Одесса: 3°С (вода 9°С)
Киев: -3°С
Львов: 3°С

"... Я люблю, и значит - я живу!"

Дмитрий Леонтьев «Роса в аду», продолжение 3

Оценить эту запись
Едва завернув за угол, я натолкнулся на всклокоченного, причудливо одетого парня лет двадцати, трясущимися руками запихивающего в карманы просторных штанов банки консервов. Увидев меня, он вздрогнул и попятился, тем не менее не оставляя безнадежных попыток разместить в одном кармане три банки сразу. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, кто передо мной: трясущиеся руки, неестественная худоба, синевато-желтое лицо и затуманенные глаза говорили сами за себя. А исходящий от него едкий запах ацетона подсказывал "ранг" этого служителя "культа Морфия".
— И сколько сейчас нужно украсть, чтобы получить долгожданный шприц? — доброжелательно полюбопытствовал я.
Невидящие глаза смотрели сквозь меня, не понимая вопроса, или же вовсе не слыша его.
— Я просто хочу узнать, какова сегодня минимальная ставка души, — пояснил я. — Сколько надо заплатить, чтобы всё потерять?
— Пошёл ты! — хрипло сказал он и подхватил с полки ещё одну банку.
— Дёшево, — констатировал я. — Даже обидно. Стараешься, стараешься, строишь планы и разрабатываешь комбинации, а требуется гнусный и скучный примитив… М-да…
Я вздохнул и посмотрел на стоявшую в отдалении сгорбленную старушку. Близоруко склонившись над ценниками, она рассматривала написанные на них цифры. Выбрав самую дешёвую баночку, положила её в сумочку и пошла дальше, шаркая по кафельному полу разбитыми ботинками. На том месте, где она только что стояла, остался лежать завёрнутый в пакет из-под молока тощий кошелёк.
— Иди, что же ты, — сказал я наркоману. — Там вся её пенсия. Только сегодня получила… Тебе хватит на один раз…
Он недоверчиво покосился на меня, поставил банку на место, оглядываясь по сторонам подошёл к свёртку и поднял его. Ощупав, положил в карман и, не теряя больше времени, бросился из магазина.
Я посмотрел ему вслед, перехватил корзину поудобнее и направился дальше, разглядывая выставленные на полках товары. Наполнив корзину, подошёл к кассе и пристроился в хвост длинной очереди.
Возле соседней кассы бессильными слезами плакала потерявшая деньги старушка. Массивная, словно вылитая из бронзы контролёрша вынимала из её корзины на прилавок скудное содержимое.
— Светлана Юрьевна, — окликнула её светловолосая девчонка, сидевшая за соседней от меня кассой. — Пропустите её, я заплачу за бабушку. Сколько у неё?
— На восемь девятьсот, — баском отозвалась контролёрша. — Делать тебе нечего, Катя. Их сейчас как тараканов развелось, а у тебя ребёнок маленький. Всех ведь не пережалеешь.
Я невольно улыбнулся — это была моя любимая фраза.
— Дай Бог тебе здоровья, милая, — бормотала старушка, принимая из рук девушки чек. — Дай Бог… Всё потеряла… Как дальше жить? Никого ведь у меня… Как же я потеряла-то всё?.. Ох, беда…
Миновав кассу, она остановилась возле витрины и, поставив потёртую сумку на пол, принялась суетливо шарить по карманам.
Сидевшая за "моей" кассой девица с крашенными в ярко-рыжий цвет волосами бодро считала стоявшему передо мной мужчине стоимость товаров:
— Два сто, плюс два сто будет четыре семьсот, пять пятьсот, плюс пять триста будет одиннадцать двести… Итого, с вас двадцать две четыреста… Следующий.
Я протянул ей корзину.
— Четыре семьсот и девять триста будет пятнадцать двести, плюс семь сто будет двадцать две шестьсот и плюс… Итого, с вас сорок одна четыреста.
Я посмотрел ей в глаза и протянул пять тысяч. Она бодро отсчитала мне сдачу десятью пятидесятитысячными купюрами и гаркнула:
— Следующий!
— Дайте мне еще вот тот лотерейный билет, — попросил я.
— Тысяча, — сказала она, приняла у меня тысячу, протянула лотерейный билет и еще пять стотысячных купюр. Оттолкнув мою корзинку в сторону, бросилась на следующую жертву:
— Две пятьсот, плюс две пятьсот… Я подошел к соседней кассе и протянул светловолосой девушке билет:
— С днем рождения, Катя.
Она удивленно посмотрела на меня:
— У меня день рождения был месяц назад.
— Но тогда-то я поздравить не успел, — резонно заметил я. — Бери, курносая, за этим номером тебя ждет та самая стиральная машина, о которой ты так долго мечтала.
— Разыгрываете? — улыбнулась она. — Откуда вы знаете про стиральную машину? Вы знакомый кого-то из работников универсама?
— Я — бабушка директора, — сказал я, опуская лотерейный билет ей в карман халата.
— Нет-нет, я не возьму. От незнакомого человека…
— Меня Васей зовут. Теперь мы знакомы, и дальнейших препятствий к принятию подарка я не вижу. И не спорь со мной, курносая, это бесполезно.
На улице я догнал старуху и протянул ей завернутый в пакет из-под молока кошелек.
— Это ваше, Софья Павловна. Обронили вы…
— Ох, батюшки… Радость-то какая! Ох, сынок, ох, спасибо! Дай Бог тебе здоровья!
— Ну, этого-то Он дал в избытке, еще на пару-тройку тысячелетий хватит, а благодарить не за что. Если б в этом не было моего участия… Просто, лично я предпочитаю совершать далеко не все грехи…
— Побегу, должок девоньке верну, — прослушав мою речь, суетилась старушка. — Отдать нужно должок-то… Грех это…
— И впрямь, — подтвердил я. — Об этом я и не подумал…
Старушка ушла, а я посмотрел па свое отражение в витрине магазина. Отражение заинтересованно уставилось в газету, которую держал в руках парень, сидящий на поребрике. Вытянув шею, оно заглядывало ему через плечо и восхищенно качало головой.
— Что интересного пишут? — спросил я.
— Церковь заплатила актеру, сыгравшему в фильме роль Христа, сто миллионов долларов, чтобы тот больше не снимался ни в одном фильме, — прочитало мне вслух отражение.
Я окинул взглядом стоящих возле входа в универсам нищих, взглянул на одетых в ветошь старушек, греющихся на солнышке возле подъезда, на безногого, сидящего в инвалидной коляске с протянутой рукой возле кооперативных ларьков, и кивнул:
— Тоже дело. Кто сработал?
— Самое смешное, что не наши, — развел руками призрак. — Вернее, наши… но "не наши"…
— Кто-то сказал, что, когда дело вырастает до определенных масштабов, оно вполне может обойтись без основателя, — задумчиво сказал я. — Это-то для меня и отвратительно. Мне не остается работы. Скучно. У меня уже не хватает фантазии на что-то новенькое. Только придумаешь — глядь, а оно уже есть. Все, как у меня и было задумано, только уже выполнено и перевыполнено… Вот посмотри, какая прелесть…
Я указал на стоящий рядом с соседним домом "шестисотый" "мерседес", блестящий в лучах весеннего солнца идеальной полировкой. Вокруг машины ходил облаченный в рясу розовощёкий священнослужитель, сбрызгивал "мерседес" из стеклянного флакончика и неустанно бормотал. Затянутый в джинсу и кожу владелец машины снисходительно наблюдал за его действиями, похлопывая по ладони пачкой приготовленных для оплаты купюр.
— Это… Это он что делает? — опешило отражение.
— Освящает, — пояснил я. — Как видишь, многое в этом мире многократно превзошло мои ожидания. Всего две тысячи лет… Две тысячи! И ты не поверишь, но мне это даже не нравится. Меня интересуют борьба, интриги, трудности… Разумеется, субъективно. Объективно: все хорошо, все так и должно быть… А вот и мой старый знакомый…

Отправить "Дмитрий Леонтьев «Роса в аду», продолжение 3" в Digg Отправить "Дмитрий Леонтьев «Роса в аду», продолжение 3" в del.icio.us Отправить "Дмитрий Леонтьев «Роса в аду», продолжение 3" в StumbleUpon Отправить "Дмитрий Леонтьев «Роса в аду», продолжение 3" в Google

Категории
книги

Комментарии