истребили охотники. В естественной среде обитания они бы бродили по необъятным лесам, занимающим значительную часть Британских островов; ели орехи и желуди, зерна и коренья и иногда мелких млекопитающих, выкапывая их из земли своими сильными рылами. Свиньи не любят температурные крайности, поэтому они бы искали тень под деревьями, когда слишком жарко, и сооружали бы гнезда из опавших листьев, чтобы согреться зимой.
Заточать таких активных и общительных животных в одиноких, пустых загонах, лишая их возможности что-либо делать – это значит приговаривать их к жизни, не имеющей даже малейшего сходства с их существованием в естественных условиях. Такая политика является отражением нашей алчности и отсутствия сострадания. Свиньи превратились в продукцию, с ними производят различные манипуляции, выводят специальные породы свиней для производства определенного вида мяса. Из свиней с длинными шеями получается больше бекона, а из тех, у которых крепкие коленные сухожилия – лучше ветчина. Разводчиками свиней владеют жажда денег и холодный расчет.
Свиноматки остаются в своих загонах, известных, как «сухие загоны», в течение большей части своей 16,5-недельной беременности. Их скуке приходит конец только когда перед родами их помещают в загон для опороса.
Эти загоны, размером чуть больше, чем сухие загоны для свиноматок, находились в соседней постройке, и наш гид гордо их нам показывал. Меня поразило поведение свиньи на позднем сроке беременности. Она беспрестанно двигалась вперед и назад по своей пустой решетчатой тюрьме с металлическим полом, как будто пыталась найти что-то, хотя искать было нечего. Я спросила, что она делает, но мой вопрос остался без ответа. В дальнейшем я все узнала. Это был еще один пример стереотипного поведения, еще одно свидетельство того, что у животного наступило умственное расстройство.
У свиноматок очень развит материнский инстинкт, и в дикой природе они еще задолго до родов начинают строить огромное гнездо. В высоту оно иногда достигает одного метра. Животное порой проходит километры в поисках листьев, прутиков и соломы. То, что я увидела на свиноферме – это были жалкие попытки беременной свиньи реализовать свои инстинкты в совершенно пустом загоне.
В других загонах свиньи уже родили поросят. Маленькие существа, все еще мокрые и испачканные слизью, копошились на металлическом полу, пытаясь найти соски своей матери. В одном из загонов они отчаянно пытались вскарабкаться вверх по наклонному полу и переползти через мертвого однопометника и плаценту. Мать не могла им ничем помочь, потому что она была отгорожена от малышей решетками, которые давали возможность детенышам сосать молоко, но не позволяли ей выполнять функции настоящей матери и заботиться о детях, все, что ей было отведено – это роль поставщика молока. «Решетки? Благодаря им, свиноматка не скатывается на детенышей», объяснил наш улыбающийся гид.

К этому времени я уже начала презирать его улыбку. Этот усмехающийся, постоянно гримасничающий молодой человек, чуть старше меня, быстро и эмоционально рассказывал о том, как увеличивается производительность, хвастался своими знаниями о кормовых рационах и с восторгом говорил о рыночном спросе. Он не сказал ни слова о животных в ином ключе, кроме как об их роли в экономике. До того, как я вошла в это помещение, я ничего не знала о свиньях, но я поняла, что увиденное мной – это отступление от самой простой человечности.
Наша экскурсия продолжалась, мы пошли в отсек для молодняка, находящийся в том же строении. Тысячи крохотных ярких глаз над постоянно шевелящимися носиками смотрели на нас из своих тюрем, куда бы мы ни пошли. Ряды решетчатых ящиков, один на другом, общей высотой два метра, располагались по бокам от прохода. В каждом ящике сидело несколько поросят, никаких предметов там не было. Эти клетки стали домом для поросят, когда им было 3,5 недели, и их отняли от матери – на целых 5 недель раньше срока, установленного природой.
Их жизнь будет очень коротка. Отобранных на ветчину и свинину забьют в возрасте 5 месяцев. «Беконные» свиньи проживут на месяц дольше. И тех и других за несколько недель до забоя переведут в откормочные загоны для набора веса. Нервные и чрезвычайно беспокойные, они будут жить там на голом полу без постилки, без деревьев, цветов и солнечного света.
В настоящее время 40% всего производимого в мире мяса составляет свинина. Свиней едят чаще, чем каких-либо других животных, и их интенсивно выращивают во всем мире. В 1960-е годы в США были сконструированы «беконные клетки»: поросята содержаться в крохотных клетках, таких маленьких, что любое движение дается с трудом. Это не позволяет поросятам «тратить энергию», и они быстро накапливают жир.
Такое обращение с животными всегда оправдывают тем, что все это делается в их интересах. Те, кто работают с ними, заявляют, что знают и понимают их привычки и пренебрежительно отмахиваются от замечаний других людей, таких как я. Они говорят, что если у животного есть пища, вода и крыша над головой, то больше им ничего не надо. Просто невероятно, что они вообще не упоминают свободу – ценность, которую мы, животные вида Гомо Сапиенс, ставим выше всего. Свобода окрыляет наше сознание, а если ее нет – наша душа пребывает в унынии. Я уверенна, что то же самое и у животных. Если Вы мне не верите, понаблюдайте за стадом коров: как они себя ведут, когда их выпускают из тесных зимних загонов на свежее весеннее пастбище.


Ист.: www.vita.org.ru/

Отправить "Во взгляде свиньи, ч.1" в Digg Отправить "Во взгляде свиньи, ч.1" в del.icio.us Отправить "Во взгляде свиньи, ч.1" в StumbleUpon Отправить "Во взгляде свиньи, ч.1" в Google

Комментарии