Одесса: 8°С (вода 9°С)
Киев: 2°С
Львов: 1°С

Кабинет психоаналитика

Несколько слов о представлении о смерти у детей

Оценить эту запись
Цитата Сообщение от [email protected] Посмотреть сообщение
ИРВИН ЯЛОМ ПРО ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О СМЕРТИ У ДЕТЕЙ
Фрейд верил, что дети полностью поглощены безмолвным исследованием сексуальности, вопросом "Откуда?" и что это главным образом и создает пропасть между ребенком и взрослым. Однако имеются многочисленные свидетельства, что вопрос "Куда?" также очень активно занимает нас, пока мы дети, и продолжает звучать у нас в ушах на протяжении всей жизни; мы можем прямо задаваться им, бояться его, игнорировать, вытеснять, но не можем от него освободиться.

Мало кого из родителей или воспитателей маленьких детей не заставали врасплох внезапные, неожиданные вопросы ребенка о смерти. Однажды, когда мы с моим пятилетним сыном молча прогуливались по пляжу, он внезапно поднял взгляд на меня и сказал: "Понимаешь, оба моих дедушки умерли до того, как я успел с ними встретиться".

Похоже, это заявление было "вершиной айсберга". Явно он долго размышлял об этом внутри себя. Я спросил его, как мог мягко, насколько часто он думает о подобных вещах, о смерти, и его ответ, произнесенный непривычно взрослым тоном, ошеломил меня: "Я никогда не перестаю думать об этом".

В другой раз он простодушно прокомментировал отъезд брата в колледж: "Теперь мы остаемся дома только втроем: ты, я и мама. Интересно, кто из нас умрет первым?"

Девочка четырех с половиной лет внезапно сказала своему отцу: "Каждый день я боюсь умереть; мне хотелось бы никогда не вырастать, чтобы никогда не умирать". Другая девочка в три с половиной года попросила положить ей на голову камень, чтобы она перестала расти и не могла состариться и умереть. Четырехлетняя девочка рыдала целые сутки после того, как узнала, что все живые существа умирают. Мать смогла ее успокоить лишь единственным способом – молчаливым подтверждением, что она, ее малышка, никогда не умрет. Другая четырехлетняя девочка через несколько дней после смерти бабушки со стороны отца, войдя дома на кухню, увидела на столе мертвого гуся с окровавленной головой, неподвижно висевшей на длинной шее. Ребенок, слышавший о смерти бабушки, но никак особенно на это известие не прореагировавший, мгновение тревожно смотрел на гуся и затем спросил у матери: "Это и есть то, что вы называете 'мертвый'?"

Бесхитростные детские вопросы могут вызывать у нас немалую растерянность. Маленький ребенок спрашивает прямо: "Когда ты должен умереть?", "Сколько тебе лет?". "Во сколько лет люди умирают?" Ребенок заявляет: "Я хочу дожить до тысячи лет. Я хочу жить столько, чтобы стать самым старым человеком на земле". Это мысли простодушного возраста, которым может дать стимул смерть – дедушки или бабушки, животного, иногда даже цветка или листа; но нередко они появляются без всяких внешних поводов, когда ребенок просто высказывает то, над чем он долго безмолвно размышлял. Позже, когда дети научаются видеть "новое платье короля", они также научаются не слишком беспокоиться о смерти.

Многие родители (возможно, большинство) в нашей культуре непрестанно пытаются уйти от реальности в том, что касается информации о смерти. Маленьких детей защищают от смерти, их открыто и сознательно вводят в заблуждение. Очень рано в них культивируется отрицание, заложенное в истории о рае, о воскресении мертвых, так же как и в уверениях, что дети не умирают. Позже, по мере того, как ребенок становится "готов воспринять это", родитель постепенно повышает дозу реальности. Некоторые просвещенные родители решительно восстают против самообманов и отказываются учить своих детей отрицанию реальности. Однако, когда ребенок страдает или испуган, даже им бывает трудно удержаться от отрицающих реальность успокоительных заверений – прямого отрицания смертности либо мифа о "долгом путешествии" в посмертной жизни.

В западной культуре имеются четкие ориентиры в просвещении по таким вопросам, как физическое развитие, получение информации, социальные навыки и психологическое развитие; но когда речь идет о смерти, родителям приходится в основном полагаться на себя. Многие другие общества предлагают культурально санкционированные мифы о смерти, которые без какой-либо амбивалентности или тревоги передаются детям. Наша культура не дает родителям четких направляющих ориентиров; при всей универсальности проблемы и ее критической важности для развития ребенка, каждая семья волей-неволей должна сама решать, чему учить детей. Нередко детям дается неопределенная информация, окрашенная родительской тревогой и с высокой вероятностью вступающая в противоречие с информацией из других источников.

Среди профессиональных педагогов существуют резкие разногласия в том, как следует просвещать о смерти. Энтони рекомендует родителям отрицать реальность перед ребенком. Она ссылается на Шандора Ференци, заявившего, что "отрицание реальности есть переходная фаза между игнорированием и принятием реальности", и говорит, что если родителям не удается содействовать ребенку в отрицании, у него может развиться "невроз, в котором ассоциации со смертью играют свою роль". Энтони продолжает:

"Аргументы в пользу того, чтобы способствовать принятию реальности, достаточно сильны. Однако в данном контексте это сопряжено с опасностью. Знание о том, что отрицание само по себе есть облегчение принятия, может облегчить родителю его задачу. Естественно, он ожидает, что когда у ребенка больше не будет потребности в отрицании, тот обвинит его в ненадежности, во лжи. Будучи открыто обвинен, он сможет ответить: "Тогда ты не в состоянии был это принять".

С другой стороны, многие профессиональные педагоги разделяют взгляд Джерома Брунера, согласно которому "любому ребенку на любой стадии развития может быть интеллектуально честно преподан любой предмет", и стремятся содействовать постепенному реалистическому формированию представления о смерти у ребенка. Эвфемизмы ("заснул навеки", "ушел к Отцу Небесному", "находится с ангелами") – это "хрупкие заслоны от страха смерти, которые только ставят ребенка в тупик". Игнорирование темы смерти дарует родителям "покой глупца": дети-то ее все равно не игнорируют и так же, как по теме секса, находят другие источники информации, зачастую не выдерживающей проверки реальностью либо даже более пугающей или невероятной, чем реальность.

Подведем итог. Имеются убедительные свидетельства того, что дети в раннем возрасте открывают смерть, осознают неизбежность прекращения жизни, относят это осознание к себе, и это открытие вызывает у них огромную тревогу. Взаимодействие с этой тревогой – базисная задача развития, которую ребенок разрешает двумя основными путями: изменяя для себя невыносимую объективную реальность смерти и изменяя внутренний мир переживаний. Ребенок отрицает неизбежность и окончательность смерти. Он создает мифы о бессмертии или с благодарностью впитывает мифы, предлагаемые другими. Он отрицает также свою собственную беспомощность перед лицом смерти путем изменения внутренней реальности он верит в свою персональную исключительность, всемогущество, неуязвимость и в существование внешней личной силы или существа, которое избавит его от судьбы, ожидающей всех остальных.

Говоря словами Рохлина, "примечательно не то, что дети приходят к взрослому представлению о конечности жизни, а то, как цепко взрослые в течение всей жизни держатся за детскую веру и как легко обращаются в нее". Мертвые не мертвы, они отдыхают, дремлют в мемориальных парках под звуки вечной музыки, наслаждаются посмертной жизнью, в которой они наконец воссоединились с любимыми. И что бы ни происходило с другими, взрослый отрицает собственную смерть. Механизмы отрицания инкорпорированы в его жизненный стиль и структуру характера. Принятие своей личной смерти – это индивидуальная задача для взрослого не менее чем для ребенка.


Ирвин Ялом «Экзистенциальная психотерапия». «Класс», 2014

Отправить "Несколько слов о представлении о смерти у детей" в Digg Отправить "Несколько слов о представлении о смерти у детей" в del.icio.us Отправить "Несколько слов о представлении о смерти у детей" в StumbleUpon Отправить "Несколько слов о представлении о смерти у детей" в Google

Комментарии